Рябков: шельмование посла Кисляка в США вызывает возмущение в Москве
Новости
Бегущая строка института
Бегущая строка VIP
Объявления VIP справа-вверху
Новости института
Алексей Подберезкин: Глобализация и идеология
Алексей Подберезкин: Глобализация и идеология
`...главная задача государства
в условиях глобализации - производство
человеческого капитала в нужном количестве
и современном качестве`[1].

 

Идеология не только самый эффективный инструмент управления. Она - самое мощное оружие, самый сильный государственный инструмент влияния. Значительно сильнее, чем военная сила, финансовая или экономическая мощь, дипломатия. Отказываясь от идеологии, общество и государство отказывается от самых сильных инструментов влияния. 

Вспомним СССР, который был мировым лидером прежде всего, лидером идеологическим. Сегодня это Китай, исламский мир, США - страны, в которых идеология остается в центре внимания правящей элиты. Особенно в эпоху глобализации. 

К началу 2007 года в России сложились условия для превращения формировавшихся при В.Путине идей развития государства и общества в новую идеологию, т.е. систему взглядов, которую условно можно назвать `социально-консервативной` идеологией. Эта внешне мировоззренческая, даже теоретическая задача имеет огромное значение для современной России: наступило время, когда решение совершенно конкретных практических задач развития государства, экономики и общества становится абсолютно невозможным без ясного определения приоритетов и целей развития, методов их достижения, национальной самоидентификации в глобальном мире, т.е. без решения идеологических задач. Которые, в свою очередь, могут быть решены только в рамках доминирующей в обществе идеологии. В данном случае, на мой взгляд, идеологии социального консерватизма. Как справедливо в то время отмечал академик Ан.Торкунов, `Стабилизация экономической и социально-политической ситуации позволяет по-новому формулировать задачи общественных наук в России. Период освоения и популяризации западного знания - время `догоняющего интеллектуального развития в российских общественных науках` - закончился. Приоритетом современного этапа общественных наук должно быть производство теоретических обобщений на базе анализа реального опыта российской жизни после 1991 года в контексте глобальных тенденций мирового развития`[2].

`Изучение всемирной истории в нашей стране пора выводить за рамки парадигм Тойнби и Броделя - при всем уважении к их интеллектуальному вкладу. Имеющиеся версии всемирной истории были написаны как истории преимущественно западных частей мира и таковыми остались. В то же время работы по истории Востока, в том числе вышедшие в России, при всей их важности, по сути, написаны `вне мирового контекста`. Образно говоря, остаются ненаписанными `незападные части` свода всемирной истории как истории подлинно глобальной. 

Затянувшийся `пат` ветвей исторического знания является препятствием для развития истории России, а значит - для понимания ее своеобразия. Очень важно понять это своеобразие нам самим и объяснить его внешнему миру. Необходим новый методологический аппарат, который, возможно, поможет и историкам из бывших советских республик создать более достоверные, методологически и фактологически выверенные версии реконструкции их истории. 

Философские науки остаются важнейшим средством упорядочения знания о действительности - российской и международной. Если принять за данность тезис о том, что ключевой идеей XIX века была идея свободы, а ХХ века - идея власти, то какой окажется ключевая идея века нынешнего?`[3].

Действительно, именно `ключевой идеи` не хватало и сегодня еще не хватает для формирования общенациональной идеологии в России, идеологии, которая бы объединяла все многочисленные федеральные, отраслевые и региональные концепции развития, появившиеся огромном количестве в 2006-2010 годах. Между тем такая идея есть. Более того, она очевидна. Это идея опережающего развития человеческого потенциала.

Напомню в этой связи, что на каждом этапе развития человеческого общества и экономики всегда находилось `ключевое звено`, фактор, определяющий темпы развития экономики и общества. Для первой половины XX века это было промышленное развитие, начиная с 60-х годов, - информационные технологии и связь, а с начала XXI века - качество человеческого потенциала. Соответственно наиболее успешными идеологиями были те, которые не просто учитывали, но были прямо нацелены на максимально эффективное использование этого фактора в экономической и общественной жизни. Если для периода индустриализации XX веке главную роль в качестве такого фактора играли темпы промышленного развития, а главный класс был пролетариат, то для периода информационного развития - информационные технологии и технологии связи. Соответственно сегодня, в период возрастающего значения фактора человеческого потенциала это будут науки и технологии, связанные с человеком, а в общественном развитии таким классом станут креативные группы.

Соответственно и ведущая идеология современного этапа развития общества и экономики - это идеология, в центре внимания которой находится человек, его творческие, интеллектуальные и иные возможности. Для России наиболее подходящей может быть идеология социального консерватизма.

Особо хотел бы оговорить одну важнейшую особенность современной идеологии вообще и социально консерватизма в особенности - её исключительно прикладной, даже прагматический характер. К сожалению, провозглашенные Б.Грызловым принципы социального консерватизма - консерватизм, прагматизм, центризм, наднациональность и т.д. - хороши как принципы, но не как прикладная идеология, которая, повторю, несёт в себе две важнейшие функции: обеспечение лидерства государства и общества, реализуемые в лидерстве идеологическом, и обеспеченные эффективного государственного и общественного управления. А вот этого-то у `Единой России` и нет. Как нет и понимания главного условия развития современной экономики, общества и государства - опережающего развития потенциала человеческой личности. Характеристику ее идеологии вполне точно описал А.Казаков: `К идеологическому самоопределению партия шла долго и непросто. Уже на второй съезд, на котором был принят программный манифест `Путь к национальному успеху`, `Единая Россия` вышла с серьёзной, хотя и неожиданной идеологической заявкой. По существу, партия экспроприировала весь нерадикальный идеологический спектр и, тем самым, сделала заявку на монопольное право формировать и формулировать общенациональную, а не только партийную идеологию. В этом своём предприятии партия опиралась на политическую философию Владимира Путина - ту самую, с которой он пришёл к власти в последний день прошлого тысячелетия. В основе политической философии Путина лежат такие ценности, как государственничество, державность, свобода, солидарность, справедливость. Эти ценности объединены в едином поле патриотического миросозерцания. Таким образом, `Единая Россия` была призвана выполнить сверхсложную задачу - объединение общества вокруг фундаментальных ценностей, поскольку `невозможно удерживать административно то, что должно удерживаться образом будущего, идеалами, ценностями, верой` (Владислав Сурков)`[4].

Как видим, того, что нужно, в социально-консервативной идеологии правящей партии нет. Общие правильные принципы и понятия остаются таковыми без их переноса в общество, управление и отношения внутри государства. Складывается очевидный разрыв между декларируемыми принципами и идеологией и практикой. Идеология `не работает`, хотя, повторю, она и является самым эффективным инструментом управления. 

Естественно, этого не могут не видеть не только критики власти, но и вполне беспристрастные наблюдатели. По информации международной аудиторской фирмы PricewaterhouseCoopers, в 2007 году, когда Медведев пришел к власти (так в тексте - прим. пер.), 59% российских компаний сталкивались с экономическими преступлениями. 

В ответ Медведев объявил, что примет решительные меры против коррупции. Однако спустя два года, PricewaterhouseCoopers сообщила, что теперь уже 71% российских компаний становятся жертвами экономических преступлений. Другими словами, в результате инициативы Медведева, направленной на снижение уровня экономических преступлений, их число увеличилось на шокирующие 20%. 

Глобальное исследование коррупции также выпускает организация Transparency International, в рамках которого рассматривает более широкий спектр негативных экономических и политических факторов в большем числе стран. В 2007 году Россия заняла шокирующее 143 место из 180 стран. Можно было бы подумать, что хуже уже некуда. Но два года спустя, медведевская Россия оказалась на 146 месте. 

Но можете не верить мне на слово; послушайте лучше бывшего российского депутата Владимира Рыжкова, называющего деятельность Медведева `удручающей`. Рыжков указывает на исследование, проведенное Всемирным экономическим форумом, которое показывает, что за первые два года Медведева у власти мировая конкурентоспособность России значительно ухудшилась, и страна оказалась на прискорбном 63 месте  из 133 исследованных стран. Это падение рейтинга включает в себя и значительно ухудшение качества судебной системы (еще один любимый проект Медведева). Рыжков говорит, что  исследование Всемирного банка подтвердило, что условия для бизнеса в стране значительно ухудшились, и Россия оказалась на 120 месте из 180 стран[5]. При этом, следует выделить несколько особенностей формирования этой идеологии в последнее время. Из них главными являются следующие.

Во-первых, идеология социального консерватизма - это российская, специфическая для российской истории и существующих экономических и социокультурных реальностей, форма идеологии социального консерватизма. Она становится ведущей и в развитых странах, стремительно вытесняя как неолиберализм или неоконсерватизм, так и `чистый` социализм. Похоже, что в начале ХХI века именно эта идеология сохраняет перспективу в развитых странах, а не только в России. По мере развития глобализации, особенно в условиях кризиса 2008-2010 годов, отчетливо обозначились тенденции возвращения государства в экономику и общественную жизнь, сохранение национальной системы ценностей, но, главное, развитее человеческого потенциала с учетом национальной специфики. Объективно эти тенденции совпадают с этапом культурно-духовного развития человечества, что, естественно, взаимно усиливает обе тенденции.

Во-вторых, основа этой идеологии в своих главных проявлениях уже сложились за годы  В.Путина. Думается, что будущие годы станут периодом ее формализации, а, может быть, и нормативного оформления в некую идеологическую систему или доктрину. Попытки сделать это у `Единой России` мы уже наблюдаем. Это означает, что в реальной политической жизни основные элементы этой идеологии уже существуют. Но пока что в полной мере не осознаны и не сформулированы. Поэтому неверно расхожее утверждение о том, что у В.Путина и О.Медведеванет идеологии и долгосрочной стратегии. Все последние послания президента Федеральному Собранию, а, главное, их действия показывают, что целенаправленно и методично закладывается фундамент под долгосрочную стратегию развития страны. Такой фундамент не может не быть идеологическим. Даже если В.Путин, как `главный идеолог`, это и отрицает.

Другое дело, что пока что такая идеологическая работа ведется безсистемно, рефлексивно, опираясь на `сигналы, посылаемые элите`. Кризис 2008-2010 годов показал, что отсутствие такой идеологической системы и рефлекторность поведения ведут к неэффективным управленческим решениям. Идеология не участвует в управлении, т.е. самый эффективный механизм управления у элиты отсутствует: идеология превратилась в политическую риторику, которая очень далека от реальной политики.

На современном этапе сложился взгляд на идеологию в форме следующего подхода: чем прогрессивней исторический субъект, тем больше идеология включает положительных знаний; чем он реакционнее, тем иллюзорнее идеология. Прогрессивные силы общества всегда направлены в будущее, поэтому их идеология мобилизует на прогрессивную трансформацию общества. При этом отнюдь не отрицается, а предполагается сохранение традиции.

Отрицательно влияет на людей идеология социального субъекта, который утратил или исчерпал свою историческую перспективу. Например, носитель идей либерализма или коммунизма. Их интересы начинают противоречить общим интересам общества. Поэтому такие субъекты начинают средствами идеологии скрывать свою бесперспективность, вынуждены искаженно отображать социальную действительность, которая приводит к массовому созданию мифов - будь-то коммунистические, либеральные в их классическом представлении ХХ века. Что очень хорошо видно на примере России 2000-2010 годов, когда изжившие идеологии пытались искусственно реанимировать свои мифы.

В-третьих, в основе социально-консервативной идеологии, её стержнем, является главная идея развития человека, его потенциала, который выполняет в условиях глобализации ключевую роль цели и, одновременно, средства развития. Эта ключевая идея, повторно стала общепринято в ХХI веке в развитых странах. В той или иной форме она стала формироваться и в сознании правящего класса в России в 2005-2010 годы. Мы можем признать, что в этот период произошло переосмысление правящей элитой приоритетов развития. Может быть этот процесс 2010 году еще не завершился, но совершенно ясна общая тенденция, направленность движения. Впервые за многие десятилетия в России человек, его потенциал стали в центре внимания элиты, действий власти, а не следствием какой-то иной стратегии.

Парадоксально, но факт: в социальном консерватизме `Единой России`, в практических действиях власти эта особенность современного этапа развития практически игнорируется. Налицо многочисленные инициативы Д.Медведева и В.Путина, так и не превратившиеся в идеологию и стратегию.

Кроме того, социальная сторона жизнедеятельности общества и государства, включая социальную политику, объективно становятся ведущими областями, определяющими темпы не только социального, но и экономического развития. Повторю, что этот процесс находится в стадии, когда от политических деклараций начинают постепенно переходить к конкретным действиям. Но делается это бессистемно и недопустимо медленно. Деятельность В.Путина и Д.Медведева по реализации нацпроектов - пример того как в 2005-2010 годы власть настойчиво, иногда не осознавая, может быть, до конца всей `идеологичности`, масштабности задач, продвигалась в этом направлении.

Очень схожая ситуация наблюдалась и во внешней политике России, где подчеркнутый прагматизм, отрицание идеологии сопровождались процессом переосмыслений старых схем мироустройства и национальных интересов России, т.е. наблюдался очевидный поиск самоидентификации России во внешнем мире. Как справедливо заметил академик Ан.Торкунов, `Осмысление современного международного контекста заставляет нас отказаться от статичных схем биполярности, многополярности с заведомо известными полюсами и схемами центросиловых отношений. Более адекватными представляются утверждения о `плавающей`, `меняющеся` геометрии современной мироструктуры. Изначально термин `variable geometry` был применен для характеристики европейских процессов первой половины 1990-х годов, когда стало ясно, что на пути к полноценному Европейскому союзу внутри самого ЕС возникают различные скорости движения, различные специализированные полюса влияния - экономический, финансовый, военно-политический, а также различные констелляции этих полюсов`[6].

Важное значение - не случайно - имело разное обострение в 2007-2010 г. `исторической политики`, т.е. критика со стороны ряда западных стран и российских политологов исторического прошлого Российской империи, СССР, современной России. Историю попытались не просто переписать и переосмыслить, но и - главное - навязать российскому народу и его элите новую трактовку многих исторических событий. Как следствие необходимости противодействия таким попыткам в мае 2009 года была создана Комиссия по противодействию фальсификации истории в ущерб интересам России, которой пришлось фактически не только начинать с нуля этап идеологического осмысления истории, но и столкнуться с откровенно организованной идеологической кампанией по фальсификации.

Эти и другие положения социального консерватизма - суть новой идеологемы, которая сформировалась в последние годы в условиях глобализации в развитых странах и в России, т.е. это вполне объективная тенденция, которая сдерживалась в нашей стране в силу известных факторов. Можно сказать и проще: плутая последние десятилетия по бездорожью, Россия вышла на твердую почву - магистральный путь развития. Проблема только в том, чтобы, во-первых, быстро по нему двигаться. А, во-вторых, чтобы очередные идеологические шаманы не столкнули с этого пути общество. 

Глобализация и идеология - два тесно взаимосвязанных процесса, чья взаимосвязь, однако, обнаруживается (либо её не хотят замечать) далеко не всегда. Позитивные аспекты глобализации в России оставались без внимания. Между тем пример Китая показывает, что выигрыш от глобализации, который получила эта страна за последние годы, во многом объясняется именно новыми идеологическими установками, вытекавшими из понимания сути глобальных процессов. Как признает директор Института изучения России (Тайвань) В.Малявин, `Китай выиграл от глобализации едва ли не больше всех остальных стран мира. Он вошел в мировой порядок и во многом уже сам определяет его. Естественно, за этими новшествами последовали идеологические новации. Вражда и борьба теперь в Китае не в почете`[7]. Идет мирная экспансия. Уже на технологической стадии.

Но следует помнить, что при этом Китай никогда не поступался идеологическими, культурными и историческими ценностями. Впрочем как и Индия, которая также смогла удачно совместить идею модернизации и национальной идентичности. Именно синтез позитива глобализации и национальных традиций, - как показывает опыт Китая и Индии - дает лучший политический и экономический эффект. Но этот синтез должен стать частью новой национальной идеологии.

В настоящей работе собственно глобальным процессам уделяется мало внимания. Во-первых, они описаны достаточно обстоятельно,  в т.ч. и российскими авторами[8], а, во-вторых, меня интересует, прежде всего, отдельный, а именно идеологический аспект глобализации. Причем применительно именно к России, для которой идеологический аспект глобализации стал особенно актуален в последнее десятилетие, при В.Путине и Д.Медведеве.

Эта актуальность имеет вполне конкретные международно-политическое значение, что мы нередко обнаруживаем в явно недружественных жестах применительно к России. Факт, как говорится, `на лицо`: именно в последние 5-7 лет мы видим, что по отношению к России складывается - настойчиво, систематически и даже агрессивно - недружественная политика, целью которой является насильно `встроить` Россию в чужую систему ценностей, отражающую прежде всего иные национальные интересы. Вполне, впрочем, прагматические. При этом основная аргументация этих сил сводится к тезису о том, что глобализация вырабатывает некие `универсальные` мировоззренческие, политические и идеологические стандарты. 

Впрочем, ничего особенно нового в этом нет. В 50-е годы, например, США, провозгласив `доктрину Эйзенхауэра`, а затем в 70-е декларировали `доктрину Никсона`, также пытаясь насильно внедрить свои `универсальные` идеологические ценности. Сейчас уже нет господствовавшего в СССР коммунизма, однако стратегия не изменилась: самая эффективная победа это победа, когда другая нация воспринимает чужую систему ценностей, чужие нормы и правила поведения. В отличие от военной, эта победа абсолютная.

Объективные глобальные процессы нередко сводятся к идеологическим, мировоззренческим. Причем не абстрактным, а вполне определенно отражающим ценности и национальные интересы ведущих стран мира. Весь `универсализм` сводится, в конечном счете, в навязывании `наиболее передовых` (но чужих) идеологических моделей и ценностей, которые отнюдь не случайно оказываются удивительно соответствующими  чужим национальным интересам. В этом смысле я согласен с утверждением А.А.Кокошина, считающего, что `в наиболее общем виде глобализацию можно различать как процесс и как идеологию, последняя часть носит весьма агрессивный характер...`[9]. Что мы и наблюдаем отчетливо в последние десятилетия. Агрессивной идеологии оказывается иногда вполне достаточно, чтобы не только защитить чуждые национальные интересы, но и сменить правительство и даже общественный строй. Эта `мягкая сила` (softpower), однако, вполне легально поддерживается всей экономической и военной мощью, когда ее оказывается уже недостаточно. Так было, например, в Югославии, Грузии, на Украине и в других странах.

Глобализация `как идеология`, имеющая часто `агрессивный характер`, неизбежно должна вызывать ответную реакцию. И не только России. Нации поставлены перед выбором - либо оказаться втянутыми в орбиту этой агрессивной идеологии, отказавшись, в конечном счете, от суверенитета, - либо противопоставить ей свою. Иногда даже не менее агрессивную. Что мы и наблюдаем на многочисленных примерах. Нередко на практике это выражается в радикализме противопоставления одной идеологии другой. Например, посредством исламского радикализма, либо крайнего национализма, проявляющегося, в т.ч. и в развитых странах, где не любят признавать наличие таких проблем. 

Не является в этом ряду противопоставлений, к сожалению, исключением и Россия, где объективные экономические и социальные процессы, свойственные глобализации, накрепко связаны как с агрессивным отечественным неолиберализмом, так и с другими агрессивными идеологическими течениями, внешне противопоставляющими себя идеологии глобализации. Обе эти крайности по сути одно и то же - идеологические концепции, имеющие мало общего с реальными тенденциями глобализации и решением задач общественного развития. 

На мой взгляд, борьба идеологий - это не только противоборство идей, политических философий. Это сегодня даже не только политическая борьба. Это и борьба экономик, борьба национальных укладов, суверенитетов, национальных стратегий, даже прогнозов и планов социально-экономического развития, которые не только вполне укладываются в идеологические рамки, но и являются прямо производными от них.

Таким образом, в основе всего лежит идеология, как система взаимосвязанных идей и концепций, которая, в свою очередь, служит фундаментом, базой для конкретной политики и конкретной экономики. В том числе экономической, финансовой, социальной, и, конечно же, военной. Политика в данном случае является искусством практической реализации идеологический целей и приоритетов. В любой области. Как хорошая, так и плохая.

Так, неэффективная приватизация в России может быть понята только в том случае, если признать, что ее целью была не повышение экономической эффективности или улучшение структуры экономики (как формально декларировалось), а сугубо идеологическая задача -  смена собственника. Любым путем. Даже через огромные экономические и социальные потери. А `политика приватизации` была искусством быстрой организации перераспределения собственности. Ни получения денег в бюджет, ни повышения эффективности, ни решения социально-экономических задач не требовалось. Только, повторю, смена собственника. Поэтому не стоит сегодня удивляться, что эта идеологическая задача была решена такими грубыми политическими средствами и с такой низкой экономической эффективностью. По-своему, идеологически, они оказались эффективны. Что, кстати, признавалось самими реформаторами в частных беседах.

В этом и заключается весь секрет. Идеология ставит задачу политике. Ибо политика, используя выражение известного британского политолога Д.Хельда, является `борьбой за организацию человеческих возможностей`[10]. Добавим, всех возможностей, направленных на достижение фундаментальных целей, но прежде всего, идеологических. 

Иными словами, с помощью идеологии, управляющей не только людьми, отдельными странами, но и всеми частями мира, правящий класс выстраивает систему управления обществом, экономикой и государством. Идеология - синоним власти, - даже если сама власть это и пытается иногда отрицать. Когда же власть (как в позднем СССР) имеет глупость `отказаться от идеологии`, то, в конечном счете, происходит ее отказ и от функций управления обществом и государством. Что неизбежно ведет к ослаблению и развалу государства, экономики и деградации общества. Наступает хаос. `Поздний` СССР и `Ранняя Россия` - очевидный тому пример. 

Ликвидация В.Путиным управленческого хаоса в начале десятилетия потребовала, естественно, восстановления основных идеологических принципов, связанных с ролью государства и функциями власти. Эти принципы отличались высокой степенью прагматизма. Иначе и не могло быть - восстановление государства и внутриполитической стабильности требовало максимального прагматизма в подходах к решению сугубо практических задач. Подобная прагматическая идеология `кризисного управляющего` требовала, во-первых, минимальных теоретических изысков из-за отсутствия времени, а, во-вторых, исключения идеологических конфликтов по той простой причине, что восстановление управления и без того вело к столкновению интересов с различными группами влияния. Вот почему В.Путин пытался консолидировать общество привлекая к работе всех - от А.Проханова и Г.Зюганова до неолибералов гайдаровского толка. За исключением откровенных противников государства, т.е. применительно к ситуации в тогдашней России, - восстановления управляемости.

Эта идеология `кризисного управляющего`, однако, себя изжила по мере решения задач стабилизации. Более того, становится все яснее, что исключая идеологические методы управления власть лишается мощных средств влияния и управления. Можно сказать еще категоричнее - опережающее развитие, консолидация общества, формирование политической системы невозможны без идеологии, причем идеологии активной, амбициозной, даже в некотором ряде агрессивной. Причем идеологии, носителем которой стала совершенно новая социальная группа - творческий (креативный) класс, который в первом десятилетии XXI века стал главной силой общественного и экономического развития в мире.

Исследованию этого феномена посвящено в последние годы немало работ, среди которых особое место занимает монография Р.Флориды `Креативный класс: люди, которые меняют будущее`, переведенная на русский язык в 2005 году[11]. Как справедливо замечает один из российских исследователей этой темы, `Основная ценность книги Флориды для так называемой новой российской элиты заключается, пожалуй, в части `Взросление креативного класса`, в которой автор критикует его за инфантилизм, безответственность и пренебрежение исполнением своих лидерских обязательств. Если свободный и активный выбор места жизни и работы на основании собственных интересов является одной из базовых особенностей представителей новой общественной формации, то ее стремительно растущий разрыв с так называемым обслуживающим классом (увеличившимся в США с 1900 года в 10 раз, крайне пассивным, фактически занимающимся только удовлетворением бытовых потребностей креативного класса и часто ведущим `изнурительную борьбу за существование посреди чужого изобилия`) является, пожалуй, важнейшей социальной проблемой. Как ни режет слух свободолюбивых `творцов`-индивидуалистов это выражение, автор призывает их к выработке классового сознания: `Любая концепция персональной идентичности требует продуманного представления о том, как человек соотносится с другими людьми, в чем его обязанности перед ними и что он ожидает от них. Боюсь, что об этом у членов креативного класса самые расплывчатые представления`. И далее: `Мы должны превратиться из аморфного сборища самодеятельных, пусть и преуспевающих, индивидов, в более сплоченную, более ответственную группу`[12].

Новую политическую роль нового класса, конечно же, отмечают, но она пока не стала частью новой идеологии. Между тем именно креативный класс не противопоставляет себя другим классам и социальным группам. Он - часть, причем значительная (тот же Р.Флорида оценивает его в 15 млн. чел. Для России и 35 млн. - для США) всех социальных групп и классов. Единственный его противник бюрократия, находящаяся во власти. Может быть это объясняет то обстоятельство, что в России идеи развития человеческого капитала и креативного класса натыкаются на такое жесткое сопротивление?

Идеология - один из самых эффективных способов управления и развития общества, государства и нации (либо ее деградации), мощный ресурс, который, умело используя, может дать сильнейший эффект. Всегда ради какой-то цели, `идеала`. Без ясной цели любая идеология (как и политика) бессмысленна. Она просто не существует. В этом смысле все насмешки по поводу поиска `национальной идеи` последних лет - беспочвенны. Общество без цели, т.е. идеи, вообще-то вряд ли может существовать, а тем более развиваться. В том или ином виде такие `национальные идеи` существуют во всех нациях, даже в тех, интеллектуальные представители которых пытаются это отрицать. Проблема - в формулировании этой идеи на публичном и вербальном уровне, ведь `идеи` могут существовать и внутри нации, не оформленные ясными лозунгами, в скрытой, даже очень личной форме.

Сегодня понимание этого явления становится особенно важным потому, что в основе любой национальной идеи лежит человек, личность. Формы этой идеи могут быть разными, но предмет один - человек. Более того, именно сегодня становится ясно, что в основе борьбы различных идеологий лежит борьба за человека, его политическую поддержку, его душу. В одном случае, это идеология (идеологии),  в конечном счете, направленная против человека (даже если они и утверждают обратное), в другой - за человека. Конфликт опять выходит на духовный уровень, борьбы Добра и Зла. На новом этапе мирового развития этот конфликт будет определяющим.

Вообще-то социокультурный фактор идеологии, о котором до сих пор избегали говорить в России, - базовый. С.Говорухин, цитируя А.Солженицина, вполне определенно раскрыл политический смысл культуры и духовности: `Если духовные силы нации иссякли, никакое наилучшее государственное устройство и никакое наилучшее промышленное устройство не спасут ее от смерти. С гнилым дуплом дерево не стоит`.

А где нация черпает свои духовные силы? В своей истории, в своей литературе, искусстве, вообще в культуре. Вот как только убедить в этом руководителей государства?! Ни в одном еще послании обоих президентов Федеральному собранию проблемы культуры не затронуты глубоко.

А это означает: главной опасности не видим!`[13].

Символично, что это далеко не первое публичное обращение общественных и политических деятелей к базовым ценностям (вспомним, хотя бы, движение `Духовное наследие` и их многочисленные публикации периода 1991-2003 годов). Буквально через несколько дней после выступления С.Говорухина, 26 апреля того же 2007 года, в Федеральном послании Президента России прямо было признано: `... духовное единство народа и объединяющие нас моральные ценности - это такой же важный фактор развития как политическая и экономическая стабильность`[14]. Подчеркнем, что в этом же послании не случайно главной целью деятельности был объявлен человек, развитие его потенциала. К сожалению, на этот аспект послания В.Путина СМИ не обратили внимания. И элита тоже. А зря.

Д.Медведев в период своего президентства, а ещё раньше, - когда он был первым заместителем Председателя Правительства - неоднократно обращался к теме развития потенциала человеческой личности в связи с сохранением базовых национальных ценностей. Но, пора сказать, что эти публичные высказывания В.Путина и Д.Медведева так и не стали практикой, нормой для правящей элиты. Эти сигналы `прошли` на уровне основных документов - Стратегии национальной безопасности до 2020 года, Концепции внешней политики и т.д., но не в реальную жизнь.

Таким образом, в мировоззрении политической элиты России к середине 2007 года по 2010 год произошел перелом, который, коротко говоря, можно характеризовать простыми словами: все, наконец-то, встало на свои места. Базовые интересы и ценности, отодвигавшиеся десятилетиями искусственно, снова стали базовыми, а реальные политические цели - человек - стали реальными целями. Недооценивать значение этого перелома нельзя. По сути, он означает начало процесса пересмотра всей политики государства, который займет, конечно же, какое-то время. Но новый подход, появившиеся в результате стабилизации 2000-2008 годов, новые по масштабу ресурсы,  дают начало новому процессу. Уже не стабилизации, а ускоренного развития. Этим объяснялись многие практические шаги В.Путина и Д.Медведева в 2007-2010 годы.

Наступивший в 2008 году кризис пресек не только процесс ускоренного экстенсивного роста, но и идеологического развития, заменив его при отсутствии внятно сформулированной идеологии частными мерами  по стабилизации финансово-экономической системы. Опыт такой антикризисной политики 2008-2010 годов скорее негативный: у России оказался самый глубокий спад ВВП, самые высокие темпы инфляции, наблюдался высокий темп роста цен и тарифов, падение доходов населения и т.д. Все это говорит о неэффективной антикризисной политике, которая была ориентирована прежде всего на стабилизацию финансовой системы и поддержку, часто бессмысленную, крупных товаропроизводителей.

На мой взгляд, кризис 2008-2010 годов был прежде всего кризисом идеологическими. И не только в России, но и в мире, а уж потом кризисом управленческим, финансовым, биржевым, экономическим, социальным. Кризис показал, что у стран-лидеров глобализации иссякли ресурсы развития в рамках той неолиберальной модели, которая казалась идеальной последние десятилетия.

Но, если кризис идеологический, то и лечить его нужно было прежде всего идеологическими, а не финансовыми средствами.

И все-таки, главное в это время это то, что произошло в `головах` представителей российской элиты. При любых внешних политических обстоятельствах, идеологическая борьба - хотят того или нет - выходит на первый план, ибо ценности, приоритеты, другие категории, это, прежде всего, категории идеологические. Известный русский военный мыслитель Е.И.Мартынов в своей, ставшей классической, работе `Обязанности политики по отношению к стратегии`, определенно высказал эту мысль: `каждый народ в известную эпоху имеет свой политический идеал (подч. А.И.). Для одного народа он заключается в национальном объединении, для другого - в завоевании прочных естественных границ, для третьего - в овладении морем, для четвертого - в приобретении выгодных рынков.

Эти идеалы также разнообразны, как бесконечно разнообразны условия жизни различных государств, потребности и вкусы его населения. Народы живут и борются, достигают своих заветных целей в борьбе за них; но всегда на место осуществленного уже идеала становится новый. Без этого условия немыслимо существование здорового и свежего государственного организма. Если мы видим народ, который не имеет уже более никаких политических целей впереди, которому нечего желать и не за что бороться, то мы можем быть уверены, что он уже выполнил свою роль в истории..., находится  в периоде вырождения`[15]. 

Сказанное 100 лет назад имеет прямое отношение к нынешней России и осознанию ее места в глобальном мире. Прежде всего, идеологического, связанного с самоидентификацией общества и его элиты. Что мы и наблюдаем сегодня в современной России. Но не только. Ниже я буду еще не раз повторять мысль о том, что выбор стратегии развития, включая частные, отраслевые, даже региональные стратегии (которые стали активно появляться в 2006-2010 годах), неизбежно связан с идеологическим выбором. Более того, повседневная жизнь, ежедневное принятие решений на всех уровнях - от президентского до поселкового - требует высокой степени координации, которой можно добиться только при попытки идеологии.

Простой пример, подтверждающий этот вывод: в апреле 2007 года в послании В.Путина была по сути озвучена идеология развития страны, но - примечательно - в то же самое время, в Лондоне, И.Юргенсом предлагались частные сценарии и прогнозы для России на 2008-2016 годы. Их четыре. Первый - мобилизационный, второй - государство-рантье, третий - постепенные, `аккуратные` изменения в сторону модернизации, четвертый - собственно, модернизационный. По мнению Юргенса, реальный выбор будет происходить между государством-рантье с упором на социальные программы и `аккуратными` шагами в сторону модернизации[16]. Примерно в это же время выходит и книга будущего премьера В.Зубкова, работы других авторов. Совпадение по времени - не случайно. Оно свидетельствует о том, что разные представители российской элиты одновременно размышляют в одном и том же направлении. А именно: стратегическое (идеологическое) мышление и планирование осознается в 2007 году как практическая потребность. Осознается, но не становится им. Последующие годы - период дальнейшего осознания необходимости идеологии, вплоть до признания такой необходимости Б.Грызловым и `Единой Россией` в 2009-2010. Но одновременно в эти же годы мы видим, что практическая деятельность так и не стала следствием формирования идеологии. `Ручное управление`, `рефлексия`, субъективизм и спонтанность - это черты кризисного периода 2008-2010 годов.

При этом очень важно, чтобы субъекты, формирующие идеологию, не устранялись от этого процесса. В противном случае обществу могут быть навязаны заведомо вредные и устаревшие идеологемы. Как это было в СССР и до недавнего времени в России. И сегодня современная наука считает, что `...чем прогрессивнее исторический субъект, тем больше идеология включает положительных знаний... Отрицательно влияет на людей идеология социального субъекта, который утратил или исчерпал свою историческую перспективу...`. Применительно к России, можно добавить, - либерализма и коммунизма, которые, в российских условиях, особенно опасны своим вульгарным толкованием, некритическим отношением даже к собственным классическим положениям. 

Другими словами, `цель`, `историческая перспектива` - синонимы идеологии и база для формирования системы практического управления страной и нацией. Что особенно важно в кризисные периоды развития страны (до 2001 года в России) и выбора его алгоритма развития (после 2006 года). Но не только. У идеологии много и других функций, среди них важнейшая (прямо вытекающая из задачи формулирования цели), - стратегическое прогнозирование, стратегическое планирование, координация частных, отраслевых концепций развития, которые невозможны без определения базовых идеологических ценностей и приоритетов.

Важнейшая функция идеологии- систематизация форм общественного сознания, которая, вместе с тем, выступает как сознательно определенная форма духовной жизни. Таким образом, идеология является конкретно-историческим системным отражением существенных сторон социальной действительности и выступает формой национального, классового или группового сознания и самосознания, а также (что очень важно для современной России) эффективным механизмом управления обществом и государством.

Идеологии, как известно, бывают разные. Они отличаются: субъективно (феодально-религиозная, буржуазная, пролетарская); по форме общественной жизни (политическая, экономическая, эстетическая, моральная, правовая и т.п.); по политическим взглядам и движениям (коммунистическая, христианско-демократическая, либеральная, социал-демократическая и др.). Бывают и смешанные. Так, характеризуя нынешнюю идеологию В.Путина, В.Никонов пишет: `Идеология, сочетающая в себе либеральную экономику, жесткую власть, опору на силу, патриотизм, открытую, но независимую, активную внешнюю политику `отца нации`, скорее всего, может быть охарактеризована как консерватизм в его голлистской разновидности`[17].

Добавим к этой характеристике очевидную социальную направленность политики В.Путина последних лет, особенно ясно прозвучавшую в его послании Федеральному Собранию от 26 апреля 2006 года, где прямо говорится, о том, что `... главная цель - инвестиции в человека, в повышении качества жизни`[18].

Надо сказать, что такие заявления подкрепляются в последние годы некоторыми практическими результатами, что, как следствие, отражается на соотношении оптимистов и пессимистов в стране, т.е. данный, социальный аспект идеологии имеет определенную оптимистическую направленность. Как видно из соцопросов, соотношение в пользу оптимистов а России медленно, но неуклонно менялось[19]. К середине 2007 года число умеренных оптимистов впервые превысило половину населения (по сравнению с менее чем четвертью в 2000 году).

Подобные практические результаты, как правило, влияют на формирование идеологии, демонстрируя эффект катализатора. Прагматизм - стал идеологией. Мы и дальше увидим, что практическая политика при В.Путине шла нередко впереди идеологии. Это, конечно же, российский феномен. Но даже прагматизм был идеологичен.

Возможны и другие классификации: идеология может быть националистическая, интернационалистическая, христианская, мусульманская, консервативная и др. Разные формы  различаются предметом и способом отображения общественной жизни, характером их связи с формами деятельности мышления. 

Напомним, что, как таковой, термин `идеология` ввел французский философ Дестюрт де Трассе (`Элементы идеологии`, 1800-1815, Париж) для характеристики учения об идеях, которые (внимание!) создают  основы для политики, этики, права и т. д.  Длительный период одни обществоведы называли идеологию иллюзорным знанием (К. Маркс, Ф. Энгельс), другие же считали  идеологию наукой (Ленин, Сталин), третьи - и тем и другим.

На современном этапе сложился взгляд на идеологию в форме третьего подхода: чем прогрессивней исторический субъект, тем больше идеология включает положительных знаний; чем  он реакционнее, тем иллюзорнее идеология. Прогрессивные силы общества всегда направлены в будущее, поэтому их идеология мобилизует на прогрессивную трансформацию общества. При этом отнюдь не отрицается, а предполагается сохранение традиции.

Отрицательно влияет на людей идеология социального субъекта, который утратил или исчерпал свою историческую перспективу. Например, носитель идей либерализма или коммунизма. Их интересы начинают противоречить общим интересам общества. Поэтому такие субъекты начинают средствами идеологии скрывать свою бесперспективность, вынуждены искаженно отображать социальную действительность, которая приводит к массовому созданию мифов - будь-то коммунистические, либеральные в их классическом представлении ХХ века. Что очень хорошо видно на примере России 2000-2010 годов, когда изжившие идеологии пытались искусственно реанимировать свои мифы.

Современные идеологи, опираясь на информационные технологии, владеют распространенной индустрией влияния на сознание людей. В т.ч. и в интересах сохранения как устаревших идей, так и продвижения новых, но ошибочных концепций. `Магия PR` - может очень многое, в т.ч. и навязывая ложные и вредные идеи.

Эта индустрия может быть использована реакционной идеологией (шовинизм, расизм, фанатизм), как средство манипулирования поведением масс, согласие, провоцирует национальные, религиозные, групповые конфликты. К сожалению, современных примеров немало. И не только в среде стран, защищающих фундаменталистические ценности, но и среди развитых государств. Волна неонацизма и национализма - следует признать - охватила всю Европу, не оставив в стороне и Россию.

Таким образом, у идеологий сохраняется огромный ресурс влияния, который в ряде случаев обеспечивает им политический реванш. Победа неолиберализма в России в 90-ые годы, коммунизма - в ряде стран Л.Америки, фундаментализма - на Ближнем и Среднем Востоке, национализма - в других странах, - все это свидетельствует о том, что `уходящие` идеологии отнюдь не исчезают добровольно. Вырождающиеся в России КП РФ и СПС - типичные примеры этого процесса. Они вытесняются более современными гуманистическими идеологиями постепенно, с большим трудом, трансформируются в более современные идеологии, имеющие социальную и национальную направленность.

В целом прогрессивные идеологии в лице своих идеологов осуществляют распространение идей в интересах общества и личности. Национальное возрождение - это также и несение прогрессивных идей в массы, вооружение их системным видением общественных задач, показ путей и средств их решения, изобличения преград, которые мешают развитию общества[20].

Есть все основания полагать, что современные доминирующие идеологии себя изжили, находятся на стадии вырождения, Или, как минимум, перестали быть эффективными и отражать современные реалии, в т.ч. и в развитых странах, которые, как считается, находятся сегодня на подъеме. По мнению, например, Г.Кархина, `двести лет человеческой истории прошли в соперничестве трех идеологий: либерализма, консерватизма и социализма. За этот период они полностью раскрыли свой общественно значимый потенциал и подготовили переход в эру интеллектуализма`[21].

Это ведет, с одной стороны, к кризису идеологий (что мы и наблюдаем), а, с другой, к попыткам адептов прежних идеологий модифицировать свои устаревшие взгляды.

Причем, подобный переход объясняется, прежде всего, самой сменой материальной основы бытия, которая происходит в экономике и обществе в информационную эпоху. Меняется не только структура экономики, но и, прежде всего, социальные функции общества и функции государства, которые были столетиями более консервативны. Таким образом, само экономическое и социальное развитие готовит смену доминирующей идеологии. Так, например, капитал, лежащий в основе существования капиталистического способа производства и соответствующей ему (с разными вариантами) либеральной идеологии, вытесняется таким фактором развития как знания. Капиталистическая экономика и общество превращаются в экономику и общество знаний. Соответственно происходят изменения и в идеологии... Повторю, что эти процессы происходят не сами по себе. Новые субъекты, новые носители этих идеологий, должны активно внедрять их в общественное сознание, бороться за реализацию своих приоритетов.

В России периода 2000-2005 годов этого не происходило. Занятые прагматической работой по укреплению внутриполитической стабильности и макроэкономической ситуации, новые идеологические субъекты фактически дистанцировались от идеологической работы. Произошел `провис`, когда вакуум, образованный вытеснением старых идеологий, оказался не заполненным. И только в 2006 году ситуация начала меняться. По инициативе власти. Конкретно В.Путина, В.Суркова, Д.Медведева.

Пока этот период перехода в полной мере недооценен. Существует разница в том, что происходит на уровне экономики (где элита уже признала необходимость перехода к экономике знаний), и на социальном уровне, где элита и гражданское общество еще только начинает осознавать это явление. Но этого нет пока в идеологии, где обозначился лишь очевидный отход от примитивного неолиберализма. Пока что только отход, но не переход к новому качеству. Этот отход и провозглашение перехода на официальном уровне впервые прозвучал в последнем (2007 года) послании В.Путина Федеральному Собранию, когда были ясно обозначены стратегические (идеологические) ориентиры развития нации.

Другими словами, после апреля 2007 года Россия оказалась вновь в переходном периоде, но уже не от коммунизма в либерально-рыночную стихию, а от либерально-государственного капитализма к социально-ориентированному обществу, которое опирается на ясные национальные интересы и ценности. Этот переход неизбежно займет какое-то время и не будет простым. Как и всегда, будут и `забегания вперед` и `откаты`, но вектор, идеология движения уже понятны.

Как справедливо признает профессор Г.Константинов, `проблема в том, что на уровне фундаментальных позиций существует некий разрыв - эти позиции называют и обсуждают в теоретическом контексте, но не принимают в практической деятельности. Касается это и новой экономики - экономики знаний. Разговоры о ней ведутся пятьдесят лет: теория постиндустриальной экономики, затем `информационная эпоха` Кастельса, новая экономика. 

Они ведутся на уровне политических деятелей, правительств. Официальные лица заявляют, что деньги будут зарабатываться в сфере новой экономики, что нефть - подозрительная вещь. Все в теории понимают, что социально-экономическая трансформация происходит. Но не принимают по одной простой причине: предполагая, что ничего, по большому счету, не изменится, что капитализм просто недоразвился, что на самом деле капитал как был главным, так главным и останется. Но им нужно возразить, во-первых, что так было не всегда, и, во-вторых, если мы сами признаем, что в экономике и обществе в информационную эпоху произойдут радикальные изменения, то почему мы считаем, что роль капитала останется прежней? Это не так. Более того, мы можем увидеть, что все уже, действительно, меняется, и очень сильно`[22]. 

У России, как всегда, есть и своя специфика. Она связана не только с общим идеологическим кризисом, но и кризисом системным, захватившим постсоветские государства, - кризисом социально-экономическим, политическим, финансовым.

Новая геополитическая реальность - Россия - также часть этого кризиса. Поиск соотношения национальных интересов и ценностей с международными интересами и реалиями глобального мира - ключевая проблема не только международной, но и современной российской идеологии. Как `для себя`, так и `вовне`. При этом сохраняется соблазн внешнего `ухода из идеологии`. Свою трактовку этой проблеме дает, например, министр иностранных дел России С.Лавров: `Логика идеологизированных подходов к международным делам прямо противостоит императивам глобализации.

Глобализируются не только возможности, но и угрозы, Вывод отсюда только один - эффективно противостоять новым вызовам и угрозам безопасности и устойчивому развитию можно только сообща, коллективными усилиями всего мирового сообщества. Неделимость безопасности и процветания не дает нам разумной альтернативы. В свою очередь, для этого требуется общий знаменатель, который даст нам возможность развести практическую политику, основанную на законных интересах государств, и приверженности ценностям, трактовки которых неизбежно разнятся`[23]. 

`Развести` практическую политику и идеологию, как предлагает С.Лавров, представляется наивным, хотя конъюнктурно - для Запада - и оправданным. По сути дела, эта политика уже не раз провалилась в недавнем прошлом. Реальность показывает, что не `убегание` от идеологии, а `поиск` идеологии является перспективным направлением, в том числе, и для самой прагматической внешней политики.

Можно сколько угодно пытаться убеждать США, страны Западной Европы или Китай, а тем более, Индию, в необходимости `деидеологизации`. Из этого ничего не получалось прежде. Не получится и сегодня. Нужен поиск `точек совместимости` идеологий и систем ценностей, а не попытки универсализации внешней политики. Этого не получилось даже в международном праве. Тем более, не получится в идеологии.

`Разведение` практической политики на международной арене при сохранении национальных ценностей - такова не только внешняя, но и внутренняя задача, стоящая перед властью в России. Сочетание прагматизма в международных делах с национальными интересами, однако, будет неизбежно сталкиваться с теми доминирующими представлениями о ценностях, которые сегодня господствуют в США и в Европе. И преодолеть это расхождение без собственной идеологии все равно не удается.

Необходима самоидентификация. Сказать, что Россия `не-Запад` мало. Надо сказать, что такое Россия, каковы ее интересы и как они соотносятся с интересами других государств, но, главное, как эти государственные интересы соотносятся с общенациональными интересами народа, конкретного человека. Принципиальное признание было, наконец-то, сделано В.Путиным в его послании 2007 года: государство для человека (а не наоборот, как это чаще всего случалось в русской истории). 

Думается, что на эту эволюцию оказало влияние много объективных факторов, среди которых немалая роль принадлежала идее и процессу реализации приоритетных нацпроектов, выдвинутых президентом в 2005 году. Не случайно В.Путин в послании отметил, что `их главная цель - инвестиции в человека`. Не случайно и то, что весь период с осени 2005 года по весну 2007 года в стране по нарастающей шла идеологическая кампания, которая стала по своей сути мобилизацией элиты для нового этапа развития страны. Этапа, который должен стать естественным продолжением курса В.Путина последних лет, но уже на долгосрочной, идеологической основе. Задача - стратегическая, но имеющая огромное практическое значение, ведь как предупреждал еще в позапрошлом веке Ф. Бэкон, `Как в природе, так и в государстве, легче изменить сразу многое, чем что-то одно`.

 ____________________


[1] В.Сухнев. Проблема России - человек  Стратегия России. 2007 г., N 2, с.94.

[2] Ан.Торкунов. Фундаментальность в общественных науках // Независимая газета, 07.12.2007.

[3] Там же.

[4] А.Казаков. Выбор и модель // http://edinros.er.ru. 03.02.2010.

[5] Ким Зигфельд. Неосоветская Россия и Америка (`American Thinker`, США) // http://www.inosmi.ru/politic/17.03.2010.

[6] Ан.Торкунов. Европейский выбор и национальный интерес // космополис N 3(19), зима 2007-2008 г.

[7] В.Малявин. Стратегическое подполье Китая  Ведомости. 28 марта 2007 г., с.А4.

[8] См., например: Ю.Булатов, А.Подберезкин. Некоторые методологические проблемы глобализации. М.: Наука. 2003 г.; А.И.Подберезкин, С.А.Абакумов. Гражданское общество и будущее российского государства: в поисках эффективного алгоритма развития. М.: Имидж-Пресс, 2004 г.

[9] А.Кокошин. Реальный суверенитет. М.: Европа, 2006 г., с.10.

[10] Категории политической науки. Учебник. М.: МГИМО, 2002 г., с.17.

[11] Р.Флориды. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. М.: Издательский дом `Классика XXI`, 2005 г.

[12] Не кольцо в носу // http://www.polit.ru/culture/2005/11/03.

[13] С.Говорухин. Как нам не прогалдеть Россию  Известия. 24 апреля 2007 г., с.6.

[14] В.Путин. Послание Федеральному Собранию Российской Федерации  Российская газета. 27 апреля 2007 г., с.3.

[15] Е.И.Мартынов. Политика и стратегия. - М.: Издательский дом `Финансовый контроль`. 2003 г. с.15.

[16] Кремлю надоел Лондон  Газета. 23 апреля 2007 г., с.13.

[17] В.А.Никонов. Код политики. М.: Вагриус, 2006 г., с.210.

[18] В.Путин. Послание Федеральному Собранию Российской Федерации  Российская газета. 27 апреля 2007 г., с.3.

[19] В.Федоров. Марш согласных  Итоги. 30 апреля 2007 г., с.19.

[20] Необходимо сказать, что в 2005-2010 годы этим аспектам уделялось немало внимания на различных научных форумах, которые целиком были посвящены им. Так, в декабре 2005 года и в декабре 2006 года в ИНИОН РАН проходили VI и VII международные научные конференции. Достаточно перечислить темы и авторов одной из них, чтобы сложилось вполне масштабное ощущение широты подхода к теме современного гуманитарного развития России. Так. На конференции `Россия: тенденции и перспективы развития` выступили:

Миронов С.М. (председатель совета Федерации ФС РФ) Качество власти и стратегия развития России;

Овчинников В.В. (д.э.н.. д.т.н., профессор. Дважды лауреат Международной премии по экономике им. Ф. фон Хайека, советник президента Финляндии, координатор оргкомитета Всемирного экономического форума в Давосе) Путь в глобальной конкуренции;

Попова Е.В. (к.э.н. руководитель Межведомственной рабочей группы по совершенствованию законодательства РФ в области новых направлений научно-технической и инновационной деятельности, помощник руководителя Администрации президента РФ) Методология формирования общеэкономической стратегии России: как решить задачу удвоения ВВП;

Чернышов А.Г. (д.плт.н., депутат ГД РФ, зам. Председателя комитета по образованию и науке ГД РФ) Россия в поисках геополитической и стратегической инициативы;

Кувалдин В.Б. (д.и.н., профессор, исполнительный директор Круглого стола `Экспертиза`, Горбачев-Фонд, профессор МГИМО и МГУ) Глобализация и стратегические ориентиры российской политики;

Агеев А.И. (д.э.н., профессор. Ген. Директор Института экономических стратегий, президент Международной академии исследований будущего) Россия и сценарии международных отношений ХХI века;

Нигматулин Р.И. (академик, председатель Уфимского научного центра РАН) Нефть и экономические стратегии России;

Мишарин А.С. (заместитель Министра транспорта РФ) Развитие транспорта как фактор конкурентоспособности России;

Подберезкин А.И. (д.и.н., профессор, академик РАЕН, академик АВН, научный руководитель ИРГОМС) Место и роль России в системе глобальной безопасности;

Яковец Ю.В. (д.э.н., профессор РАГС, академик РАЕН, президент Международного института П.Сорокина-Н.Кондратьева) Национальные приоритеты стратегии развития России на долгосрочную перспективу;

Бузгалин А.В. (д.э.н., профессор МГУ), Колганов А.И. (д.э.н., в.н.с. МГУ) Стратегия опережающего развития: шансы России в глобальном мире;

Курманов М.М. (к.ю.н., зав. Кафедрой Института экономики, управления и права, министр юстиции республики Татарстан) возможное воздействие на систему территориальной организации страны Федерального закона `Об общих принципах организации местного самоуправления Российской Федерации`;

Шевяков А.Ю. (д.э.н.. профессор, директор ИСЭПН РАН) Реформирование общественного сектора: эффекты взаимодействия экономических и социальных факторов;

Бобков В.Н. (д.э.н., директор ФГУП `Всероссийский центр уровня жизни`) Обеспечение достойного уровня жизни;

Медведев В.Б. (заместитель министра торговли и внешнеэкономического сотрудничества Республики Татарстан) Повышение инвестиционной привлекательности региона на примере СЭЗ `Алабуга` (Республнка Татарстан);

Яблоков А.В. (член-корреспондент РАН) Деэкологизация России как препятствие на пути социального и экономического развития страны;

Сычев Р.И. (д.м.н., профессор, академик МАНЭБЖ, генеральный директор НИЦ медицинской экологии `МЭДЭКО`) Экология и дети - Россия 2005 год;

Гамза В.А. (к.э.н., к.ю.н., Председатель Совета директоров Агрохимбанка) Конкурентоспособность российской экономики: направления и пути ее повышения;

Шестопалов А.Г. (сопредседатель Совета по национальной конкурентоспособности) `Отчет о конкурентоспособности России` как инструмент для построения конструктивного диалога общества;

Литвак Б.Г. (д.т.н., профессор, Директор Института управления и экономики Московской академии государственного и муниципального управления РАГС при Президенте РФ) Проблемы и технологии стратегического управления;

Леонтьев Г.К. (депутат Государственной Думы ФС РФ) Инновационный прорыв в управлении комплексным социально-экономическим развитием в Российской Федерации;

Лисин Б.К. (д.филос.н., директор Института стратегических инноваций) Инновационный шанс России;

Голиченко О.Г. (д.э.н., профессор, заместитель директора РИЭПП) Основные вызовы России на пути к экономике, основанной на знаниях;

Зернов В.А. (д.т.н., профессор, ректор РосНОУ) Отечественное профессиональное образование: возможности и перспективы;

Каганов В.Ш. (ректор Академии менеджмента и рынка, зам. председателя и руководитель Экспертного совета Комитета по развитию частного предпринимательства, малого и среднего бизнеса ТПП РФ) Местное сообщество и инновационное развитие территорий;

Захаров В.С. (д.э.н., профессор, исполнительный вице-президент АРБ, ректор Института банковского дела АРБ) О конкурентоспособности банковской системы России;

Федоренко В.Г. (д.э.н., профессор, академик УАН, главный редактор журнала `Экономика и государство`, зав. кафедрой Института подготовки кадров государственной службы и.занятости, Киев) Особенности экономического украинско-российского сотрудничества в инвестиционной и инновационной сферах;

Иванов В.И. (х.т.н., главный конструктор ВЭБИС, президент `Национального инновационного фонда - технологии XXI века`) Всероссийская объединенная электронная биржа интеллектуальной собственности как один из механизмов консолидации интеллектуальных ресурсов России н формирования цивилизованного рынка интеллектуальной собственности.

[21] Т.Хромченко. Впереди новая эра - эра интеллектуализма  Российская газета. 22 июня 2006 г. с.17.

[22] В.Краснова. Когда демократия соберется с духом  Эксперт. 2007 г., N 3, с.22.

[23] С.Лавров. Уроки `холодной войны`  Российская газета. 2006 г. 7 марта, с.8.
  

Алексей Подберезкин - профессор МГИМО

26.03.2010 

www.viperson.ru



Док. 623306
Перв. публик.: 26.03.10
Последн. ред.: 30.03.10
Число обращений: 0

  • Подберезкин Алексей Иванович
  • Торкунов Анатолий Васильевич

  • Евразийская интеграция
    eurasian-integration.org


     








    Наши партнеры

    politica.viperson.ru
    vibory.viperson.ru
    narko.viperson.ru
    pressa.viperson.ru
    srv1.viperson.ru
    Разработчик Copyright © Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``