Глава Минздрава допустила введение четырехдневной рабочей недели в России
Ч.1. 2. Огородные и алексеевские Назад
Ч.1. 2. Огородные и алексеевские
2. ОГОРОДНЫЕ И АЛЕКСЕЕВСКИЕ

Он промчался по двору, перемахнул через забор и очутился на соседней, Огородной улице. До ближайшего переулка, ведущего на свою, Алексеевскую улицу, не более ста шагов. Но мальчишки с Огородной, заклятые враги алексеевских, уже заметили Мишу и сбегались со всех сторон, вопя и улюлюкая, в восторге от предстоящей расправы с алексеевским, да еще с москвичом.

Миша быстро вскарабкался обратно на забор и закричал: - Что, взяли? Эх вы, пугалы огородные! Это была самая обидная для огородных кличка.

В Мишу полетел град камней. Он скатился с забора во двор, на лбу его набухала шишка, а камни продолжали лететь, падая возле самого дома, из которого вдруг вышла бабушка. Она близоруко сощурила глаза и, обернувшись к дому, кого-то позвала. Наверное, дядю Сеню...

Миша прижался к забору: - Ребята, стой! Слушай, чего скажу! - Чего? - ответил кто-то за забором.

- Чур, не бросаться! - Миша снова влез на забор, с опаской поглядел на ребячьи руки. - Что вы все на одного? Давайте по-честному - один на один.

- Давай! - закричал Петька Петух, здоровенный парень лет пятнадцати.

Он сбросил с себя рваную кацавейку и воинственно засучил рукава рубашки.

- Уговор, - предупредил Миша, - двое дерутся, третий не мешай.

- Ладно, ладно, слезал! На крыльце рядом с бабушкой уже стоял дядя Сеня.

Миша спрыгнул с забора.

Петух тут же подступил к нему.

- Это что? - Миша ткнул пальцем в железную пряжку Петькиного пояса.

По правилам во время драки никаких металлических предметов на одежде быть не должно. Петух снял ремень. Его широкие, видно отцовские, брюки чуть не упали. Он подхватил их рукой, кто-то подал ему веревку. Миша в это время расталкивал ребят: "Давай побольше места!.." - и вдруг, отпихнув одного из мальчиков, бросился бежать.

Мальчишки с гиком и свистом кинулись за ним, а сзади всех, чуть не плача от огорчения, бежал Петух, придерживая рукой падающие штаны.

Миша несся во всю прыть. Босые его пятки сверкали на солнце. Он слышал позади себя топот, сопение и крики преследователей. Вот поворот. Короткий переулок... И он влетел на свою улицу. Ему на выручку бежали алексеевские.

Огородные, не принимая драки, вернулись к себе.

- Ты откуда? - спросил рыжий Генка.

Миша перевел дыхание, оглядел всех и небрежно произнес: - С Огородной. Дрался с Петухом по-честному, а как стала моя брать, они все на одного.

- Ты - с Петухом? - недоверчиво спросил Генка.

- А то кто?! Здоровый он парень, во какой фонарь мне подвесил! - Миша потрогал шишку на лбу.

Все с уважением посмотрели на этот синий знак его доблести.

- Я ему тоже всыпал... - продолжал Миша, - запомнит! И "рогатку отобрал. - Он вытащил из-за пазухи рогатку с длинными красными резинками.

- Получше твоей.

Потом он спрятал рогатку, презрительно посмотрел на девочек, формочками лепивших из песка куличики, и насмешливо спросил: - А ты что делаешь? В пряталки играешь, в салочки? "Раз-два-три-четыре-пять, вышел зайчик погулять..." - Вот еще! - Генка тряхнул рыжими вихрами. - Давай в ножички.

- На пять горячих со смазкой.

- Ладно.

Они уселись на деревянный тротуар и начали по очереди втыкать в землю перочинный ножик: просто, с ладони, броском, через плечо, солдатиком...

Миша первым закончил все фигуры. Генка протянул ему руку. Миша состроил зверскую физиономию и поднял кверху два послюнявленных пальца. Генке эти секунды кажутся часами, но Миша не ударил. Он опустил руку и сказал: "Смазка просохла", - и снова послюнявил пальцы. Это повторялось по нескольку раз, перед каждым ударом, пока Миша не влепил наконец Генке все пять горячих, и Генка, скрывая выступившие на глазах слезы, дул на посиневшую и ноющую руку.

Солнце поднималось все выше. Тени укорачивались и прижимались к палисадникам. Улица лежала полумертвая, едва дыша от неподвижного зноя.

Жарко. Надо искупаться.

Мальчики отправились на Десну.

Узкая, в затвердевших колеях дорога вилась полями, уходившими во все стороны зелено-желтыми квадратами. Квадраты спускались в ложбины, поднимались на пригорки, постепенно закруглялись, как бы двигаясь вдали по правильной кривой, неся на себе рощи, одинокие овины, задумчивые облака.

Пшеница стояла высокая, неподвижная. Мальчики рвали колосья и жевали зерна, ожесточенно сплевывая пристающую к небу шелуху. В пшенице что-то шелестело. Испуганные птицы вылетали из-под ног.

Вот и река. Приятели разделись, на песчаном берегу и бросились в воду, поднимая фонтаны брызг. Они плавали, ныряли, боролись, прыгали с шаткого деревянного моста, потом вылезли на берег и зарылись в горячий песок.

- А в Москве есть река? - спросил Генка.

- Есть. Москва-река. Я тебе уже тысячу раз говорил.

- Так по городу и течет? Как же в ней купаются? - Очень просто: в трусиках. Без трусов тебя к Москве-реке за версту не подпустят. Специально конная милиция смотрит.

Генка недоверчиво ухмыльнулся.

- Чего ты ухмыляешься? - рассердился Миша. - Ты, кроме своего Ревска, не видал ничего, а ухмыляешься! Глядя на приближающийся к реке табун лошадей, он спросил: - Какая самая маленькая лошадь? - Жеребенок, - не задумываясь ответил Генка.

- Вот и не знаешь! Самая маленькая лошадь - пони. Есть английские пони, они - с собаку. А японский пони - вовсе с кошку.

- Врешь! - Я вру? Если бы ты хоть раз был к цирке, то не спорил бы. Ведь не был? Скажи: не был?.. Ну вот, а споришь! Генка помолчал, потом сказал: - Такая лошадь ни к чему: ее ни в кавалерию, никуда.

- При чем тут кавалерия? Думаешь, только на лошадях воюют? Если хочешь знать, один матрос уложит трех кавалеристов.

- Я про матросов ничего не говорю, - сказал Генка, - а без кавалерии никак нельзя. Вот банда Никитского - все на лошадях.

- Подумаешь, "банда Никитского"!.. - Миша презрительно скривил губы. - Скоро Полевой поймает этого Никитского.

- Не так-то просто, - возразил Генка, - его уже год все ловят, никак не поймают.

- Поймают! - Тебе хорошо говорить, а он крушения устраивает. Отец уж боится поезда водить.

- Ничего, поймают.

Миша зевнул, зарылся глубже в песок и задремал. Генка тоже дремлет. Им лень спорить: жарко.

Солнце обжигает степь, и, спасаясь от него, молчаливая степь лениво утягивается за горизонт.

http://ribakow.narod.ru
viperson.ru

Док. 617498
Перв. публик.: 18.12.89
Последн. ред.: 25.09.12
Число обращений: 0

  • Рыбаков Анатолий. Кортик

  • Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``