В Кремле объяснили стремительное вымирание россиян
4. Мария Назад
4. Мария
В день отъезда решила, что это фото - талисман, и если талисман останется здесь, я обязательно вернусь в свой дом. Так и случилось, хотя именно та карточка, что висела на стене, пропала. Но копия этой карточки, которая в те годы хранилась в альбоме, уцелела и до сих пор со мной, хотя теперь у меня совсем другой дом на другом конце земли. Выходит, это изображение - и вправду талисман. Пожалуй, тот убогий домик в Лераке был тогда единственным по-настоящему моим домом, первым моим домом, и мне было больно покидать его, оставлять сиротой. Именно сиротой, как дорогого покойника, только что зарытого в землю, когда после похорон все расходятся с кладбища, настраиваясь на поминальное застолье, а он остается в одиночестве под землей.

С улицы донесся шум мотора. Это подъехал Петя. Пора в путь. Жизнь в очередной раз менялась. Неужели старик зовет меня для разборки пыльных архивов? Чепуха. Впереди - неизвестность, наверняка - опасность. Чувствовала нюхом. Похоже, семь лет тихой жизни позади. Это предчувствие почему-то вдруг меня развеселило. Верно говорят: горбатого могила исправит. Мой Гришка, мой Жорж - в могиле. Вот его-то она уже исправила. Только он мог бы удержать меня. Сам такой же, как я. Но он твердо, в течение лет семи-восьми, держался и меня держал. А ведь приезжали, подкатывали с предложениями - из Белграда, из Бухареста. Нет, нет и нет, мы живем тихо, у нас такси, у нас - гараж. Отстаньте. Теперь Гриша в могиле А Франсуа? Фран-суа - лучше о нем не вспоминать. Жалко его? Жалко, конечно. Но, как бы честно, не лукавя, - что он для меня? Наверное, просто временное убежище

В открытое окно автомобиля врывался свежий ветер, тополя по обе стороны дороги раскачивались, и мне казалось, что они сами этот ветер и делают. Вот эту иллюзорную мелочь почему-то отчетливо помню, хоть прошло с тех пор почти сорок лет. Рядом со мной сидел за рулем румяный мальчик.

- Петя, вам сколько лет?

Щека его, обращенная ко мне, румянится сильнее, наливается краской.

- Двадцать два. А вам?

Кладу руку ему на колено.

- Почти тридцать пять. По-твоему, я старуха?

- Нет, что вы. Только, пожалуйста, уберите руку. А то мы разобьемся.

- Скажи, тебе было хорошо со мной?

Коротко оборачивается ко мне, коротко благодарно улыбается.

- Очень хорошо, - говорит он серьезно. А потом, помолчав: - Мария Игнатьевна, может быть, вы выйдете за меня замуж?

Кажется, тогда это предложение руки и сердца меня рассмешило, я усмехнулась. Петя обиженно надулся.

- Петя, видите рощу впереди? - говорю. - Давайте туда свернем.

- Зачем?

- Затем.

Автомобиль побежал неровно, задергался, но все же благополучно свернул
с шоссе на проселок.



В Париж мы приехали на следующий день утром в назначенное время. Увидела Аркадия Сергеевича издали. Высокий, в мешковатом костюме и вытертой шляпе, он стоит на краю тротуара. Мимо торопятся, исчезая в подземелье метро, бледнолицые парижские пролетарии. Его слегка сутулая аристократическая фигура здесь, на этой рабочей окраине, совершенно неуместна. Ну и конспиратор, неужели другого места для тайного свидания не придумал? Устроились мы с ним на заднем сиденье авто. Он назвал Пете гостиницу, где мне предстояло остановиться. Едем.

- Провалы наводят на мысль о предательстве, - говорит он. - Причем о предательстве в высшем руководстве организации. О походах обычно знают человек десять. И все - особо доверенные лица.

Умолкает. Я тоже молчу. Жду продолжения. Думаю: я-то тут при чем? Ничего про эти дела давно не знаю. Старик вздыхает и наконец произносит:

- Нужно поехать в Москву и узнать - кто предатель? Кто из наших - московский агент?

Я, конечно, ожидала чего-нибудь в этом роде. Но такое! Лучше сразу провалиться в преисподнюю, где для меня уже приготовлено место, или взлететь прямо на небеса, хоть меня там никто не ждет. Так вот взять и поехать? Разве в Москву ездят? Туда уже давно просто так не ездят, а трудно и опасно пробираются. Семь лет назад я там побывала, причем нелегально, но теперь, когда режим укрепился и всерьез ощетинился?

- Узнать - где? Спросить у Сталина? - кажется, сказала я и, наверное, по-идиотски заморгала. Это за мной изредка водилось. Понимала, что затея эта безумна, опасна, и вместе с тем вдруг почувствовала, что отказаться я не в силах. Я должна ввязаться в эту игру! Если откажусь, буду потом корить себя всю оставшуюся жизнь.

- Думаешь, я выжил из ума? - Чертов старик кашляет, усмехается. - Вот и Вера приписывает мне склероз. А зря. Кроме тебя, мне некому довериться. Здесь тебя никто не знает. Забыли. И ты опытная.

- Я ведь еще не сказала "да".

- А мне показалось Конечно, ты пройдешь серьезную подготовку

- Какую?

- Значит, ты согласна?

- Черт вас подери, Аркадий Сергеевич, - говорю, понимая, что попалась. - Простите Подготовка

- В Совдепии теперь даже говорят по-другому. Одеваются не так, как здесь. Ну и разные житейские подробности, названия, термины - все другое. Их нужно знать, чтобы не провалиться. Жизнь там совершенно иная Ну как, согласна?

- Сколько же времени я там пробуду?

Старик пожимает плечами.

- Смерти моей захотели?

- Нет. Ты что?

- Тогда как же?

- У меня нет иного выхода, - говорит он печально.

www.zvezdaspb.ru

Док. 539900
Перв. публик.: 19.01.08
Последн. ред.: 27.01.09
Число обращений: 319

  • Дмитрий Долинин: Лейтенант Жорж

  • Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``