В Кремле объяснили стремительное вымирание россиян
Ч.1. глава 12 Назад
Ч.1. глава 12
12

"Ввиду признания студентом Панкратовым своих ошибок восстановить его в институте с объявлением строгого выговора".

Праздника не получилось. Его исключение взбудоражило всех, восстановление - никого. Только Криворучко, подписывая новый Сашин студенческий билет, сказал:

- Рад за тебя.

Прежде такой грозный, он выглядел раздавленным - одинокий человек, досиживающий последние дни в своей кабинете.

- Как у вас? - спросил Саша.

Криворучко кивнул на кипу папок в углу.

- Сдаю дела.

Он достал печать из ящика громадного письменного стола. Студенты называли этот стол палубой. Они часто ходили к Криворучко, от него зависели стипендия, общежитие, карточки, ордера.

- Между прочим, я знаком с твоим дядей. Мы с ним были в одной партийной организации. Давно, году в двадцать третьем. Как его здоровье?

- Здоров.

- Передай ему привет, когда увидишь.

Саша стыдился своей удачи, он выкарабкался, а Криворучко нет.

- Может быть, вам обратиться к товарищу Сольцу?

- В моем деле Сольц бессилен. Мое дело зависит от другого...

Не глядя на Сашу, как бы про себя он добавил:

- Сей повар будет готовить острые блюда.

И насупился. Саша понял, какого повара он имеет в виду.

Потом Саша отправился к Лозгачеву. Тот улыбнулся так, будто рад его успеху.

- У Криворучко был?

Знал, что Саша был у Криворучко, и все же спросил.

- Оформил билет и пропуск, - ответил Саша.

Вошел Баулин, услышал Сашин ответ, сухо спросил у Лозгачева:

- Разве печать у Криворучко?

- Новый приступает с понедельника.

- Могла себе печать забрать.

Лозгачев пожал плечами, давая понять, что Глинская считает себя слишком высокопоставленным лицом, чтобы прикладывать печать.

Они по-прежнему занимаются своими делами, своими склоками, как будто ничего не произошло, не чувствуя ни вины, ни угрызений совести: тогда требовалось так, а теперь, когда восстановили, можно и по-другому... И Саше надо по-другому...

Они при нем говорят насмешливо о Глинской, не скрывают своей враждебности к ней - разве такая откровенность не подразумевает доверия?

Все это означало: "И тебе, Панкратов, надо по-другому. Теперь ты битый, второй раз не выкрутишься. Сольц далеко, а мы близко, и держись за нас. Парень ты молодой, неопытный, не закаленный, вот и промахнулся, мы понимаем, с каждым может случиться. Теперь ты знаешь, кто такой Криворучко, бей его вместе с нами. Взаимное доверие возникает только там, где есть общие враги. ,,Скажи мне, кто твои друзья" - это устарело! ,,Скажи, кто твои враги, я скажу, кто ты" - вот так сейчас ставится вопрос!"

- Жаловался тебе Криворучко? - спросил Лозгачев.

Не стоит связываться с ними. И все же не он, а они битые, не его, а их мордой об стол. Пусть не забывают.

- Мне-то что жаловаться, я не партколлегия.

Лозгачев поощрительно засмеялся.

- Все же товарищи по несчастью.

- "Товарищи"? - насмешливо переспросил Саша. - Так ведь его еще не восстановили.

В мрачном взгляде Баулина Саша почувствовал предостережение. Но этот взгляд только подхлестнул его. От чего предостерегает? Снова исключат? Руки коротки! Обожглись, а хотят выглядеть победителями. Это, мол, не Сольц тебя простил, это партия тебя простила. А мы и есть партия, значит, мы тебя простили... Нет, дорогие, вы еще не партия!

Лозгачев с насмешливым любопытством смотрел на него.

- Думаешь, Криворучко восстановят?

- Меня восстановили.

- Ты другое, ты совершил ошибку, а Криворучко матерый...

- Его когда-то исключили за политические ошибки и то восстановили, а уж за общежития...

- Что-то новое, - опускаясь в кресло и пристально глядя на Сашу, произнес Баулин, - раньше ты так не говорил.

- Раньше меня не спрашивали, а теперь спрашиваете.

- Раньше ты открещивался от Криворучко, - продолжал Баулин. - "Не знаю, не знаком, двух слов не говорил".

- И сейчас повторяю: не знаю, не знаком, двух слов не говорил.

- Так ли? - зловеще переспросил Баулин.

- Ты не прав, Панкратов, - наставительно проговорил Лозгачев, - партия должна очищать свои ряды...

Саша перебил его:

- От карьеристов прежде всего.

- Кого ты имеешь в виду? - нахмурился Лозгачев.

- Карьеристов вообще, никого конкретно.

- Нет, извини, - Лозгачев покачал головой, - партия очищает свои ряды от идейно-неустойчивых, политически враждебных элементов, а ты говоришь: надо в первую очередь от карьеристов. Надо, бесспорно. Но почему такое противопоставление?

Сашу раздражал ровный фальшивый голос Лозгачева, его холодное лицо, тупая ограниченность его вызубренных формулировок.

- Может быть, не будем приклеивать ярлыки, товарищ Лозгачев! Вы в этом уже поупражнялись. Я говорю: один карьерист наносит партии больше вреда, чем все ошибки старого большевика Криворучко. Криворучко их совершал, болея за дело партии, а карьеристу дороги только собственная шкура и собственное кресло.

Наступило молчание.

Затем Баулин медленно проговорил:

- Неважно резюмируешь, Панкратов.

- Как умею, - ответил Саша.

Они, конечно, перетолкуют, извратят его слова. Саша понял это, как только закрыл дверь лозгачевского кабинета.

Нашел с кем откровенничать! Он их не боится. Но глупо.

В аудитории Саша сел на свое место, его фамилию даже не вычеркнули из журнала. И все же не верилось, что все кончилось. Вся история с Сольцем казалась нереальной. Реальное - это институт, Баулин, Лозгачев, поникший Криворучко...

Он возвращался домой в переполненном вагоне трамвая. За окном быстро темнело - ранний, сумрачный зимний вечер. Напротив сидел нескладный мужичишко с редкой рыжей бороденкой, концы треуха свисали на рваный полушубок. Громадными подшитыми валенками он сжимал мешок, другой мешок лежал на скамейке, неуклюжие крестьянские мешки, набитые чем-то твердым и острым, всем мешали в тесном вагоне. Он беспокойно оглядывался по сторонам, спрашивал, где ему сходить, хотя кондукторша обещала предупредить. Но в глубине его искательного взгляда Саша чувствовал что-то суровое, даже жесткое. У себя дома этот мужичонка, наверно, совсем другой. Мысль о том, как меняется человек в разных условиях, Саша записал на обложке тетради с курсом мостов и дорожных сооружений, чтобы дома переписать в дневник, который то начинал, то бросал, а теперь твердо решил вести.

erLib.com

viperson.ru

Док. 605298
Перв. публик.: 03.11.07
Последн. ред.: 26.09.12
Число обращений: 0

  • Рыбаков Анатолий. Дети Арбата

  • Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``