Глава Минздрава допустила введение четырехдневной рабочей недели в России
Часть четвертая. Отряд N 17 Назад
Часть четвертая. Отряд N 17
42. УГОЛОК ЗВЕНА

- Пионер свое дело делает быстро и аккуратно, - размахивая молотком, разглагольствовал Генка. Он стоял на верхней ступеньке деревянной лестницы, под самым потолком клуба, и прибивал к стене плакат.

- Вот-вот, быстро и аккуратно, а ты уже целый час копаешься, - заметил Слава, державший лестницу.

С потолка свисали гирлянды еловых ветвей с рассыпанными по ним разноцветными лампочками. Пионеры кончали устройство звеньевых уголков.

Пахло свежей елью, столярным клеем, краской.

Пионеры были в новенькой форме защитного цвета. Костюмы им выдала дирекция фабрики.

- Вот, ребята, - сказал директор фабрики, подписывая наряд на материал, - страна наша разута, раздета, только из разрухи вылезает, а для вас ничего не жалеет. Помните это.

Генка слез с лестницы и стал рядом с Мишей и Славой. Мальчики с удовольствием осматривали свою работу.

В центре звеньевого уголка красовался фанерный щит: "Звено N_1 имени Красного Флота". Буквы были вырезаны в фанере и заклеены с обратной стороны красной бумагой. Сзади щита помещалась электрическая лампочка, и буквы горели ярко-красным пламенем.

- А? Здорово? - хвастался Генка. - Никто так не придумал! С банкой краски в руках мимо них пробежал маленький Вовка Баранов. Он чуть не задел Генку. Генка отскочил в сторону и с испугом посмотрел на рукав своей новенькой гимнастерки.

- Бяшка несчастная! Носится как угорелый! Чуть гимнастерку не запачкал! - Генка с удовольствием пощупал гимнастерку. - Материальчик первый сорт! - Он причмокнул губами. - Вот тебе и текстильная промышленность! К ним подошел вожатый отряда Коля Севостьянов.

- Коля, - сказал ему Генка, - смотри, как мы здорово придумали. Лучше, чем у всех.

- Неплохо, - согласился Коля, - а хвастать нечего. Ваше звено старшее, у вас и должно быть лучше... Поляков! Быстро! Со звеном на площадку. Там Коровин со своими пришел.

- Есть! - ответил Миша.

- Первая встреча самая ответственная. Сумеете подружиться - будут ребята ходить. Не сумеете - больше не придут. Для первого раза постарайтесь вовлечь их в игру.

- Звено Красного Флота, - крикнул Миша, - становись!



43. ПЛОЩАДКА

Пионеры выскочили из клуба и побежали на площадку - так назывался теперь задний двор. Ничто там, впрочем, не изменилось, только висела сетка для волейбола. Возле дома на асфальте сидели беспризорники, в лохмотьях, грязные, с нестрижеными волосами. Только один паренек в новенькой серой кепке, вероятно, только сегодня раздобытой. Они изредка перебрасывались словами, не обращая внимания на окруживших их ребятишек, с любопытством разглядывавших странных пришельцев.

Пионеры разбились на две группы и заняли места на волейбольной площадке.

- Еще шесть человек! - крикнул Миша, приглашая этим беспризорников вступить в игру.

Никто из них не пошевелился. И все время, пока пионеры играли, они сидели в прежних позах, равнодушные и к игре, и ко всему окружающему.

- Не поддаются! - прошептал Генка.

Вместо ответа Миша направил мяч прямо в беспризорных. И это не произвело никакого впечатления. Только Коровин лениво отпихнул мяч ногой.

Пионеры играли с азартом. Поминутно слышалось: "пасок", "бей", "удар", "режь", "свечка", "туши", "мазила", но и это не подзадоривало беспризорников. Некоторые из них, прислонившись к стене, дремали.

"Они присматриваются, сразу их не вовлечешь, - думал Миша, - но как бы они не ушли".

Последний свисток судьи, игра закончилась. На площадку вступили девочки, мальчики подсели к беспризорникам.

- Здорово, Коровин! - сказал Миша. - Как дела? - Помаленьку, - нехотя ответил Коровин.

- Что это у вас за палка? - спросил беспризорник с таким обилием веснушек на лице, что их не мог скрыть даже толстый слой грязи, и показал на водопроводную трубу, укрепленную между двумя деревьями.

- Турник, - об(R)яснил Миша.

- Зачем? - А вот зачем. - Миша подошел к турнику, подтянулся, сделал преднос и соскочил. - Сумеешь так? - Не знаю, не пробовал.

- А ты попробуй, - предложил Миша.

Беспризорник лениво встал, вразвалку подошел к турнику, посмотрел на него снизу, подпрыгнул, ухватился и выжал стойку. Пальто опустилось ему на голову, в воздухе торчали босые грязные ноги.

Потом он соскочил, так же вразвалку отошел и сел на свое место.

Беспризорники ухмылялись и насмешливо поглядывали на пионеров.

- Здорово! - сказал Миша. - А ну, Генка, давай ты.

- Где уж мне! - Генка махнул рукой.

- Давай, давай! Генка стал под турником, поднял голову, вытянулся, присел, подпрыгнул и ухватился за турник. Потом, не сгибая колен, выбросил ноги вперед и начал раскачиваться. Он раскачивался все быстрей, быстрей, быстрей... Раз! - сделал стойку. Два! - вторую. Три! - третью. Он описывал быстрые круги, и красный галстук летел вслед за ним. Потом опять раскачивание, все медленней и медленней, и Генка спрыгнул на землю.

- Подходяще, - сказал Коровин.

- Это называется "вертеть солнце", - об(R)яснил Миша.

- Нам ни к чему, - сказал беспризорник в кепке.

- Ничего не бывает "ни к чему", - вмешался Шурка-большой. - Все надо уметь, и все надо знать.

- А, "кулак"? - хихикнул маленький беспризорник. - Здорово тебя кочергой огрели.

- Настоящий артист должен все испытать, - сказал Шурка. - Искусство требует жертв.

- Верно, - подтвердил беспризорник в кепке. - Лаэаренко, того и гляди, шею сломает, а все прыгает.

- В цирке и вовсе под крышей кувыркаются и то не дрейфят, - подхватил беспризорник с веснушками.

Беседа завязалась. Разговором овладел Шурка-большой. Он уже собирался рассказать содержание новой кинокартины - "Комбриг Иванов". Неожиданное обстоятельство нарушило так удачно начатую беседу.



44. ЮРКИН ВЕЛОСИПЕД

Во двор на велосипеде в(R)ехали Юрка-скаут и Борька.

Велосипед дамский, но настоящий, двухколесный, новый, с яркой шелковой сеткой на заднем колесе.

Юра стоя вертел педалями, а Борька сидел в седле и торжествующе улыбался во весь свой щербатый рот.

Они об(R)ехали задний двор. Потом Борька слез с велосипеда. Юра начал кататься один, выделывая разные фигуры.

Он ехал "без рук", становился коленями на седло, делал "ласточку", ехал на одной педали, соскакивал назад.

Борька, стараясь привлечь к этому зрелищу всеобщее внимание, орал во все горло: "Вот это да!", "Вот это дает!", "А ну еще. Юрка!" - и в восхищении хлопал себя по штанам.

Все смотрели на Юру. Разговор пионеров с беспризорниками оборвался.

"Это они нарочно, чтобы работу сорвать", - думал Миша.

- Давай их наладим отсюда, - шепотом предложил Генка.

Но Миша отмахнулся: не затевать же драку. Только дело испортишь. Что же делать? И вдруг увидел в воротах Юриного отца, доктора "Ухо, горло, нос".

Юра не замечал отца, поправляя цепь на велосипеде.

- Юрка-а-а, - крикнул Миша, - иди сюда! - и подмигнул Генке, скосив глаза в сторону Юриного отца.

- Иди! - крикнул снова Миша. - Чего боишься? Юра, придерживая рукой велосипед, нерешительно подошел.

- Это какая марка? - Миша кивнул на велосипед.

- "Эйнфильд".

- Ах, "Эйнфильд"! - Миша потрогал велосипед. - Ничего машина.

Коровин и беспризорник в кепке тоже начали ощупывать велосипед.

Вдруг Генка заложил пальцы в рот и отчаянно засвистел. Стоявший в воротах доктор обернулся и, увидев Юру, подошел.

Красивый мужчина с холеным лицом и полными белыми руками. От него пахло не то одеколоном, не то аптекой.

Юра стоял у велосипеда и растерянно смотрел на отца.

- Юрий, - строго произнес доктор, - домой! - Я вовсе... - начал Юра.

- Домой! - ледяным голосом повторил доктор, оглядел беспризорников, брезгливо поморщился, повернулся и пошел со двора.

Придерживая рукой велосипед, Юра побрел за ним.

- Здорово разыграл! - сказал Коровин.

- Не задавайся, - поучительно добавил беспризорник с веснушками.



45. ЛЕНТОЧКА

Уходя, беспризорники обещали прийти завтра.

Довольные первым успехом, пионеры обсуждали поведение беспризорных.

Невдалеке, на асфальтовой дорожке, Борька сам с собой играл в расшибалочку.

- Эй, Жила! - крикнул Генка. - Что же ты на велосипеде не катаешься? Борька промолчал.

- Имей в виду... - продолжал Генка, - сам имей в виду и скауту своему несчастному передай: будете срывать нам работу - таких кренделей навешаем, что вы их в год не соберете.

Борька опять промолчал.

- Чего ты, Генка, к нему привязываешься? - примирительно сказал Миша. - Борька - парень ничего, только зря со скаутом водится.

Борька насторожился, опасаясь подвоха.

- Юра его и за человека не считает. Видали, как его папаша на нас посмотрел? - продолжал Миша.

- Ты чего меня агитируешь? - ответил Борька. - В пионеры хочешь записать? Не нужны мне ваши пионеры. Зря стараешься.

- Тебя никто и не примет, - вставил Генка.

- Я тебя не агитирую, - сказал Миша, - я просто так говорю. А с тобой я хотел одно дело сделать. Серьезное дело. Вот только вчера об этом со Славкой говорили. Верно, Славка? Слава ничего не понимал, но подтвердил, что верно, только вчера говорили.

- Какое такое дело? - недоверчиво спросил Борька.

- Видишь ли, - продолжал Миша, - мы ставим пьесу из матросской жизни, и нам нужна матросская форма: тельняшка, брюки, бескозырка. Старая или новая - все равно. Главное, ленточка чтоб была и название корабля на ней. Может, достанешь? Борька усмехнулся: - С какой это радости я буду для вас стараться? На дармовщинку хотите? Дураков ищете? - Мы заплатим.

- Гм! - Борька задумался. - А сколько заплатите? - Посмотреть надо. А сумеешь достать? - Я что хочешь из-под земли достану... Дашь ножик? Сейчас ленточку принесу.

- Настоящую? - Настоящую.

- Тащи.

Борька поднялся с земли: - Без обману? - Точно тебе говорю. Неси. Получишь ножик.

Борька побежал домой.

- В чем дело, Миша? - возмутился Шурка-большой. - Что это за пьесу ты собираешься ставить? Почему я об этом ничего не знаю? - Я тебе потом расскажу. Это... для другого дела.

- Как это "потом"? Я руководитель драмкружка. Ты не имеешь права меня обходить. Я отвечаю за художественную часть.

- Ну и отвечай, - пожал плечами Генка, - никто тебе не мешает.

- Тише, - остановил их Миша, - Борька...

Подбежал Борька; в кулаке он что-то держал.

- Давай ножик! - Покажи сначала.

Борька чуть разжал и показал краешек смятой черной ленточки.

Миша протянул руку.

- Дай посмотрю. Может она не настоящая.

Борька сжал кулак.

- Сначала давай ножик. Не беспокойся, настоящая.

Эх, была не была! Миша протянул Борьке ножик.

"Тот схватил нож и передал Мише ленточку. Миша развернул ее.

На потертой ленточке мальчики увидели следы позолоченных букв "Императрица Мария".



46. ПРОЕКТЫ

Теперь беспризорники каждый день приходили на площадку.

Они приводили с собой товарищей, играли с пионерами в лапту, в волейбол, слушали Шурины рассказы, но заставить их снять лохмотья было невозможно, хотя стояли жаркие июльские дни.

Воздух был пропитан терпким запахом горячего асфальта. Асфальт варился в больших котлах, дымился на огороженных веревкой тротуарах.

Трамваи, свежевыкрашенные, с рекламными вывесками на крышах, медленно ползли по улицам, отчаянно трезвоня каменщикам, перекладывавшим мостовую.

Дворы были завалены паровыми котлами, батареями, трубами, кирпичом, бочками с цементом и известью. Москва восстанавливалась.

- "Циндель" пустили, - об(R)являл всезнающий Генка, показывая на дальний дымок, поднимавшийся из невидимой за домами фабричной трубы, - а завтра "Трехгорка" пойдет в ход.

- Все ты знаешь, - насмешливо отвечал Миша, - даже из чьей трубы дым идет. А вот это что? - Он показал на монтеров, работавших на столбах.

- Как что? Электричество починяют. Испортилось.

- Эх, ты! "Испортилось"... Каширскую электростанцию пустили. Теперь фонари будут всю ночь гореть, и не по одной, а по обеим сторонам улицы.

Понял? И Шатурскую станцию начали строить на торфе... А на Волхове электростанцию будет вода вертеть.

- Это я без тебя знаю, - сказал Генка. - Думаешь, ты один газеты читаешь? У Генки дома действительно лежала кипа газет: номер "Известий" за одно и то же число. Под заголовком "В фонд помощи голодающим Поволжья" был напечатан длинный список организаций - участников сбора. И среди них: "От детей жилтоварищества N_267 - 87 рублей". Ребята очень этим гордились.

Генка таскал газету с собой и всем показывал.

...Дни проходили, а мальчики не могли придумать, как им добыть ножны.

Теперь установлено: Филин - тот самый Филин. Но как выяснить, видел Миша у филателиста ножны или то был веер? - Залезть к старику, и все, - говорил Генка. - Бандиты, нечего с ними церемониться.

- Как же ты к нему залезешь? - Очень просто: через форточку. А еще лучше - Коровину поручить.

- Коровина нечего впутывать. В форточку залезть!.. Что он подумает о пионерах. Ведь он не знает о кортике. Тут надо придумать что-то другое.

И Миша придумал. Только мысль эта пришла к нему несколькими днями позже - во время поездки отряда в двухдневный лагерь на озеро Сенеж.



47. СБОРЫ В ЛАГЕРЬ

Миша проснулся рано. За окном в предутреннем тумане виднелись серые стены соседнего корпуса.

Кое-где в окнах горели утренние огни, тусклые и беспокойные.

Миша вскочил с кровати: - Мама, который час? - Пять, поспи еще, успеешь.

Мама двигалась по комнате, собирая завтрак.

- Нет, надо вставать. - Миша быстро оделся. - Нужно еще за ребятами зайти. Наверное, спят.

- Поешь сначала, - сказала мама.

- Сейчас. Мама, - отчаянно закричал он, собирая свой вещевой мешок, - где же ложка? - Там, где ты ее положил.

- Нет ее! - Миша торопливо рылся в мешке. - Ага, вот она.

- Никто не трогал твоего мешка. - Мама зевнула и зябко передернула плечами. - И не копайся там, все перевернешь. Пей чай, я сама одеяло скатаю.

- Нет, нет, ты не знаешь как. - Миша скатал одеяло и привязал его к мешку, на котором болтались уже кружка и котелок. - Вот как надо! - Хорошо... Только не потеряй там ничего и, пожалуйста, далеко не плавай.

- Сам знаю. - Миша, обжигаясь, прихлебывал чай на краю стола с откинутой скатертью. - Ты меня все маленьким считаешь.

С мешком за плечами Миша вышел из квартиры. В дверях он столкнулся с Генкой. Миша послал его во двор собрать остальных ребят, а сам поднялся к Славе.

Как он и предполагал, Слава еще не проснулся.

- Так и знал! - рассердился Миша. - Сколько можно спать? - Ведь мы договорились, что ты за мной зайдешь, - оправдывался Слава, потягиваясь и протирая глаза.

- Нужно на себя надеяться. Одевайся быстрей! Из спальни вышел Константин Алексеевич, Славин отец. Его большой живот опускался на ремешок, поддерживавший брюки. Низкий ворот вышитой рубашки открывал полную грудь, заросшую рыжими волосами. И без того маленькие глазки теперь, со сна, казались совсем узенькими щелочками на полном добродушном лице.

- В поход? - Он зевнул и протянул Мише руку. - С утра подчиненных пробираете! Муштруйте их, муштруйте! - Мы просто так разговаривали, - ответил Миша.

Он всегда смущался, встречаясь с Константином Алексеевичем. Мише казалось, что тот в душе посмеивается над ребятами. К тому же - технический директор фабрики, "спец", как говорила Агриппина Тихоновна.

- Ну-ну, разговаривайте.

Шлепая туфлями, Константин Алексеевич вышел в кухню. Вскоре оттуда послышалось шипение примуса.

"Чай затевают! - тоскливо подумал Миша. - Опоздаем мы из-за этого Славки!" - Слава! - донесся из спальни голос Аллы Сергеевны. - Слава! - Что? - Скажи папе, чтобы котлеты завернул в вощеную бумагу.

- Хорошо, - ответил Слава, зашнуровывая ботинки.

- Не "хорошо", а иди и скажи ему! Слава промолчал.

- Кто к тебе пришел? - снова раздался голос Аллы Сергеевны.

- Миша.

- Здравствуйте, Миша! - Здравствуйте! - громко ответил Миша.

- Мишенька, голубчик, - заговорила Алла Сергеевна, не вставая с кровати, - я вас очень прошу: не позволяйте Славе купаться. Ему врачи запретили.

Слава покраснел и отчаянно затеребил шнурки ботинок.

- Хорошо, - улыбнулся Миша.

- И вообще, - продолжала Алла Сергеевна, - посмотрите за ним. Без вас я бы не пустила его. Вы рассудительный мальчик, и он вас послушает.

- Хорошо, я посмотрю за ним, - ответил Миша и скорчил Славе рожу.

В комнату с чайником и проволочной подставкой в руках вошел Константин Алексеевич.

- Ну, пейте чай.

- Спасибо, - ответил Миша, - я уже позавтракал.

- Костя, - снова раздался из спальни голос Аллы Сергеевны, - что ты там возишься? Разбуди Дашу! - Не нужно, - ответил Константин Алексеевич, нарезая хлеб, - все готово.

- Скажи Даше, - продолжала Алла Сергеевна, - когда придет молочница, пусть возьмет только одну кружку.

- Хорошо, скажу. Ты спи, спи...

- Разве я могу заснуть! - капризным голосом ответила Алла Сергеевна. - Зачем ты разрешил ему ехать! Два дня беспокойства.

- Пусть с(R)ездит.

- Отпускать ребенка на двое суток, одного, неизвестно куда, неизвестно зачем... Слава! Не смей там бегать босиком! - Хорошо, - пробурчал Слава, допивая чай.



48. В ЛАГЕРЕ

Мальчики закончили сооружение плота, выкупались и теперь отдыхали на берегу.

Безбрежное, расстилалось перед ними озеро. Облака лежали на его невидимом краю, как лохматые снеговые горы. Острокрылые чайки разрезали выпуклую синеву воды. Тысячи мальков шмыгали по мелководью. Белые лилии дремали на убаюкивающей зыби. Их длинные зеленые стебли путались в прибрежном камыше, где квакали лягушки и раздавался иногда шумный всплеск большой рыбы.

- Главное, нужно как следует загореть, - озабоченно говорил Генка, натирая грудь и плечи мазью. - Загар - первый признак здоровья. А ну, Мишка, натри мне спину, потом я тебе.

Миша взял у Генки баночку, понюхал, брезгливо поморщился: - Ну и дрянь! - Много ты понимаешь! Это ореховое масло. Первый сорт. А пахнет банка.

Она из-под гуталина.

Миша продолжал брезгливо рассматривать мазь: - Крошки какие-то, яичная скорлупа...

- У меня в мешке все перемешалось. Ничего, давай мажь! - Нет! - Миша вернул Генке банку. - Сам мажься.

- И намажусь. К вечеру буду как бронза.

- Пошли, ребята, - сказал Слава.

Мальчики направились к разбитым на опушке леса серым остроугольным палаткам.

В середине лагеря высилась мачта. Свежевскопанная и утоптанная ребячьими ногами земля вокруг нее выделялась на опушке серым бугорком.

Из-за крайней палатки доносились крики хлопотавших у костра девочек.

Над костром, на укрепленной на двух рогатках палке, висели котелки. Запах подгоревшей каши распространялся по лагерю.

- Простое дело - кашу сварить, а они шумят, будто быка жарят, - сказал Генка.

Из лесу вышел Коля, окруженный беспризорниками. Они были в лохмотьях, один только Коровин был обнажен до пояса.

- Вы куда ходили? - спросил Миша у Коровина.

- В деревню.

- Зачем? - Хлеба смотрели, молотьбу... - Он вздохнул. - У нас раньше тоже корова была.

Коля стоял у костра, окруженный девчонками, и пробовал кашу, смеясь и дуя на ложку.

"Умный он все-таки, - думал Миша. - Повел ребят в деревню, чтобы они вспомнили свой дом, свою семью".

- Еще на станцию ходили, - продолжал Коровин.

- Зачем? - Детдом там. Смотрели, как ребята живут. Ничего живут, подходяще. Свой огород имеют.

"И в детдом их нарочно повел", - подумал Миша.

Миша подошел к костру.

- Как я буду делить? - плачущим голосом говорила Зина Круглова. - Тут сто всяких продуктов! Никто не принес одинаковые. Вот, - она показала на разложенную возле костра провизию, - котлет пять штук, селедок - восемь, яиц - двенадцать, мяса девять кусков, воблы - четыре и крупы все разные. - Она вдруг расхохоталась. - А второе звено рыбы наловило - шестнадцать пескарей... - Ее красное от жары лицо с маленьким вздернутым носиком стало совсем круглым.

- Мелковата рыбешка, - согласился Коля. - Ничего, пообедаем, только пальчики оближем...



49. ГЕНЕРАЛ-КВАРТИРМЕЙСТЕР

Каша чудесно пахла дымом и вареной воблой, в чае плавали еловые иглы, капельки жира и яичная скорлупа.

Ели сделанными из бересты ложками, рассевшись вокруг костра. Вверху шумели сосны, встревоженно каркали вороны. Коля распрямил кусок проволоки, нанизал на него кусочки мяса и приготовил шашлык. Всем досталось по маленькому кусочку зато шашлык был настоящий.

После обеда Коля сказал: - Завтра мы с детским домом проведем военную игру "Взятие Перекопа".

Сегодня потренируемся. Вон там будет штаб белых. - Он показал на рощицу, расположенную на правом берегу озера. - Задача: проникнуть в штаб белых и захватить их флаг. Врангелем назначается Шура Огуреев, а Генка Петров - начальником штаба.

- Почему мы будем белыми? - запротестовал Генка.

- Действительно, - сказал Шура. - Это несправедливо. К тому же у белых не было должности начальника штаба. Он назывался генерал-квартирмейстером.

- Хорошо, - согласился Коля, - значит, Генка будет генерал-квартирмейстером. А приказ выполняйте! Как только услышите сигнал трубы, игру кончить и всем собраться в лагере.

Шуру и Генку очень обидело это назначение, и, когда Перекоп был взят и штаб белых разгромлен, Врангель и его генерал-квартирмейстер исчезли.

Их долго искали, несколько раз трубили в горн, но они явились только к вечеру.

Впереди шел Шура. За ним с поникшей головой, охая и вздыхая, как будто его поколотили, плелся Генка.

- Зачем пришли? - сухо спросил Коля.

- Мы сдаемся, - об(R)явил Шура.

- Почему вы не явились по сигналу? Шура начал приготовленную заранее речь.

- Мы решили, - сказал он, - соблюдать историческую правду. Ведь Врангель удрал из Крыма. Вот и мы скрылись. - Он помолчал, потом добавил: - А если, по-вашему, это неправильное толкование роли, то прошу впредь меня Врангелем не назначать.

- Почему вы все-таки пришли? Шура показал на Генку: - Мой генерал-квартирмейстер опасно заболел.

"Генерал-квартирмейстер" имел жалкий вид. Лицо его горело, как в лихорадке, тело дергалось, будто Генку кололи иглами.

- Что с тобой? - спросил Коля.

Генка молчал.

- Тяжелое повреждение кожных покровов, - ответил за него Шура.

Генка поднял рубашку, спина его была покрыта большими волдырями.

- Мазался чем-нибудь? - спросил Коля.

- Ма... мазался, - пролепетал Генка.

- Чем? - Оре... ореховым маслом.

- Покажи.

Болезненно морщась, Генка вытащил из кармана баночку и протянул Коле.

Коля понюхал, потом спросил: - Где ты ее взял? - Сам... сам сделал... по рецепту.

- По какому рецепту? - Борька-жила дал.

- Это смесь цинковой мази с сапожным кремом, - сказал Коля. - Эх ты, провизор...

Несчастного Генку смазали вазелином и уложили в палатке.



50. КОСТЕР

Вечером отряд расположился вокруг зажженного на берегу костра.

Луна проложила по озеру сверкающую серебряную дорожку.

Под черной громадой спящего леса белели маленькие палатки.

И только звезды, сторожа уснувший мир, перемигивались, посылая друг другу короткие сигналы.

Коля рассказывал о далеких странах: о маленьких детях, работающих на чайных плантациях Цейлона; о нищих, умирающих на улицах Бомбея; об измученных горняках Силезии и бесправных неграх Соединенных Штатов Америки.

Вспыхивающее пламя вырывало из темноты лица ребят, галстуки, худощавое Колино лицо с косой прядью мягких волос, падающих на бледный лоб. Хворост трещал под огнем и распадался на маленькие красные угольки, горевшие коротким фиолетовым пламенем. Иногда уголек выскакивал из костра, и тогда кто-нибудь подталкивал его обратно в огонь, к жарким, пылающим веткам.

И еще Коля рассказывал о коммунистах и комсомольцах капиталистических стран, отважных солдатах мировой революции.

Миша лежал на животе, подперев кулаками подбородок. Лицу было жарко от близости огня, по ногам и спине пробегал тянущий с озера холодок. Он слушал Колю и думал о бесстрашных людях, сокрушающих старый мир. Его охватывала жажда подвига, и он мечтал о жизни, отданной революции.

Коля кончил беседу и приказал дать отбой. Протяжные звуки горна всколыхнули воздух и дальним эхом отозвались за верхушками деревьев. Все разошлись по палаткам. Лагерь затих.

Миша не спал. Он лежал на пахучих еловых ветках и через открытую полость палатки смотрел на звезды.

Рядом с Мишей, вытянувшись во весь рост и покрывшись с головой одеялом, спал Шурка-большой. За ним, с(R)ежившись и уткнув голову в самодельную, набитую травой подушку, - Слава. Ворочался и стонал Генка.

Хрустнула ветка. Миша прислушался. Это часовые. Из палатки девочек слышался тихий, приглушенный смех. Наверное, Зина Круглова. Все ей смешно.

Он вспомнил Лену и Игоря Буш. Где они теперь, бродячие акробаты? Давно ребята не видели их, почти все лето. Где их ослик, тележка? Генка все мечтал об этой тележке, хотел на ней возить рекламу, чтобы бесплатно пускали в кино. Чудак Генка! Миша представил, как Генка возит тележку по московским улицам, и вдруг неожиданная мысль пришла ему в голову. Тележка... тележка... Как это он раньше не сообразил! Миша даже привстал от волнения. Идея! Это будет здорово. Черт возьми, вот это да! Ему захотелось сейчас же разбудить Генку и Славу и поделиться с ними своим планом... но ребята крепко спят, придется потерпеть до завтра.

Теперь самое главное - найти Бушей, а там... Миша еще долго не мог заснуть, обдумывая свой чудесный план.

Шаги часовых удалились, смех в палатке девочек прекратился, и все стихло.

Потухший костер круглым пятном чернел на высоком, залитом лунным светом берегу. В его пепле еще долго перебегали маленькие огоньки. Вспыхивали и гасли, точно играя в прятки меж обгоревших и обуглившихся поленьев.



51. ТАИНСТВЕННЫЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

Кончался август. Зябнувшие бульвары закутывались в яркие ковры опавших листьев. Паутина плыла в воздухе, пропитанная мягким ароматом уходящего лета.

Миша, Генка и Слава подошли к Новодевичьему монастырю.

В расщелинах высокой стены гнездились галки. Их громкий крик оглашал пустынное кладбище. Унылая травка на могильных холмиках высохла и пожелтела. Металлические решетки вздрагивали, колеблемые резкими порывами ветра.

- Придется подождать, - сказал Миша, - они, наверное, скоро придут.

Друзья уселись на припавшую к земле скамейку.

- Половину покойников хоронят живыми, - об(R)явил Генка, поглядывая на могилы.

- Почему? - спросил Слава.

- Кажется, что человек умер, а на самом деле он заснул летаргическим сном. В могиле он просыпается. Пойди тогда доказывай, что ты живой.

- Это бывает, но редко.

- Наоборот, очень часто, - возразил Генка. - Нужно в покойника пропустить электрический ток, тогда не ошибешься.

- Новая теория доктора медицины Геннадия Петрова! - Прием от двух до четырех.

- Смейтесь, смейтесь, - сказал Генка. - Похоронят вас живыми, тогда узнаете. Смейтесь! - Потом нетерпеливо спросил: - Когда они придут? - Придут, - ответил Миша. - Раз пообещали, - значит, придут.

- Может быть, все же лучше пойти в милицию и все рассказать? - предложил Слава.

- С ума сошел! - рассердился Генка. - Чтобы милиции весь клад достался, а мы с носом! - Успеем в милицию, - сказал Миша. - Прежде надо все как следует выяснить. В общем, как решили, так и сделаем.

Из монастырских ворот показались Лена и Игорь Буш. Они поздоровались с мальчиками и сели рядом.

Лена была в демисезонном пальто и яркой косынке. Игорь в костюме с галстуком и в модном кепи имел, как всегда, серьезный вид. Усевшись, он посмотрел на часы: - Кажется, не опоздали.

Лена, улыбаясь, оглядела мальчиков.

- Как поживаете? - Ничего, - ответил за всех Миша. - А вы как поживаете? - Мы тоже ничего. Недавно вернулись из поездки.

- Где были? - В Курске были, в Орле, на Кавказе...

- Хорошо на Кавказе! - сказал Генка. - Там урюк растет.

- Положим, урюк там не растет, - заметил Слава.

- Как с нашей просьбой? - спросил Миша.

- Мы все устроили, - пробасил Игорь.

- Да, - подтвердила Лена, - мы договорились. Можете ее взять. Но зачем она вам нужна? Она совсем сломана.

- Мы ее починим, - сказал Миша.

- Но зачем вам нужна эта тележка? - допытывалась Лена.

- Для одного дела, - уклончиво ответил Миша.

- Я уверена, что вы ищете клад, - сказала Лена. Мальчики удивились.

- Почему ты так думаешь? - У людей, которые ищут клад, ужасно глупый вид.

- Вот и не угадала, - сказал Генка, - никакого клада мы не ищем. Сама понимаешь: уж кто-кто, а я такими пустяками заниматься не стану.

- Ладно, - сказал Миша, - шутки в сторону. Когда мы можем взять тележку и сколько мы должны за нее заплатить.

- Можете взять ее в любое время, - сказала Лена, - а платить ничего не надо. Она цирку уже больше не нужна.

- Списана по бухгалтерии, - солидно добавил Игорь. Он встал, посмотрел на часы. - Лена, нам пора.

Мальчики проводили Бушей до трамвая. Возле остановки притоптывал ногами, потирал зябнущие руки лоточник. Его фуражка с золотой надписью "Моссельпром" была надвинута на самые уши, и завитушка, идущая от последней буквы, согнулась пополам. Мальчики купили "Прозрачных" и угостили Бушей. Потом Лена и Игорь уехали. Друзья по Большой Царицынской, через Девичье поле, отправились домой.



52. РЕКЛАМНАЯ ТЕЛЕЖКА

На пустынном сквере осенний ветер играл опавшими листьями. Он собирал их в кучи, кружил вокруг голых деревьев, метал на серый гранит церковных ступеней, шуршал ими по одиноким скамейкам, бросал под ноги прохожим, грязными клочьями волочил вверх по Остоженке, забивал под колеса яркой рекламной тележки, стоявшей на углу Всеволожского переулка. На тележке были укреплены под углом два фанерных щита с развешанными на них афишами новой кинокартины - "Комбриг Иванов". Вверху, там где щиты сходились, качались вырезанные из фанеры буквы: "Кино арбатский "Арс".

Прохожие Остоженки привыкли к тележке, уже несколько дней неизменно торчавшей на углу. Вечером за ней являлся мальчик и увозил. Лысый старик, хозяин филателистического магазина, ругал мальчика за то, что тот ставил тележку против магазина. Мальчик ничего не отвечал, подкладывал камни под колеса и удалялся.

Однажды вечером мальчик явился, вынул камни из-под колес тележки, вкатил ее во двор магазина и пошел в дворницкую.

Дворник, худой рыжий татарин, сидел на широкой кровати, свесив на пол босые ноги.

- Дяденька, - сказал мальчик, - моя тележка сломалась. Можно ей постоять во дворе? - Опять сломалси, - дворник лениво посмотрел в окно, - опять сломалси.

- Он зевнул, похлопал ладонью по губам. - Пущай стоит, нам разви жалка.

Мальчик вышел, осмотрел тележку, тронул верхнюю планку, тихонько стукнул по щиту и ушел.

Двор опустел. В окнах гасли огни.

Когда совсем стемнело, из под(R)езда черного хода вышли старик филателист и Филин.

Они остановились у самой тележки. Старик вполголоса спросил: - Значит, решено? - Да, - раздраженным шепотом ответил Филин. - Чего ему ждать? Год, как вы за нос водите.

- Сложный шифр, - пробормотал старик, - по всем данным - литорея, а вот без ключа не могу прочесть.

- Если б вы знали, что там есть, - зашептал Филин, наклонясь к старику, - то прочли бы.

- Понимаю, понимаю, да что делать! - Старик развел руками. - Может, подождет еще Валерий Сигизмундович? - Не может он больше ждать. Понятно? Не может. Так что к воскресенью все приготовьте. Я сам не приду, пришлю мальчонку.

Филин ушел. Шамкая беззубым ртом, старик побрел домой. В освещенном окне появилась его сгорбленная фигура. Старик медленно передвигался по кухне. Наклонившись, он подкачал примус. Длинные красные языки высовывались из-под чайника, облизывая его крутые бока.

Потом старик долго, медленно и аккуратно чистил картошку. Кожура длинной, изломанной лентой падала в ведро.

Из кухни старик перешел в комнату и склонился над столом. Некоторое время он стоял неподвижно, потом поднял голову, посмотрел в окно, перед которым стояла тележка, и задернул занавеску. Задернул он ее одной рукой.

В другой он держал ножны. Они были отчетливо видны. Черные, кожаные, с металлическим ободком наверху и шариком на конце...

Вышел дворник, почесался, глядя на луну, зевнул и пошел к воротам.

Только он хотел их закрыть, как появились Генка и Слава.

- Бери свой тележка, - в порядке тележка. Бери.

Мальчики вынули камни из-под колес тележки и выкатили ее на улицу.

Дворник запер ворота.

Мальчики вкатили тележку в безлюдный переулок, осмотрелись, отодвинули верхнюю планку и раздвинули щиты. Из тележки вылез Миша.

Домой Миша вернулся поздно ночью. Мамы не было: она работала в ночной смене. Миша разделся, юркнул в постель и долго лежал не засыпая.

Здорово они придумали с тележкой! Неделю изо дня в день следили из нее за магазином старика. Провожая посетителей, старик разговаривал с ними возле тележки и не догадывался, что там кто-то сидит. Ночью они ставили тележку во дворе и таким образом узнали весь распорядок жизни старика. И ножны несколько раз видели. Если снять ободок и вывернуть шарик, они разворачиваются веером. На веере что-то написано. Непонятно только одно: старик сказал Филину, что без ключа он не может расшифровать, но ведь ключ-то у него в ножнах. Что же он расшифровывает? Того высокого зовут Валерий Сигизмундович. Ясно, это Никитский. Они его, правда, больше не видели, но важно завладеть ножнами, а Никитский потом никуда не денется. Теперь дело будет проще. Борьку-то они сумеют надуть. Борька давно зарится на тележку.

С тележкой, конечно, придется расстаться. Правда за то, что они ее возят, их бесплатно пускают в кино, но все равно - с понедельника в школу.

И не к лицу пионерам заниматься такой коммерцией.



53. НОЖНЫ

Посвистывая, Борька-жила шел по Никольскому переулку. В руках он держал обвязанный шпагатом пакет. Борька шел не останавливаясь. Отец приказал ему по дороге от филателиста домой нигде не задерживаться.

Это приказание было бы выполнено в точности, если бы внимание Борьки не привлекла рекламная тележка кино "Аре", стоящая на церковном дворе. Вокруг стояли Миша, Генка, Слава и беспризорник Коровин. Они рассматривали тележку и горячо спорили.

Борька подошел к ним, с любопытством оглядел всю компанию.

- Ты на резину посмотри, на резину, - говорил Миша, тыкая ногой в колеса, - одни покрышки чего стоят.

Коровин засопел: - Цена окончательная.

- Уж это ты брось! - сказал Генка. - Пять рублей за такую тележку! - Тележку продаете? - Борька придвинулся ближе к ребятам.

Миша обернулся к нему: - Продаем. А тебе что? - Спросить нельзя? - Нечего зря спрашивать.

- А я, может, куплю! - Покупай.

- Сколько просите? - Десять рублей.

Борька присел на корточки и начал осматривать тележку, ощупывать колеса. Пакет он положил рядом с собой.

- Чего ты щупаешь? - Миша взялся за ручки. - Колеса-то на подшипниках.

Смотри, ход какой. - Он толкнул тележку вперед. - Слышишь ход.

Борька подвигался вместе с тележкой, прислушиваясь к шуму колес с видом большого знатока.

Миша остановился: - Сама идет. Попробуй.

Борька толкнул тележку. Она действительно катилась очень легко.

Генка и Славка тоже подвигались вслед за тележкой, загораживая собой Коровина.

- А самое главное, смотри. - Миша от(R)единил планку, раздвинул щиты. - Видал? Можешь даже спать. Поставил тележку - и ложись.

- Ты уж нахвалишь, - сказал Борька, - а резина-то вся истрепалась.

- Резина истрепалась? Смотри, что написано: "Треугольник", первый сорт".

- Написано! И краска облезла. Вы уж давайте подешевле.

- Ладно, Мишка, - раздался вдруг голос Коровина, - я забираю тележку.

Мишкин азарт вдруг пропал: - Вот и хорошо. Бери. Прозевал ты тележку, Жила! - А я, может, дороже дам.

- Нет, теперь уж не дашь.

- Почему? - Борька подошел к пакету, поднял его.

- Потому! - Мишка усмехнулся.

Борька недоуменно оглядел ребят. Они насмешливо улыбались, только один Коровин, как всегда, смотрел мрачно.

- Не хочешь - как хочешь! - сказал Борька. - Потом сам будешь набиваться, но уж больше двугривенного не получишь.

Борька скрылся за поворотом. Мальчики забежали за церковный придел, и Коровин вытащил из кармана ножны.

Миша нетерпеливо выхватил их у него, повертел в руках, затем осторожно снял ободок и вывернул шарик.

Ножны развернулись веером. Мальчики уставились на них, потом удивленно переглянулись...

На внутренней стороне ножен столбиками были нанесены знаки: точки, черточки, кружки. Точно так же, как и на пластинке кортика.

Больше ничего в ножнах не было.

viperson.ru

Док. 617526
Перв. публик.: 18.12.89
Последн. ред.: 25.09.12
Число обращений: 0

  • Рыбаков Анатолий. Кортик

  • Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``