Росстат сообщил средние зарплаты чиновников в 2016 году
Новости
Бегущая строка института
Бегущая строка VIP
Объявления VIP справа-вверху
Новости института
Алексей Подберезкин: Международная безопасность в условиях кризиса
Алексей Подберезкин: Международная безопасность в условиях кризиса
"Нет сомнения в том, что исторический процесс являет признаки закономерного экспоненциального ускорения"[1].

И.Дьконов

"В политико-психологическом смысле
финансовый кризис сработал на
формирование атмосферы чрезвычайности. Страны и правительства в такой ситуации находят извинительным поступать необычно, решительно и даже резко ..."[2].

А.Богатуров,
профессор МГИМО (У)

Кризис 2008-2010 годов показал уязвимость, неадекватность нынешним реалиям существующей системы международной безопасности. Прямо или косвенно это вынуждены были признать все ведущие политики мира. Причем не только на Западе, но и на Востоке. "Идеальные" институты демократии и "идеальные" ценности в условиях кризиса оказались далеко не идеальными. Более того, - даже неэффективными.

Примечательно, что те страны (например, Китай), которые дистанцировались от активного участия в международных делах и смогли сохранить национально ориентированную внешнюю политику, смогли в условиях мирового кризиса не только минимально пострадать от его последствий, но и постепенно усиливать свои международные позиции. Так, тот же Китай. На глобальном уровне, предполагает увеличивать свои международные позиции. Так, тот же Китай, на глобальном уровне, предполагает увеличить свою квоту в МВФ с 3,72% на конец 2008 года до 6,2-6,3% к январю 2011 года, чтобы превзойти квоту Японии (6,13%)[3].

В эти же годы кризиса КНР инициировал такую форму сотрудничества как стратегический диалог, в рамках которого устанавливаются новые форматы сотрудничества (и канал влияния) с США, Японией и Россией.

Также менее других стран от мирового кризиса пострадала Индия, благодаря прежде всего избранной еще в 1947 году модели импортозамещающей индустриализации ("курса Неру"), а в более широком контексте - приверженности национальным ценностям и сформулированной на этой основе стратегии долгосрочного развития. Это, в частности, объясняет во многом и политическую стабильность в условиях кризиса, которая была обеспечена как избранной стратегией национального развития, так и национально ориентированной политической элитой (премьер М.Синх олицетворял "надежность", "преемственность", "профессионализм", "способность к развитию"), а, взятое вместе, - национально ориентированную идеологию развития.

Таким образом кризис, как это ни покажется странным, укрепил международные позиции и международную безопасность тех стран, которые не пошли на "универсализацию" своих ценностей и диктат глобализации.

Это в той или иной степени признали все государства, особенно те, которые стоят вдалеке от управления глобальными процессами, но претендуют на равноправное участие. Речь идет прежде всего о странах БРИК. Но не только. В той или иной степени этот процесс затрагивает очень многие государства, открывая для России, Китая, Индии, Бразилии новые возможности для сотрудничества в интересах модернизации и укрепления международной безопасности. Так, визит Д.Медведева в Южную Корею в ноябре 2010 года показал не только влияние нового механизма - G20, - но и новые возможности двустороннего сотрудничества - создания аналога программы РФ-ЕС "Партнерство для модернизации"[4]. Таким образом мы можем сделать вывод, что мировой кризис не затронул безопасность тех государств, которые сохранили свой суверенитет и самостоятельно. И, наоборот, в наибольшей мере пострадали страны, которые наиболее глубоко и "универсализировались", например, Россия.

Другая проблема - проявившееся в условиях кризиса стремление к односторонним шагам в области международной безопасности великих держав. Так, например, главной проблемой международной безопасности в последние годы стал регион Центральной Азии. Прежде всего из-за поведения США, которые "... рассматривают регион как стратегическую базу для долгосрочного доминирования там и военного присутствия в Афганистане. Для Вашингтона предпочтительно объединение Афганистана и центральноазиатских государств в единый регион - Большую Центральную Азию в целях вывода государств региона из-под монопольного влияния сопредельных держав - России и Китая, а Афганистана - из орбиты влияния Пакистана и Ирана. В целом такая стратегия направлена на установление и поддержание доминирующего влияния США в регионе на основе усиления там роли Пентагона и НАТО.

Американские эксперты едины в том, что на протяжении последних десяти лет военная составляющая доминирует в отношениях США с центральноазиатскими странами и часто идет вразрез с общей политикой Вашингтона в регионе. Так, Министерство обороны США собирается построить ряд военных объектов в Афганистане и в регионе. В частности, недалеко от афганского города Мазари-Шариф, в 50 км от узбекской границы, США намерены разместить оперативную военную базу. В Туркмении, Узбекистане и Киргизии предполагается построить пограничные КПП и тренировочные центры, где американские войска будут готовить местные силы безопасности"[5].

Инициативы России по созданию новой системы международной безопасности, надо признать, не находит поддержки на Западе и прежде всего в США. Они откровенно замалчиваются, даже игнорируются. Как показала расшифрованная переписка "Викилика", под разными предлогами Запад уходит от обсуждения проблемы создания новой архитектуры международной и европейской безопасности. Представляется, что логика правящей элиты США и ведущих стран Запада, а также ассоциированных с ними по вопросам безопасности других стран, - Японии, Пакистана, Ю.Кореи и др. - такова: "существующие механизмы обеспечения безопасности вполне нас удовлетворяют и мы не видим причин их менять". Даже если эти механизмы, как показывает ситуация в Ираке, Афганистане, Пакистане и Иране, не работают.

Только такой логикой можно объяснить подход США и их союзников практически ко всем проблемам международной безопасности. Многое объясняет принятие НАТО на лиссабонском саммите новой Стратегической концепции этого союза. Анализ этой Стратегии заслуживает отдельного разговора. Как справедливо признает эксперт МГИМО (У) Е.Пономарева[6], "Исторический смысл новой Стратегии я вижу в ряде фундаментальных положений, самым непосредственным образом затрагивающих национальные интересы России.

Документ зафиксировал новый "стратегический" вектор развития отношений НАТО с Россией. Этот вопрос вызвал очень острые дискуссии внутри Союза. В частности, в первоначальном варианте новой доктрины НАТО, наряду с задачей построения стратегического сотрудничества с Россией, была зафиксирована необходимость предоставить восточноевропейским странам "дополнительные военные гарантии их безопасности". При этом ни ранее, ни сейчас не уточняется, от кого нужно защищать страны - члены НАТО. Хотя и без того понятно - кто и что имеется в виду"[7].

Ясно, что предоставляя гарантии одним странам, граничащим с Россией, и отказывая Москве в таких же гарантиях, НАТО четко ориентирует направление своей военной стратегии на восток. Даже отрицая формально и вербально такие намерения. Стратегия, как область военного искусства, развивается по своей внутренней логике. Как писал известный русский военный эксперт Е.И.Мартынов, "Каждый народ в известную эпоху имеет свой политический идеал"[8]. Таковым идеалом для государств, объединенных в НАТО, сегодня являются идеалы либеральной глобализации. Те же страны, которые не разделяют таких идеалов, неизбежно становятся объектом воздействия. В том числе и военно-политического. Признают это такие страны или нет, - не имеет решающего значения.

Сколько бы сегодня не было разговоров и рассуждений об отношениях НАТО и России, в т.ч. и вероятном сотрудничестве, даже интеграции, логика военного искусства говорит о том, что Россия и другие государства, не входящие в НАТО, - где бы они не находились - являются потенциальными объектами военного воздействия. Сегодня это Ирак и Афганистан, а завтра, возможно, Иран, Китай, Индия. Иллюзий испытывать не стоит. Это - логика, вытекающая из существования военных блоков и коалиций.

Этой логике ничуть не противоречит внешнеполитическая риторика, объявляющая не членов союзов "партнерами", "друзьями" и даже "союзниками".

Новая доктрина НАТО, принятая 19 ноября, констатировала стратегическую роль сотрудничества с Россией. Прежде всего, в новом документе впервые зафиксировано: НАТО "не является угрозой для России", на чем особо акцентируют внимание натовские чиновники. "То есть до 19 ноября 2010 года - справедливо подчеркивает Е.Пономарева. - НАТО была угрозой для нашей страны. Соответственно, расширение НАТО преследовало стратегическую цель максимально сузить пространство манёвра для России". Для думающих людей это никогда не было тайной. Однако для России перестать "быть угрозой" для НАТО не означает, действительно сделаться её партнером.

Как отмечается в новой Концепции НАТО, теперь союз хочет "видеть реальное стратегическое партнерство между НАТО и Россией" и будет "действовать соответственно, ожидая взаимности от России". Причем, "невзирая на наличие разногласий по отдельным вопросам", страны-члены альянса убеждены, "что безопасность НАТО и России тесно переплетены, и что сильное и конструктивное партнерство, базирующееся на взаимном доверии, транспарентности и предсказуемости может наилучшим образом служить нашей безопасности"[9], замечает Е.Пономарева.

Сотрудничать с Россией НАТО готова по весьма определённому, весьма ограниченному кругу вопросов. Это борьба с терроризмом, наркотики, пиратство и укрепление международной безопасности. Отдельно стоит проблема создания системы широкомасштабной ПРО.

Изначально, здесь присутствует два подхода. Первый, еще со времен СССР, заключается в том, что наступательные и оборонительные системы стратегических наступательных вооружений составляют один, единый "наступательно-оборонительный комплекс". Я писал об этом еще в своей докторской диссертации в 1988 году[10]. Усиление одного из элементов - радикально, качественно сказывается на усилении всей системы.

Второй подход, озвученный не раз в США, - "защита от отдельных стран-изгоев" (КНДР, Ирана, Кубы и т.д.). Этот политический подход хорош для деклараций, но не имеет ничего общего ни с реальной военной стратегией, ни стремлением сохранить стабильность и международную безопасность.

Как известно, лидеры стран НАТО одобрили идею создания для евроатлантического региона системы противоракетной обороны, способной защитить территорию всех стран-членов НАТО. Только после этого России предложено "посотрудничать" с альянсом по вопросу ПРО.

Еще одна тема - "борьба с терроризмом и наркотиками", непосредственно затрагивающая интересы России, связывается с "постепенной передачей контроля над безопасностью в Афганистане самому афганскому народу". Как сообщил советник Президента США по Афганистану Дуглас Лут, США "планируют завершить этот процесс на территории 34 провинций к концу 2014 г., начав его в 2011 году", что без помощи России сделать будет очень сложно, если не невозможно.

Высокопоставленные американские чиновники отмечают, что операции НАТО в Афганистане являются неотъемлемой частью общей Стратегической концепции. В результате по итогам саммита Россия - НАТО будет расширено соглашение об упрощенном транзите грузов через территорию РФ для сил НАТО в Афганистане и, что особенно важно, из Афганистана, продолжится дискуссия о приобретении для Афганистана партии российских вертолетов в едином пакете с услугами по их сервисному обслуживанию и подготовке пилотов и техников. Наконец, Россия и НАТО готовы расширить центр в Домодедово по подготовке кадров для антитеррористических структур Афганистана, Пакистана и стран Центральной Азии.

Важным вопросом сотрудничества с РФ НАТО считает также сокращение вооружений. По этому поводу требования, как мне представляется, означают буквально вмешательство во внутренние дела: "В будущем при любом сокращении нам следует добиваться согласия России на увеличение прозрачности ее ядерного арсенала в Европе и передислокации этого оружия подальше от территории членов НАТО. Любые дальнейшие шаги должны принимать во внимание неравенство и наличие у России более крупных запасов ядерного оружия малого радиуса действия (курсив мой - Е.П.)". Вот вам и стратегическое партнёрство! Напомню, что разработка новой концепции проходила на фоне активной работы республиканцев в Сенате США по замораживанию процесса ратификации нового договора по СНВ, и ратификации, скорее всего, в 2010 году не будет. В такой обстановке заявления Б.Обамы о том, что ратификация Договора СНВ-3 является императивом национальной безопасности и краеугольным камнем в отношениях США и России остаются пустым звуком. А "перезагрузка" в отношениях с НАТО, о которой говорил американский президент накануне саммита, означает лишь односторонние уступки со стороны России.

Также остались зафиксированными в Концепции вопросы, вызывающие существенную обеспокоенность России. Прежде всего, это расширение Североатлантического союза, которое трактуется им как исключительно позитивное явление. "Перспектива дальнейшего расширения и дух сотрудничества в обеспечении безопасности способствовали более широкому распространению стабильности в Европе (Особенно это заметно в Боснии, Македонии, Косове, Сербии - Е.П.)". Наша цель - единая и свободная Европа, разделяющая общие ценности. Ее достижению лучше всего будет способствовать возможная интеграция всех европейских стран, которые хотят войти в Евроатлантические структуры". Не могу не привести высказывание Расмуссена по этому поводу, которое лишний раз убеждает в том, что ОНИ и МЫ говорим на разных языках. Генсек НАТО убежден, что "Россия только выиграла от расширения НАТО, поскольку впервые в своей истории получила стабильных и предсказуемых соседей вдоль всей своей западной границы... что было ее мечтой на протяжении веков". Оказывается, расширение НАТО - это реализация многовековой мечты русских! Следующее его мнение заставляет вообще усомниться в его компетентности: "после восстановления безопасности в Восточной Европе впервые с момента падения коммунистической диктатуры в этом регионе начался экономический бум, который, если посмотреть на статистику, также принес России значительные выгоды".

В новой Концепции зафиксировано, что двери НАТО "остаются широко открытыми" для новых членов. С этой целью альянс подтвердил намерение "продолжать и развивать" сотрудничество с Украиной и Грузией "в формате Комиссий Грузия - НАТО и Украина - НАТО". В Концепции не говорится о сроках вступления этих стран, однако уточняется, что сотрудничество должно строиться на базе "решений саммита НАТО в Бухаресте 2008 года, и принимая во внимания евроатлантические устремления и ориентацию каждой из этих стран".

Как известно, в Бухаресте альянс принял несколько туманную политическую декларацию о том, что "Грузия и Украина со временем смогут стать членами НАТО". В связи с этим уместно вспомнить, что еще Вашингтонская стратегия 1999 г. зафиксировала твердую линию НАТО "на дальнейшее укрепление особых отношений партнерства с Украиной (курсив мой - Е.П.)... включая политические консультации по вопросам, представляющим предмет озабоченности для обеих сторон, и по широкому кругу вопросов, касающихся практических аспектов сотрудничества" (пункт 37). И замечу, что от этой линии альянс не отступает. Только к Украине как объекту интереса НАТО добавилась Грузия, не за горами и Молдавия.

И, наконец, последнее, но не менее, а, может, более значимое положение. "Оборона конкретных территорий более не является главной функцией НАТО. Центр внимания перемещается на угрозы и задачи, которые могут возникать в разных местах и в разных формах (курсив мой. - Е.П.). Примеры - терроризм, международная преступность. В Стратегии также упомянута энергетическая безопасность, даже, несмотря на то, что в этой области НАТО не будет играть главную роль. Очень большое значение теперь будет придаваться кибербезопасности". Реализация этих положений также требует участия России.

Итак, заинтересованность НАТО в укреплении взаимодействия с Россией имеет очень простые объяснения. Во-первых, на Россию можно переложить часть материального бремени и моральной ответственности за "афганский вопрос". Во-вторых, без России невозможно запустить проект ЕвроПРО (нужны российские РЛС). В-третьих, Россия пока ещё нужна как постоянный член СБ ООН в обеспечении будущих операций, требующих решений этого органа. В-четвертых, как отмечают сторонники сближения России и НАТО, наша страна "играет важную роль в преодолении так называемого "идентификационного кризиса" альянса, выйти из которого без налаживания качественно новых отношений с Россией невозможно. Кроме того, укрепление отношений с Россией будет способствовать тому, чтобы показать релевантность альянса в глаза общественности. Наконец, очень существенное улучшение наших отношений позволит преодолеть опасную напряженность на постсоветском пространстве". Иными словами, авторитет России поможет расширению НАТО.

Осознавая всё это, никаких особых преференций России Североатлантический союз тем не менее не предоставил.

Вывод один: никакого действительного, тем более стратегического, партнёрства между Россией и НАТО на условиях новой натовской Концепции быть не может".

В конечном счете понимание того, что такие институты, как и вся система международной безопасности, должны быть модернизированы, стало общим мнением. Важно, как это сделал С.В.Лавров, признать сам этот факт: "За последние 20 лет европейская безопасность расшаталась по всем параметрам. Это касается размывания режима контроля над вооружениями, атрофии ОБСЕ, возникновения серьезных конфликтов и опасности их неконтролируемой эскалации, попыток превратить замороженные конфликты в горячие. Высказывания, что "все нормально, ничего менять не надо", убедить не могут. На мой взгляд, ключевыми для анализа сложившейся ситуации вопросами являются теория и практика всеобъемлющего подхода к обеспечению безопасности, включая будущее ОБСЕ и предлагаемое Россией комплексное и прагматичное решение проблемы в форме Договора о европейской безопасности"[11].

Мировой кризис по-разному затронул страны мира. Менее всего - страны, которые в последние десятилетия демонстрировали опережающие темпы роста экономики - Китай, Индию[12], а, главное, стремление сохранить свои национальные ценности и защитить национальные интересы. Это не случайно. В 2008-2010 годах обнаружилась очевидная зависимость между приверженностью к национальной идеологии, устойчивости экономики к кризису и обеспечением национальной безопасности, которая может быть упрощенно изображена следующим образом.

 

 

 
И наоборот. Те государства, которые интегрировались в созданную систему международной безопасности на условиях стран-лидеров глобализации, восприняли "универсальную" систему ценностей либерализма, оказались в числе не только наиболее пострадавших от кризиса (как Россия, Ирландия, Греция), но и стремительно теряют свои позиции в области международной безопасности. Что хорошо видно на следующем рисунке.



В их числе не только те страны, которые в наибольшей степени страны, опирающиеся на ресурсную экономику (как Россия), но и развитые государства.

До кризиса 2008-2010 годов Россия, казалось, уверенно развивалась 8 лет, преодолев социально-экономическую катастрофу 90-х годов. Вместе с тем, ее развитие можно точнее охарактеризовать как экстенсивный экономический рост. Это, однако, привело к тому, что страна вернулась в реальную мировую политику[13], как минимум, в качестве участника.

Ключевые показатели - рост ВВП страны и душевого ВВП - характеризовали ее как государство со средним уровнем развития экономики и большим неиспользованным человеческим потенциалом. Отставание в этой области (образование, наука, культуры, здравоохранение) крайне негативно сказалось как на структуре экономики, так и на возможностях России влиять в мире.

О производстве валового внутреннего продукта (ВВП) во II квартале 2010 года[14].

Объем ВВП России за II квартал 2010 г. составил в текущих ценах 10859,4 млрд. рублей. Индекс физического объема ВВП относительно II квартала 2009 г. составил 105, 2%, относительно I квартала 2010 г. - 108,0%. Индекс- дефлятор ВВП за II квартал 2010 г. по отношению к ценам II квартала 2009 г. составил 111,1%.

Объем ВВП за I полугодие 2010 г. составил в текущих ценах 20732,6 млрд. рублей, индекс его физического объема относительно I полугодия 2009 г. составил 104,2%.

Причем в России наиболее "слабыми" отраслями оказались обрабатывающие отрасли и строительство[15], а наиболее "сильной" отраслью - туризма. Что вполне характерно для экономики и политики зависимой страны. Это, также, характеризует Россию как "слабое звено" в системе международной безопасности. Вновь возникает зависимость между степенью развития экономики страны и НСК и международной безопасностью: чем выше ИРЧП, качество НЧК - тем сувереннее, независимее государство и тем эффективнее система международной безопасности. Строго говоря, оказывается, что настоящая эффективная система международной безопасности может быть создана:

- суверенными, независимыми государствами;

- нациями с высоким уровнем развития НЧК;

- нациями, сохранившими национальные традиции и ценности.

Отдельная тема - структура развития НЧК и его проявление в социальной сфере, которая становится сегодня более эффективным инструментом внешней политики, чем военная сила. Речь идет об институтах гражданского общества, "мягкой силы", но, главное, такой отрасли как туризм и международные обмены.

Роль туризма и спорта по-прежнему остается недооценкой как с точки зрения укрепления международной безопасности и продвижения имиджа России за рубежом, так и с экономической точки зрения. А между тем, если согласиться с особым значением НЧП России как фактора международной политики и заявки на культурно-идеологические лидерство, то именно массовые представители России, прежде всего представители креативного класса, являются той силой, которая может продвигать интересы страны за рубежом. Именно они являются проводниками российских ценностей достижений культуры, спорта, науки и образования на уровне рядовых человеческих контактов.

Не малое значение имеет и экономическая сторона. В современной экономике развитых стран доля туристической индустрии, как и сферы услуг, растет и будет расти. В некоторых странах она составляет главную статью ВВП и доходов, достигая 30%. В этой связи отсталость России, прежде всего с точки зрения привлечения иностранных туристов, - удручает. Как, впрочем, и сфера услуг, которая не только хуже, но и дороже, чем в развитых странах. При этом факторы, влияющие на эту ситуацию, хорошо известны, что неизбежно ставит вопрос о немедленном принятии мер[16].

При этом в первом полугодии 2010 года 59% общей стоимости услуг, оказанных турфирмами, приходилось на выездной туризм (он "является менее выгодным для экономики страны из-за вывоза капитала и отсутствия возможности создания новых рабочих мест", отмечают в ВШЭ), 30% - на внутренний и только 7% - на въездной туризм. Отметим, что еще в июне 2010 года число отдыхающих за границей граждан РФ превысило не только показатели кризисного 2009-го, но и вполне успешного 2008 года, а с ноября российские туроператоры сообщают о том, что новогодние туры за границу уже раскуплены.

В целом российская экономика к концу 2010 года вышла из кризиса. За исключением некоторых отраслей она вышла на докризисные показатели 2008 года. Но можно ли это назвать успехом, ведь те страны, которые выбрали иную модель развития, в частности Индия (импортозамещение), за период кризиса значительно ушли вперед в своем развитии.

Кризис немедленно сказался на всех планах опережающего развития России до 2020 года, по сути заставил отказаться от принятой "Стратегии 2020". И не только из-за резкого падения ВВП в 2008-2009 годах, но и из-за возникшего крупного дефицита федерального и региональных бюджетов[17].

Приходится признать, что антикризисные меры, предпринятых Правительством России, часто были:

- запоздалыми (так, вплоть до октября 2008 года почему-то считалось, что Россия останется в стороне от кризиса неким "островом стабильности");

- не всегда адекватными (правительство в конечном счете сконцентрировалось на мерах поддержки финансового сектора, в ущерб идеям развития);

- потерей стратегической перспективы (меры были ориентированы на тактические, часто сиюминутные результаты, а не цели "Стратегии 2020").

При этом кризис остро затронул социальную сферу. Прежде всего из-за инфляции и роста цен на тарифы и услуги. Ситуация в этой области оказалась значительно хуже, чем в странах Евросоюза.

Другими словами российская экономика продемонстрировали все свои негативные особенности и уязвимость от внешних факторов. В том числе и в социальной сфере[18]. Модель экономического развития России оказалась антисоциальной, хотя Д.Медведев и В.Путин казалось делали все в условиях кризиса, чтобы не пострадали социальные программы даже в условиях неожиданно возникшего бюджетного дефицита.

Важно подчеркнуть, что в этот кризисный период Россия не смогла реализовать политически декларированные в 2007-2008 годах планы на опережающее развитие национального человеческого капитала, инновации и модернизацию экономики. Кризис заставил в 2008-2010 годы практически остановить эти замыслы.

По мере стабилизации в 2010 годы наметилось и возвращение не только в политической риторике к идеям инновации и модернизации экономики. На мой взгляд, в слишком узкой части, относящейся только к технологической модернизации, точнее - заимствованиям достижений развитых стран. Этим объясняется корректировка внешнеполитического курса о которой фактически заявил Д.Медведев выступая на очередной встрече с послами в МИДе летом 2010 года. Эта корректировка была справедливо расценена многими как односторонняя ориентация на страны Евросоюза в целях модернизации.

Это, конечно же, явное упрощение, хотя акцент на технологическую модернизацию через заимствования неизбежно толкает к этому.

Антисоциальная политика - реальность, хотя лично Д.Медведев и В.Путин делали все в 2008-2010 годы, чтобы этого не произошло. Это - парадокс противодействия личных усилий созданной ими же логике экономического развития.

Очевидно, что эгоистическое поведение государств в условиях кризиса оказалось наиболее эффективной моделью поведения. На мой взгляд, это не случайно, а отражает назревшую тенденцию "национализации" внешней политики государства в условиях глобализации.

Тем не менее существует и другой подход, сторонники которого полагают, что совместные действия - более перспективная модель поведения в условиях кризиса. Особенной в области безопасности. Как справедливо отметил профессор МГИМО (У) А.Богатуров, "Финансовый кризис 2008 г. не заслонил беду более общую - кризис миросистемный. Политики, деловой мир и общественность больше тревожатся из-за первого. Это понятно. Но финансовые потери - не единственная угроза. Деградирует международный порядок, сложившийся после распада СССР, а с ним - модель партнерских отношений между Россией и Западом (подч. А.П.). Между тем эта модель представляет собой несомненную ценность, пусть условия русско-западных отношений и были выработаны с явным преобладанием интересов США и ЕС"[19].

С последней мыслью моего коллеги о "несомненной ценности русско-западных отношений" я не вполне согласен. Ценность таких отношений после развала СССР, т.е. за последние 20 лет, весьма сомнительна. У меня сложилось четкое впечатление, что в ответ на вполне логичную и последовательную модель и стратегию Запада по отношению к России, наша элита так и не предложила такую же логичную и последовательную стратегию. Внешнеполитическая доктрина российской элиты по отношению к Западу колебалась от полного принятия в 90-ые годы западных ценностей и приоритетов, до не всегда последовательного ситуационного реагирования.

Более того, в России в последние годы в конечном счете в целом пришли к консолидированному мнению о необходимости совершенствования международных институтов, а, если надо, то и создания новых механизмов сотрудничества и обеспечения безопасности. Эту позицию элиты по отношению к Европе хорошо сформулировал академик Ан.Торкнов, противопоставив её альтернативной позиции обеспечения безопасности: "В Москве с интересом следят за успехами интеграционного проекта Евросоюза. Он представляется очень перспективным. В его рамках значительное число европейских государств объединяет свои усилия для преодоления общих проблем и решения общих задач. Созданные в странах ЕС условия экономического процветания и социального мира показывают, что это получается у них достаточно успешно. Лиссабонский договор позволит ЕС действовать еще более эффективно...

Россия предлагает более реалистичное в обозримой перспективе и более демократичное видение "Большой Европы". В соответствии с ним Российская Федерация, Европейский Союз, все третьи европейские страны должны совместными усилиями создавать мир, в котором хотели бы жить. Важно, чтобы он строился на равноправной основе и в нем уютно чувствовали себя все страны и народы.

В краткосрочной и среднесрочной перспективе речи о том, чтобы оставшиеся вне ЕС европейские страны влились в него, не идет. К этому никто не готов. Евросоюз сам этого не выдержит. Вхождение ЕС в "Большую Европу" также не актуально. С одной стороны, ЕС уже находится в "Большой Европе". С другой - "Большая Европа" пока, скорее, надежда на лучшее будущее, чем реальность.

Но до этого лучшего будущего надо еще дожить в мире и спокойствии. Поэтому Россия стремится в согласии с другими странами реформировать основы обеспечения безопасности в Европе. Если для этого требуется перезаключить ранее подписанные договоры или подписать новые, то этим следует поскорее заняться"[20].

Принципиальный вывод таков: мировой кризис продемонстрировал, что необходим новый уровень международного сотрудничества, который может представлять собой систему мер в области безопасности в таких областях, как:

- финансовая область и международная торговая;

- использование ресурсов;

- создание единой инфраструктуры транспорта и связи;

- совместных действий против международного терроризма;

- контроля над критически важными технологиями и распространением оружия массового уничтожения (ОМУ);

- но, главное, формирование общих рамок международного права и поведения государств в мире, что неизбежно потребует сотрудничества в поиске общих ценностей и разработке общих принципов, т.е. сотрудничества даже на идеологическом уровне, уровня понимания глобальных угроз, общих для безопасности национальных государств.

Иногда складывается впечатление, что у такого сотрудничества нет перспектив. Это не соответствует действительности. Мировой опыт говорит о другом. В частности, если речь идет об оказании помощи развитым государствам, то можно констатировать, что только за последнее десятилетие был сделан существенный прогресс. Так, в 2001 г. была принята рекомендация сделать несвязанным весь объем помощи наименее развитым странам, на которые традиционно приходится около трети всей ОПР. Обуславливалось это тем, что при "связывании" закупка товаров и услуг в рамках ОПР становится дороже в среднем на 15-30% и необходимо, чтобы беднейшие страны не теряли данную сумму.

Большинство стран-членов КСР последовало данной рекомендации и в настоящее время (см. табл.) общий объем несвязанной помощи на двусторонней основе стран-членов Комитета составляет 92%, причем у Великобритании он 100%, у Германии - 93%, Франции - 95%, у Японии - 90% (в начале 2000-х гг. он достигал 96%). Таким образом национальный эгоизм может отступить перед общим пониманием объективной потребности.

Применительно к Европе и Евросоюзу эти настроения российской элиты нашли выражение в проекте специальной Программы, разработанной и предложенной МИДом России Президенту Российской Федерации в 2010 году. Этот проект документа получил название "Программа эффективного использования на системной основе внешнеполитических факторов в целях долгосрочного развития Российской Федерации[22].

В определенном смысле Европа стала тем объектом, на котором Россия апробировала свои идеи сотрудничества в многополярном мире. Обращает на себя внимание, что Россия в последние годы резко активизировала свои усилия на всех направлениях, "по всем азимутам". Визиты Д.Медведева и В.Путина в КНР, Вьетнам, Туркмению, Республику Корея, Японию, Индию (декабрь 2010 г.) и другие страны показывают, что опасения относительно односторонней ориентации России на страны Евросоюза напрасны.

Россия в полной мере осознает свое положение и ответственность в качестве не только мировой, но и великой державы, чьи интересы в равной мере распределены не только в Европе, но и в Азии. Поэтому она не может, да и не должна быть связан только общеевропейскими интересами.

Процесс национальной самоидентификации России, в т.ч. во внешней политике, еще далеко не закончен. Но уже ясно, что курс на опережающее развитие и модернизацию потребует участия в создании принципиально новой модели международных отношений и поведения государств в мире.


_____________

[1] Цит. по: С.П.Капица. Об ускорении исторического времени / В кн.: История и математика / Отв. ред. Л.Е.Гринин и др. М., 2006 г., с. 19.

[2] А.Богатуров. Контрреволюция ценностей и международная безопасность / Международные процессы, 2008 г., т. 6, N 2 (17).

[3] Россия и мир: 2010. Ежегодный прогноз. М., ИМЭМО РАН, 2009 г., с. 93.

[4] Д.Медведев строит мост из Сеула в Сколково / Коммерсант, 11 ноября 2010 г., с. 8.

[5] А.Пабат. Новая большая игра в Центральной Азии и события в Киргизии / Мир перемен, 2010 г., N 3, с. 171.

[6] Е.Пономарева. Лиссабонская перезагрузка / Портал МГИМО (У), 20.11.2010 / www.mgimo.ru/system/.

[7] Е.Пономарева. Лиссабонская перезагрузка / Портал МГИМО (У), 20.11.2010 / www.mgimo.ru/system/.

[8] Е.И.Мартынов. Политика и стратегия. М. "Финансовый контроль", 2003 г., с. 15.

[9] Е.Пономарева. Лиссабонская перезагрузка / Портал МГИМО (У), 20.11.2010 / www.mgimo.ru/system/.

[10] А.Подберезкин. Значение систем боевого управления, связи и разведки в военной доктрине США. М., Дипломатическая академия, 1988 г.

[11] С.В.Лавров. Полный текст статьи Министра иностранных дел России С.В.Лаврова, опубликованной в журнале "Дефанс Насьональ" (Франция) в сокращенном виде, май 2010 года. 24.05.2010 / МИД России / http://www/mid/ru/us_dos.nsf.

[12] Росстат. База данных / URL: / http://www.gks.ru/bgd/free/b04_03/

[13] Мировой кризис: угрозы для России. М., ИНСОР, 2009 г., с. 4.

[14] О производстве валового внутреннего продукта (ВВП) во II квартале 2010 г. Росстат. База данных / http://www.gks.ru/bgd/free/b04_03/Iss.

[15] О производстве валового внутреннего продукта (ВВП) во II квартале 2010 г. Росстат. База данных / http://www.gks.ru/bgd/free/b04_03/Iss.

[16] Д.Николаева. Туризм скрылся за границей / Коммерсант, 11 ноября 2010 г., с. 6.

[17] Росстат. База данных / http://www.gks.ru/free_doc/new/finans/fin299.htm

[18] Росстат. База данных / URL: / http://www.gks.ru/bgd/free/b04_03/

[19] А.Богатуров. Контрреволюция ценностей и международная безопасность / Международные процессы, 2008 г., т. 6, N 2 (17).

[20] Ан.Торкунов. Дефицит демократии и международное сотрудничество / Международные процессы, N 3 (21), 2009 г.

[21] Д.А.Дегтерев. Отчет по НИР по теме: "Международное содействие развитию как эффективный инструмент продвижения внешнеполитических интересов (по примере США, ведущих стран ЕС, Японии, Китая). М., МГИМО (У), 2010 г., с. 32.

[22] Программа эффективного использования на системной основе внешнеполитических факторов в целях долгосрочного развития Российской Федерации / http://www.runenewsweek.ru.


Алексей Подберезкин - профессор МГИМО

08.12.2010

podberezkin.viperson.ru



Док. 633174
Перв. публик.: 08.12.10
Последн. ред.: 10.12.10
Число обращений: 0

  • Подберезкин Алексей Иванович

  • Евразийская интеграция
    eurasian-integration.org


     








    Наши партнеры

    politica.viperson.ru
    vibory.viperson.ru
    narko.viperson.ru
    pressa.viperson.ru
    srv1.viperson.ru
    Разработчик Copyright © Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``