Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
ТРОН Назад
ТРОН

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Дэвид Эддингс
Хроники королевства Эления 1-3

Сапфирная роза
РУБИНОВЫЙ РЫЦАРЬ
АЛМАЗНЫЙ ТРОН


Дэвид Эддингс. Сапфирная роза
(Хроники королевства Эления, книга третья)

Пролог

    Отт и Азеш - извлечение из `Краткой истории Земоха`,
составленной на историческом факультете Борратского университета.


    Вторгнувшись в Эозию с востока, из степей срединной Дарезии,
эленийские племена постепенно вытесняли разрозненные кучки стириков.
Последними пришли самые отсталые роды, осевшие в Земохе. Города их
состояли из грубых хижин, много уступавших постройкам их сородичей в
Западных королевствах. К тому же природа Земоха гораздо суровее
нашей, и тамошние жители с трудом добывали себе пропитание. Церковь
мало обращала внимания на этот бедный край, и многие храмы и
часовни стояли заброшенными, и страну охватывало язычество, чьи
нечистые обряды повсеместно распространяли стирики. Видя, какие
плоды приносят их соседям-стирикам знания сокровенных искусств, все
больше и больше эленийских крестьян становились отступниками. Целые
эленийские деревни в Земохе обращались в язычество. Храмы стали
посвящаться стирикским богам и всюду воцарились богомерзкие
языческие культы. Смешанные браки между эленийцами и стириками
стали обычным делом, и к концу первого тысячелетия Земох уже никоим
образом нельзя было назвать эленийским народом. Язык их настолько
изменился, что западные эленийцы перестали понимать своих восточных
соседей.
    В одиннадцатом столетии один из козопасов горного селения
Ганда, что в срединном Земохе, пережил престранное событие, коему
суждено было оказаться краеугольным камнем истории мира. Разыскивая
среди горных отрогов потерявшуюся козу, молодой пастух по имени Отт
набрел на упрятанную лозами дикого винограда раку, возведенную в
древности стирикскими язычниками, посвященную одному из их
многочисленных богов, чей уродливый идол стоял посреди капища.
Отдыхая там от погони за убежавшей козой, Отт услышал гулкий глас,
обратившийся к нему на стирикском языке.
    - Кто ты такой? - вопросил голос.
    - Мое имя Отт,- в испуге ответил пастух, припоминая стирикские
слова.
    - И ты пришел сюда, чтобы пасть ниц и поклоняться мне?
    - Нет,- правдиво отвечал козопас.- Я только разыскиваю мою
козу.
    Голос долго молчал, а потом раздался снова:
    - Я очень могущественен, и если ты будешь поклоняться мне, я
могу многое сделать для тебя. Говори, чего ты хочешь! Уже много, очень
много лет никто не приходил сюда, и я соскучился по жертвам и душам
поклоняющихся мне.
    Отту и в голову не пришло усомниться, что голос принадлежит
одному из молодых пастухов, пасущих свои стада поблизости, и он
решил подыграть шутке.
    - Ну,- ответил он,- я хочу быть королем мира, жить вечно, иметь
множество прекрасных наложниц, делающих все, что я захочу, и чтобы у
меня были груды золота и прочих сокровищ, и еще я хочу получить свою
сбежавшую козу.
    - И за это ты готов отдать мне свою душу?
    Отт почесал в затылке. Он едва представлял, что у него есть
душа, и потеря ее не казалась пастуху чем-то страшным. К тому же он
решил, что если владелец неведомого голоса не шутит, то в случае
невыполнения хотя бы одного из обещаний договор будет
недействительным.
    - Ну что ж, хорошо, я согласен,- равнодушно заявил козопас.- Для
начала я хотел бы увидеть свою козу, как доброе предзнаменование.
    - Так обернись и получи свою потерю обратно,- провозгласил
бесплотный голос.
    Отт обернулся. И правда, позади него беглая коза лениво
обдирала листья с ближайшего куста, бросая на него любопытные
взгляды. В сердце этого дикого пастуха уже тогда угнездился порок - он
любил причинять боль беспомощным созданиям Божьим, не прочь
сыграть с кем-нибудь злую шутку, украсть что-либо при случае или
обесчестить беззащитную девушку, когда это было безопасно. Он был
скуп, неряшлив и самолюбив. Когда он привязывал козу к ветке, его
голова быстро заработала, нечестивые мысли зароились в ней подобно
мухам над кучей падали. Раз уж это стирикское божество смогло
пригнать сюда его козу, то и на остальное оно тоже может быть
способно. Отт решил, что ему выпал счастливый случай.
    - Ладно,- сказал он, прикидываясь простачком,- сейчас одна
молитва, в обмен на козу, а об остальном поговорим потом. Покажись. Я
не собираюсь кланяться пустому месту. Я должен знать это, чтобы
должным образом произнести мою молитву.
    - Я - Азеш! - загремел голос.- Самый могущественный из Старших
богов. И если ты будешь поклоняться мне и приведешь других, то
получишь от меня гораздо больше, чем у тебя хватило воображения
попросить. Я возвеличу и обогащу тебя сверх всякого воображения.
Самые прекрасные женщины будут твоими. Я подарю тебе бессмертие. И
более того - власть над миром духов, какой еще не обладал ни один
человек. Все, что я хочу взамен, Отт - это твоя душа и души тех, кого ты
приведешь ко мне. Мой голод и одиночество мое непомерны, и так же
велики будут мои награды тебе. А теперь взгляни на мое лицо и трепещи!
    Воздух вокруг грубого каменного идола задрожал, и Отт узрел
над ним парящий в воздухе образ Азеша. В ужасе отшатнувшись, он пал
ниц и извивался в пыли подобно червям и гадам. В душе Отт был трусом,
и, боясь, что ужасный демон сотворит с ним что-нибудь страшное,
ужасно опасался за свою шкуру.
    - Молись, Отт! - воскликнул демон.- Я жажду твоего поклонения.
    - О могущественнейший, великий А- Азеш. Бог богов и владыка
мира, услышь мою молитву и прими мое смиренное поклонение и мои
жалкие хвалы. Я пыль под твоими ногами, песчинка рядом с горой.
Хвала и благодарение тебе за возвращение моей заблудшей козы,
которой не избежать хлыста, как только я доберусь до дому.- Трясущийся
от страха Отт надеялся, что молитвы будет достаточно Азешу, или, по
крайней мере, это даст ему возможность сбежать.
    - Поклонение твое, Отт,- проговорил демон,- едва ли
удовлетворит меня. В дальнейшем, надеюсь, ты будешь более удачен. А
теперь ступай! Возвращайся завтра на утро.
    Отт устало потащился домой, клянясь никогда более не
приходить в это место, но ночью, когда он метался на грубом ложе в
своей грязной хижине, перед его глазами вставали видения огромного
богатства и прекрасных девушек, раболепно выполнявших все желания
его похоти.
    На рассвете он поднялся с решением отправиться к заброшенному
капищу. Если что, думал он, всегда можно попросту убежать.
    Так началось поклонение простого земохского козопаса демону
стирикского пантеона, демону, имя которого сами стирики боялись даже
произнести вслух - так велик был их страх перед этим исчадием
преисподней. Шли столетия, и Отт понимал, что теперь он полностью
порабощен. Азеш не удовлетворялся только молитвами и жертвами, он
требовал свершения целых богомерзких мистерий в свою честь. Бывший
пастух становился все угрюмее, а демон поглощал его разум и душу. Отт
уже прожил дюжину положенных человеку жизней, его руки и ноги
усохли, а живот и голова раздулись, покрылись складками жира. Его
кожа приобрела зеленоватый оттенок, из-за того, что главный служитель
Азеша никогда не бывал на солнце - он ненавидел дневное светило.
Богатства Отта был безмерны, но не приносили ему никакой радости, и
ласки множества наложниц оставляли его равнодушным. Легионы бесов
исполняли его малейшие прихоти, но Отту нечего было приказать им, он
уже имел все, что мог пожелать. Единственной радостью в его жизни
было наблюдать мучения беспомощных трепещущих жертв в застенках.
    В начале третьего тысячелетия, когда Отт перевалил уже за
девятисотлетний рубеж своей жизни, он приказал перенести того самого
грубого идола, возле которого впервые встретился со своим хозяином, в
город Земох, на северо-восточном плоскогорье. Огромное подобие Азеша
было возведено, чтобы заключить в своем каменном чреве грубого
старинного болвана, и помещено в титанический храм. Рядом с мерзким
капищем возвышался связанный с ним подземными лабиринтами дворец
Отта, чьи стены были выложены пластинами чистого золота и
инкрустированы жемчугом, ониксом и халцедоном, капители колонн
украшали огромные рубины и изумруды.
    Отт провозгласил себя императором Земоха, и слова его были
повторены насмешливым голосом Азеша, прогремевшим под сводами
гигантского храма, и легионы демонов вторили своему повелителю.
    Так начались ужасные времена правления Отта. Истинная вера
жестоко истреблялась по всему Земоху, всюду насаждался сатанинский
культ Азеша. Тысячи младенцев и девственниц приносились в жертву в
храмах и капищах проклятого демона. И все же целое столетие ушло у
Отта и его приспешников, чтобы задушить все ростки веры и благочестия
в несчастной стране. Безудержная жестокость воцарилась в Земохе, а
дьявольские Азешевы ритуалы становились все кровавее.
    В двадцать пятом столетии Отт рассудил, что все готово для
выполнения воли его темного покровителя, и стянул огромные армии,
состоящие из людей и порождений мира тьмы к западным границам
Земоха. Вскоре Отт нанес первый удар - его армии вторглись на равнины
Пелозии, Лэморканда и Каммории. Никаких самых ужасных деяний не
хватало, чтобы утолить жестокость земохских орд, и зверства их не будут
здесь описаны, дабы не омрачать дневной свет. Небеса почернели от стай
стервятников и ворон, воздух был отравлен зловонием гор
разлагающейся плоти. Армии Отта с уверенностью продвигались вглубь
Западных королевств полностью полагаясь на могущество своих адских
союзников, но они недооценили могущество и доблесть рыцарей Храма.
Великая битва произошла на Лэморкандской равнине, к югу от озера
Рандера. Великие рати сошлись на том памятном поле, огромна была
битва, сталь против стали, меч против меча, копье против копья, но еще
грандиознее была схватка сил сверхъестественных. Волны
всепоглощающей тьмы и поля нестерпимого сияния низвергались с
грозовых небес на равнину. Беспрерывно вспыхивали молнии, раскаты
грома сливались в лишающий сознания гул. Люди тысячами гибли в
чародейском пламени и черных провалах сотрясаемой магическими
силами земли. Много дней длилась битва, но в конце концов земохцы
были отброшены назад. Их отступление, сначала медленное и
планомерное, постепенно превратилось в паническое бегство.
    Победа досталась эленийцам ужасной ценой. Не меньше
половины рыцарей Храма нашли свою смерть в этой битве, и в армиях
эленийских королей счет погибшим вели на десятки тысяч. Западные
королевства были слишком истощены, чтобы преследовать земохов за их
границами.
    Отт, к тому времени столь разжиревший, что ноги уже не
выдерживали веса тела, был на носилках принесен в храм, чтобы
предстать перед Азешем. Император пал ниц перед идолом, рыдая и моля
о прощении.
    После долгого молчания Азеш заговорил.
    - В последний раз, Отт,- прошелестел дьявольский голос.- В
последний раз я снизойду к твоим просьбам. Я должен обладать
Беллиомом! И ты должен добыть его для меня, иначе любой из
замученных тобой пленников не позавидует твоей участи. Если мои
милости не сподвигают тебя быть достаточно расторопным, то может
быть пытки помогут лучше. Ступай, Отт. Добудь для меня Беллиом. И
помни, Отт, если ты снова не сделаешь этого, смерть твоя будет длиться
миллионы лет.
    Отт уполз от идола, скуля от страха и извиваясь, как червяк.
    И еще пребывая на развалинах своего поражения, он начал
строить новые планы, кои должны были привести мир к царству
вселенского ужаса.



Часть первая. Базилика

Глава 1

    Водопад продолжал свое бесконечное падение в ущелину посреди
пещеры. Оглушительный всплеск от падения тела Гверига наполнил грот
колокольными отзвуками. Спархок стоял на коленях перед пропастью,
крепко сжимая в кулаке Беллиом. В голове его не было никаких мыслей.
Лучи солнца, играющие в струях, слепили глаза, гул воды оглушал.
    В пещере пахло застарелой вековой сыростью. Туманистые
брызги оседали на камни, блестя и переливаясь в свете стремительного
потока и отражая последние отсветы сияния исчезнувшей Афраэли.
    Спархок медленно опустил глаза и взглянул на самоцвет. Даже
при беглом взгляде чувствовалось, какую мощь заключает в себе
Сапфирная Роза. Из глуби ее ажурного сердца исходило дрожащее
свечение, голубое по краям лепестков и становящееся все темнее к центру,
наливавшемуся ночной синевой. Сила, исходящая от камня, причиняла
ощутимую боль руке, и что-то в глубине разума предупреждало об
опасности, которую несет в себе этот хрупкий прозрачный цветок.
Спархок встряхнул головой, с трудом отводя глаза от завораживающего
сияния.
    Пандионец оглянулся, ловя последние отблески света Афраэли,
как будто надеясь найти у девочки-богини защиту от своего внушающего
страх приобретения. Но не только защиты хотел он, ловя последние
искорки белого пламенистого сияния - ему хотелось сохранить хотя бы их
в глубине сердца вместе с воспоминанием об этом крошечном чудесном и
непостижимом существе.
    Сефрения вздохнула и медленно поднялась на ноги. Лицо ее
посерело, глаза смотрели на спутников устало.
    - Мы должны сейчас же покинуть это место, дорогие мои,-
сказала она печально.
    - Может, останемся еще на пару минут? - дрогнувшим голосом
спросил Кьюрик.
    - Лучше не делать этого. Оставшись здесь ненадолго, мы захотим
задержаться еще и найдем этому оправдание, а потом- потом мы можем
вообще не захотеть покинуть это место,- Сефрения взглянула на
Беллиом.- Прошу тебя, спрячь его, Спархок, и прикажи ему быть тихим.
Его присутствие пагубно для нас.- Сказав так, она переложила меч сэра
Гарреда к камню и пробормотала заклинание. Острие клинка запылало
голубовато-белым светом, освещая обратную дорогу сквозь темные
глубины гверигова грота.
    Спархок убрал Беллиом за пазуху и нагнулся за копьем Алдреаса.
Он поежился от прикосновения пропотевшей подкольчужной рубахи,
чувствуя непреодолимое желание поскорее от нее избавиться.
    Кьюрик поднял окованную железом каменную палицу карлика-
тролля. Взвесив на руке это ужасное орудие, он хладнокровно отправил
его вслед за хозяином.
    Сефрения подняла сияющий меч над головой, и они трое
направились через усыпанную драгоценностями сокровищницу к
спиральной галерее, ведущей на поверхность.
    - Как ты думаешь, мы увидим ее снова? - прошептал Кьюрик,
когда они начали подъем.
    - Афраэль? Кто знает. Она всегда так своевольна и
непредсказуема,- мягко проговорила Сефрения.
    Некоторое время они взбирались молча. Галерея неуклонно
забирала влево. Спархока охватило странное ощущение пустоты.
Спускались сюда они вчетвером, а теперь их только трое. Потом его
обеспокоило еще кое-что.
    - А сможем мы как-нибудь спрятать пещеру? - спросил он свою
наставницу.
    Сефрения пристально посмотрела на него.
    - Конечно, если ты пожелаешь. Но зачем?
    - Трудно объяснить это словами, матушка.
    - Мы же получили то, что искали, Спархок. О чем же ты теперь
беспокоишься? Что страшного, ежели какой-нибудь бродяга наткнется на
этот грот?
    - Я не уверен-- Спархок нахмурился,- но если какой-нибудь
талесийский крестьянин найдет вход, он ведь может добраться и до
сокровищницы.
    - Да, если ему хватит смелости и упорства.
    - Да, и не пройдет и пары месяцев, как сюда сбежится пол-
Талесии.
    - Ну и что тебя беспокоит? Ты хочешь сам заполучить сокровище
Гверига?
    - Не думаю. Жадность - привилегия Мартэла.
    - Так что же, в конце концов?
    - Это особое место, Сефрения.
    - В каком смысле?
    - Теперь оно священно,- расспросы волшебницы начинали
раздражать его.- Нам здесь явилась богиня, и пещера не должна быть
осквернена толпой пьяных и трясущихся от жадности охотников за
драгоценностями. Я бы чувствовал то же самое, если бы кто-то покусился
на ризницу эленийского храма.
    - Спархок,- Сефрения растроганно обняла рыцаря.
    - Так мы сможем спрятать вход в пещеру?
    Сефрения что-то пробормотала, потом остановилась и
нахмурилась.
    - Подождите здесь,- сказала она и, прислонив меч к стене галереи,
прошла немного назад по проходу к самому краю круга света,
отбрасываемого светящимся клинком, и задумалась. Постояв так
немного, вернулась обратно.
    - Я хочу попросить тебя кое о чем опасном, Спархок,- мрачно
сказала она.- Хотя, надеюсь, с тобой все будет в порядке. Образ Афраэли
еще ярок в твоем сердце, и это защитит тебя.
    - Что я должен сделать?
    - Мы используем Беллиом, чтобы сокрыть пещеру. Есть, конечно,
и другие способы, но надо же убедиться, что камень принимает твою
власть. Полагаю, что так оно и будет, но проверить не лишне. Ты должен
быть сильным, Спархок. Камень может не захотеть выполнить твою
волю, и тебе придется заставить его.
    - Мне и раньше приходилось иметь дело с упрямцами,- пожал
плечами Спархок.
    - Не думай, что это будет легко, дорогой. Ну, идем.
    Они продолжили подъем по спиральной галерее. Рев водопада
стихал далеко позади. Отдаляясь, монотонный гул воды распадался на
множество отдельных голосов, многократно отражаясь от неровных
каменных стен грота. Вместе со звуком менялось настроение Спархока.
Усталая радость от достижения долгожданной цели и трепет перед
явлением истинного лица Афраэли сменялись глухим страхом перед
зловещей темнотой каменного нутра гор. Темнота эта пугала его как
когда-то давно, в детстве. Безликие тени притаились вне круга света от
их светильника - меча, и злорадно скалились там, замышляя козни
против затерявшихся в подземелье людей. Он нервно оглянулся через
плечо. Казалось, где-то далеко позади, в темноте, что-то двигалось. Он
разглядел только неясный перелив густой, глубокой тьмы, заметный
только краем глаза, нечто смутное, бесформенное и жуткое. Когда же он
бросал туда прямой взгляд, ничего, кроме темноты видно не было.
    - Дурь какая-то,- досадливо пробормотал он и двинулся дальше,
стараясь не оказываться вне круга света.
    На поверхность они выбрались в полдень. После пещерной тьмы
лучи солнца жгли и ослепляли. Спархок облегченно вздохнул и полез за
пазуху, чтобы достать камень.
    - Еще рано, Спархок,- остановила его Сефрения.- Не стоит
рисковать. Эта нависающая скала может свалиться нам прямо на головы.
Сначала отойдем к нашим лошадям.
    - Тебе придется научить меня нужному заклинанию,- сказал
Спархок, когда они перебирались через заросшее ежевикой озерцо у
входа в пещеру.
    - Заклинаний не потребуется. У тебя есть самоцвет и кольца.
Остается только отдать приказ. Как это сделать, я тебе покажу. Когда
спустимся.
    Они спустились по скалистому ущелью на травянистое плато, к
месту последней своей ночевки. Солнце уже клонилось к закату, когда
они добрались до своих палаток и лошадей. При виде Спархока Фарен
прижал уши и оскалил угрожающего вида зубы.
    - Ну, что случилось? - спросил у него Спархок.
    - Он чувствует Беллиом,- объяснила Сефрения,- и это ему не
нравится. Дай ему немного привыкнуть, а пока держись подальше от
жеребца,- она окинула взглядом ущелье и решительно заявила: - Да,
пожалуй, здесь будет безопасно. Достань Беллиом и возьми его в обе
руки так, чтобы кольца прикасались к нему.
    - А повернуться лицом к пещере разве не нужно?
    - Не обязательно. Беллиом и так поймет, о чем ты говоришь.
Теперь представь себе пещеру, вспомни, как она выглядит, ощути ее, даже
почувствуй запах. Теперь представь, что потолок содрогается и рушится.
Камни откалываются, падают вниз, из них вырастают огромные завалы.
Будет много шума и ветер вынесет из пещеры огромные облака пыли.
Груды обломков завалят вход в пещеру. Не позволяй ничему отвлекать
твое внимание. Старайся твердо держать образы в своей памяти.
    - Это будет посложнее, чем обычное заклинание.
    - Да, хотя, если рассудить, это вовсе и не заклинание. Ты имеешь
дело со стихийной магией. Соберись, Спархок. Чем подробнее будет
картина у тебя перед глазами, тем могущественнее будет ответ Беллиома.
Когда образ явственно встанет у тебя перед глазами, прикажи камню
исполнить все это.
    - Я должен говорить на языке Гверига?
    - Точно не могу сказать, но попробуй сначала на эленийском.
    Спархок припомнил вход в пещеру, огромный сводчатый зал и
спиральную галерею, ведущую в сокровищницу.
    - А свод над водопадом? Его тоже нужно разрушить? - спросил
он.
    - Вряд ли. Речка должна снова выходить на поверхность ниже
ручья. Если ты завалишь ее, она может пересохнуть, или изменить русло.
Кто-то может заметить это и начать поиски. Кроме того, это ведь не
простая пещера.
    - Да.
    - Тогда постарайся сохранить ее.
    Спархок нарисовал себе в воображении содрогающийся потолок
галереи, катящиеся с грохотом валуны и облака каменной пыли.
    - Что я должен сказать? - спросил он.
    - Назови его Голубая Роза`. Так его называл Гвериг, и он должен
узнать свое имя.
    - Голубая Роза! - повелительно воскликнул Спархок.- Разрушь
пещеру, как того хочу я.
    Самоцвет потемнел и яростные вспышки красного пламени
полыхнули в его сердце.
    - Он противится тебе,- проговорила Сефрения.- Об этом я тебе
говорила. В этой пещере он был рожден, и ему не хочется разрушать ее.
Заставь его, Спархок!
    - Делай то, что я приказал, Голубая Роза! - рявкнул Спархок,
сосредоточивая всю свою волю на самоцвете. Он почувствовал, как
сапфир содрогнулся у него в руках. Дикий восторг охватил его, когда
мощь камня подчинилась.
    В недрах гор зародилось низкое угрюмое ворчанье. Земля
содрогнулась и, казалось, пошла волнами, скалы покрылись трещинами,
по ущелью покатились огромные каменные глыбы. Огромный утес над
входом в пещеру тролля рухнул в мшистое озерцо, превратившись в груду
гигантских угловатых валунов. Даже на таком расстоянии от грохота
закладывало уши, ветер нес на север клубящиеся облака пыли. И снова,
как в спиральной галерее, на краю зрения Спархока шевельнулась какая-
то тень, темная и полная злорадного любопытства.
    - Как ты себя чувствуешь теперь? - пристально посмотрев на него,
спросила Сефрения.
    - Немного странновато. Ощущаю в себе какую-то силу, какой
раньше не было.
    - Лучше не думай об этом. Вспоминай Афраэль, сосредоточься на
ней. Забудь о Беллиоме, и пока это твое чувство не исчезнет, не смотри на
него.
    Спархок послушно убрал сапфир за пазуху.
    - Похоже, здесь мы все закончили,- сказал Кьюрик, прищуриваясь
на перегороженное завалами ущелье.
    - Да,- согласилась Сефрения.- До пещеры теперь никому не
добраться. А теперь пора подумать и о другом, милорды.
    Кьюрик вздохнул, расправил плечи и огляделся вокруг.
    - Займусь-ка я костром,- проворчал он и отправился за
хворостом. Спархок принялся копаться в мешках и тюках, разыскивая
что-нибудь на ужин.
    Отужинав, они расселись вокруг костра.
    - Каково оно было, Спархок? - поинтересовался оруженосец.- Я
про Беллиом.- Он взглянул на Сефрению.- Теперь-то о нем уже можно
поговорить?
    - Увидим. Расскажи ему, Спархок.
    - Ничего такого испытывать мне раньше не приходилось. Мне
вдруг показалось, что ростом я вот с эту скалу, и все на свете мне под
силу. Я поймал себя на том, что осматривался вокруг, выглядывая еще
какой-нибудь утес, чтобы и его разломить надвое.
    - Хватит, Спархок! - резко оборвала его Сефрения.- Беллиом
пытается завладеть твоими мыслями, он хочет, чтобы ты опять прибег к
его мощи. Постарайся думать о чем-нибудь другом.
    - Об Афраэли, например? - сказал Кьюрик.- Или она тоже опасна?
    - О да,- улыбнулась волшебница,- чрезвычайно опасна. Она
может завладеть вашими душами даже быстрее, чем Беллиом.
    - Твое предупреждение запоздало, матушка, похоже, она уже
успела это сделать. Мне ее недостает.
    - Но не терзайся особенно, Кьюрик. Она ведь и сейчас с нами.
    - Да? Где же она? - оруженосец оглянулся.
    - Ее дух здесь.
    - Но все ж это не то, что раньше.
    - Давайте лучше вернемся к Беллиому.
    - Надо что-то делать. Хватка у него даже крепче, чем я думала,-
Сефрения поднялась и подошла к своей котомке. Порывшись в ней, она
достала холщовый мешочек, большую иглу и моток красной пряжи. Все
это пошло в дело - волшебница уселась у костра и принялась вышивать
на холстине странный разбросанный узор. Губы беззвучно шевелились на
напряженно сосредоточенном лице.
    - Что-то не клеится у тебя, матушка,- заметил Спархок.- Рисунок-
то неровный.
    - Так нужно. И, прошу тебя, не отвлекай меня от дела, Спархок,-
некоторое время она еще вышивала, потом воткнула иглу в рукав,
поднесла свое рукоделие к огню и напряженным голосом заговорила по-
стирикски. Огонь затанцевал, поднимаясь и опускаясь, подчиняясь ритму
ее речи. Внезапно пламя полыхнуло, едва не опалив холщовый мешочек в
руках Сефрении.- Теперь, Спархок,- сказала она,- клади сюда сапфир.
Будь тверд, он, наверное, станет противиться.
    Спархок был несколько озадачен, но подчинился - вытащив
самоцвет из-за пазухи, попытался засунуть его в мешочек. Камень
буквально жег ему руки, в ушах гремел оглушительный протестующий
вой. В голове вдруг появилась мысль, что то, что он пытается сделать,
просто-напросто невозможно. Стиснув зубы, Спархок с усилием втиснул
камень в мешок и, собрав последние остатки воли, смог наконец разжать
руку и выпустить своенравную драгоценность. Сефрения тут же туго
перевязала горловину мешка веревкой, затянув ее концы в мудреный узел
и обвив этот узел остатками красной пряжи.
    - Ну вот,- вздохнула она,- это должно помочь.
    - А что ты сделала? - спросил Кьюрик.
    - Я обратилась к Афраэли. Она, конечно, не может лишить
Беллиом силы, но может оградить от его козней нас и других. Это не
лучшее, что можно сделать, но на скорую руку ничего другого не
получится. Потом придумаем что-нибудь понадежнее. Возьми его теперь,
Спархок. И постарайся, чтобы кольчуга всегда ограждала тебя от этого
мешочка. Это тоже может помочь. Афраэль однажды сказала, что
Беллиом не выносит прикосновения стали.
    - Не слишком ли ты осторожничаешь, Сефрения? - спросил
Спархок.
    - Не знаю. Мне никогда не приходилось иметь дела ни с чем
таким. Я даже не представляю себе, где кончается его власть. Но о его
могуществе я наслышана, он опасен даже для богов.
    - Для всех, кроме Афраэли,- вставил Кьюрик.
    Сефрения покачала головой.
    - Даже Афраэль была в опасности, когда держала его в руках,
поднявшись из пропасти.
    - Почему она не захотела оставить его себе?
    - Моя богиня любит нас. И может быть это - наша единственная
защита против него. Это чувство для Беллиома непостижимо.
    Этой ночью Спархок спал плохо, беспрестанно мечась на одеяле.
Во сне ему чудилась Сапфирная роза, висящая в воздухе перед его
глазами, излучая завораживающее сияние. Из сердца этого сияния
изливался звук - песня, притягивающая к себе все существо Спархока.
Вокруг, почти вплотную к нему, теснились неясные тени. Черная тяжелая
ненависть исходила от них. А вне круга беллиомова света виден был
уродливый идол Азеша, расколотый им в Газеке. На лице идола
отражались то похоть, то жадность, то ненависть, то презрение,
рожденное уверенностью в собственной абсолютной власти.
    Все они - Беллиом, тени и Азеш - давили на душу Спархока
тяжким бременем, и он собирал все силы, чтобы бороться с ними. Власть
их была огромна, и тело его и мозг казалось вот-вот разорвутся на части.
    Он попытался закричать и проснулся.
    Он сел и, почувствовав, как с него градом катится пот, крепко
выругался. И без того он был истощен, а теперь еще этот сон, от
которого усталость только сильнее. Спархок снова улегся, надеясь, что
может быть на этот раз удастся погрузиться в забвение без сновидений.
    Однако стоило ему смежить веки, как все началось сначала, снова
он боролся с непомерным могуществом Беллиома, Азеша и обступающих
его теней.
    Вдруг сквозь песнь Беллиома и шорохи теней Спархок услыхал
знакомый детский голосок.
    - Не позволь им напугать себя. Все, что им под силу - это лишь
напугать. Не поддавайся.
    - Зачем им это?
    - Потому что они сами боятся. Тебя.
    - Меня? Это смешно, Афраэль. Я всего-навсего человек.
    Зазвенели серебряные колокольчики - Афраэль рассмеялась.
    - Как ты наивен иногда, папочка. Ты не просто человек. Кое в
чем ты могущественнее самих богов. А теперь спи, я отгоню их, и они
больше тебе не помешают.
    Нежные губы легко прикоснулись к его щеке и пара маленьких
рук обвила его разгоряченную голову. Пугающие образы его кошмара
заколебались, потеряли силу и яркость, а потом и вовсе исчезли.
    Прошло, наверное, несколько часов. Кьюрик вошел в палатку и
потряс его за плечо.
    - Который теперь час? - сонно спросил Спархок.
    - Что-то около полуночи,- ответил оруженосец.- Накинь-ка плащ,
там прохладно.
    Спархок поднялся, натянул кольчугу, перевязь с мечом и плащ. За
пазуху он засунул холщовый мешочек с Беллиомом.
    - Приятных сновидений,- пожелал он Кьюрику и вышел из
палатки.
    В небе сияли яркие звезды, молодой месяц только показался над
зубчатой горной грядой на востоке. Спархок отошел от костра, чтобы
глаза как следует привыкли к темноте. Горный воздух и правда был
холодным, изо рта шел пар.
    Сновидение продолжало вселять в его душу знобящее
беспокойство, хотя картины, встававшие перед ним во сне, теперь
расплылись, потеряли четкость. Единственное, что он помнил ярко, как
наяву - это прикосновение нежных губ к своей щеке. Спархок встряхнулся
и решительно прогнал мысли о странном сновидении.
    Без маленькой богини и ее способности управлять временем
дорога до побережья займет неделю. Там они сразу же примутся
разыскивать корабль, который переправит их на дейранскую сторону
пролива. Король Воргун наверняка уже разослал весть об их побеге по
всем эленийским королевствам. Так что придется держаться скрытно, но
посещения Эмсата не избежать. Там остался Телэн, да и, ко всему
прочему, там гораздо проще найти судно, идущее в Дейру.
    Становилось все холоднее, Спархок поплотнее завернулся в плащ.
На душе у него было тревожно, все, что произошло за день, заставляло
задуматься. Его религиозные убеждения были не слишком глубоки, и
долг связывал его скорее с пандионским орденом, а не с церковью, и,
пожалуй, присяга была для него важнее, чем вера. Мысли Спархока
редко обращались к Богу. Но сегодня на его долю выпало немало
духовных потрясений, и размышления обо всем этом приводили его в
смятение. Рука его непроизвольно протянулась к мечу. Он вынул клинок
из ножен, воткнул в землю, и, опершись на рукоять, решительно изгнал
из головы все мысли о религии, магии и прочем сверхъестественном.
    Теперь все близилось к завершению. Кристалл, в который была
заключена его королева, мог поддержать ее жизнь уже не месяцы, не
недели, а считанные дни. Спархок и его спутники прошли вдоль и
поперек всю Эозию, чтобы найти то единственное, что могло спасти
юную королеву, и теперь эта вещь лежит у него за пазухой в холщовом
мешочке, украшенном красной вышивкой. Сейчас, когда у него есть
Беллиом, уже ничто не сможет остановить его; если потребуется, он
может уничтожить целые армии. Спархок с трудом отогнал эту мысль.
    Его лицо помрачнело. Все это потом. Сначала спасти королеву, а
потом он позаботится и о Мартэле, и об Энниасе, и обо всех прочих
изменниках. Он принялся мысленно составлять список людей, которым
было за что ответить. За этим занятием он и скоротал оставшиеся часы
ночи.
    Шестью днями позже в предзакатных сумерках они поднялись на
холм и увидели раскинувшуюся перед ними чадящую факелами и
дымными очагами столицу Талесии.
    - Вы лучше подождите здесь,- сказал Кьюрик.- Воргун, небось,
уже послал гонцов с вашим описанием по всем городам Эозии. Я схожу
за Телэном один и мы с ним попробуем разыскать какой-нибудь
подходящий корабль.
    - Но ведь Воргун мог разослать и твои приметы,- возразила
Сефрения.
    - Воргун - король, и вряд ли обратил внимание на простого слугу,
- ухмыльнулся Кьюрик.
    - Ты не слуга,- сказал на это Спархок.
    - Да, но Воргун-то не знает, что мы так считаем. Он посмотрел бы
на меня иначе, если бы был достаточно трезв, чтобы вообще что-либо
увидеть. Я могу стянуть одежду какого-нибудь путника и спокойно
незамеченным добраться до Эмсата. Да, кстати, дайте-ка мне малость
денег, на случай если придется умаслить кого-то монетой.
    - Эленийцы-- вздохнула Сефрения, когда они со Спархоком
отошли подальше от дороги, а Кьюрик отправился в город.- Как только
я могла связаться с такими бессовестными людьми?
    Сумерки постепенно сгущались, и высокие хвойные деревья по
сторонам дороги превращались в неясные угрожающие тени. Спархок
привязал лошадей и расстелил на траве свой плащ для Сефрении.
    - Тебя что-то беспокоит, Спархок? - спросила она.
    - Наверное, усталость. Всегда, когда завершаешь какое-то дело,
наступает упадок сил.
    - По-моему есть что-то еще.
    - Вообще-то да,- кивнул Спархок.- Все эти события, в пещере. Я
немного ошалел от них.
    - Знаешь, Спархок, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но
мне кажется, что ваша эленийская вера стала какой-то немного казенной,
а ведь очень трудно любить что-то далекое и холодное. Боги Стирикума
гораздо ближе к своим верующим.
    - И все же мне лучше оставаться эленийцем. Личные отношения с
богами выводят из душевного равновесия.
    - Но разве ты не любишь Афраэль? Хотя бы немножко?
    - Ну конечно же люблю. Сказать по правде, мне было гораздо
уютней рядом с ней, когда она была просто Флейта, но все ж я по-
прежнему ее люблю,- Спархок скорчил гримасу и деланно возмущенным
тоном заявил: - По-моему ты хочешь ввергнуть меня в пучину языческих
ересей, матушка.
    - Не думаю,- серьезно ответила Сефрения.- Ведь Афраэли нужна
лишь твоя любовь. Она никогда не просила твоего поклонения.
    - Все равно, все это очень странно. Хотя сейчас, конечно, не время
для богословских споров.
    С дороги послышался глухой стук копыт. Какие-то невидимые
всадники осадили лошадей неподалеку от места, где укрылись Спархок и
Сефрения. Спархок быстро вскочил и потянулся за мечом.
    - Они должны быть где-то поблизости,- донесся из темноты чей-
то грубый голос.- Это был его человек - тот, что недавно въехал в город.
    - Не знаю, как вы двое, а я что-то не больно спешу найти его,-
отозвался второй голос.
    - Но нас же трое,- самоуверенно проговорил первый.
    - Ты думаешь, ему есть до этого дело? Да он прикончит нас всех и
даже не вспотеет. Это же рыцарь Храма. А коли он нас всех порешит, так
зачем нам деньги, которые мы получили?
    - А он, пожалуй, прав,- согласился третий.- Лучше бы нам найти
его незаметно и выслеживать потом, пока не получится устроить засаду.
А стрела, пущенная в спину, всякого делает мертвецом - и рыцаря и не
рыцаря. Так что продолжаем искать. Да, кстати, женщина едет на белой
лошади - не забудьте.
    Лошади двинулись дальше, и Спархок вложил в ножны
наполовину вынутый меч.
    - Кто это, как ты думаешь? - прошептала ему Сефрения.- Может,
люди Воргуна?
    - Вряд ли,- так же тихо ответил Спархок.- Воргун, конечно,
бывает крутоват, но он совсем не из тех, кто будет посылать наемных
убийц. Отпустить несколько проклятий, бросить на время в темницу - это
он, пожалуй, не прочь со мной сделать. Но убивать, да еще таким
способом- Нет, это не он, по крайней мере, я надеюсь на это.
    - Значит, их послал кто-то другой-
    - Выходит так,- Спархок нахмурился.- Хотя, сколько ни
вспоминаю, не могу вспомнить, чтобы за последнее время я кого-нибудь
обидел в Талесии.
    - У Энниаса, дорогой мой, длинные руки.
    - Может быть и так, матушка. Однако нам остается пока лишь
притаиться и быть настороже, пока не вернется Кьюрик.
    Прошел наверное час, когда они услышали мягкие удары копыт
лошади, медленно бредущей по дороге из Эмсата. Лошадь остановилась
на вершине холма.
    - Спархок? - донесся тихий смутно знакомый голос.
    Спархок взялся за рукоять меча и обменялся с Сефренией
быстрым многозначительным взглядом.
    - Я знаю, что ты где-то здесь, Спархок. Это я - Тэл. Твой человек
сказал, что ты хочешь пробраться в Эмсат? Стрейджен послал меня
провести тебя.
    - Мы здесь,- отозвался Спархок.- Погоди немного, сейчас мы
выйдем,- они с Сефренией вывели лошадей к дороге, чтобы встретить там
светловолосого разбойника, который сопровождал их в город Хейд,
когда они направлялись к пещере Гверига.- Значит, ты проведешь нас в
город?
    - Нет ничего проще,- пожал плечами Тэл.
    - Как мы пройдем мимо стражи на воротах?
    - Просто проедем мимо. Стрейджен давно уже подкупил
привратников. Это заметно упрощает дело. Так что, мы отправляемся?
    Как и в остальных северных городах, крыши домов в Эмсате
были очень высокими, с крутыми скатами и острыми коньками - из-за
частых и обильных снегопадов зимой. На узких извилистых улочках в
этот час можно было встретить лишь редкого прохожего. Однако
Спархок был настороже - трое убийц, подосланных к нему неизвестно
пока кем, не шли из головы.
    - Будь поосторожней со Стрейдженом, Спархок,- предупредил его
Тэл, когда они въехали в бедный прибрежный район города.- Он
незаконнорожденный сын одного графа и очень ревностно относится к
вопросам происхождения, особенно своего собственного. Он любит,
чтобы к нему обращались не иначе как милорд`. Это может быть и глупо,
но во всем остальном он очень хорош, так что мы подыгрываем этой его
причуде,- он указал на поворот в совсем уж узкую и кривую улочку,
заваленную гниющими отбросами: - Нам сюда.
    - А как поживает Телэн?
    - Сейчас немного обжился, а поначалу так честил вас, что
некоторых его словечек не слыхал даже я.
    - Могу себе представить,- Спархок решил, что этому человеку
можно доверять.- Какие-то люди проезжали мимо того места, где мы
прятались, за некоторое время до того, как объявился ты. Они, похоже,
искали нас. Это были не ваши люди?
    - Нет,- ответил разбойник.- Меня отправили одного.
    - Я так и думал. Эти люди собирались выпустить в меня все свои
стрелы. А Стрейджен не мог быть в этом как-то замешан?
    - Ни в коем случае, Спархок,- твердо сказал Тэл.- Ты и твои
друзья под воровской защитой, если ты понимаешь, что это означает.
Стрейджен никогда не нарушит клятвы. Я поговорю с ним об этом, так
что твоим вольным стрелкам не поздоровится,- он засмеялся холодным
смехом.- Возможно, он больше рассердится не на то, что они хотели
убить тебя, а на то, что они хотели сделать это без его разрешения.
Никто в Эмсате не имеет права перерезать кому-нибудь глотку или
украсть хотя бы грош, если того не позволит Стрейджен. Он будет очень
недоволен.
    Светловолосый разбойник довел их до конца улицы - жилые дома
исчезли, кругом грузно столпились приземистые здания портовых
складов. Они подъехали к одному из них с задней стороны, где были
встречены парой дородных головорезов, стоящих на страже у дверей.
    Внутреннее убранство здания разительно отличалось от убогого
внешнего вида. Обстановка лишь немногим уступала в роскоши
королевским дворцам. На окнах висели густо-малиновые портьеры,
скрипучий пол устилали голубые ковры, грубые дощатые стены были
скрыты за прекрасными гобеленами. Витая лестница из полированного
дерева вела в верхний этаж. Все было освещено мягким мерцающим
светом хрустальных канделябров.
    - Я оставлю вас ненадолго,- сказал Тэл. Он вошел в боковую
комнату и через несколько минут появился в небесно-голубом камзоле и
кремовых лосинах.
    - Весьма элегантно,- заметил Спархок.
    - Еще одна дурацкая причуда Стрейджена,- фыркнул в ответ Тэл.-
Я простой человек, а не вешалка для барского тряпья. Идемте наверх, я
представлю вас милорду.
    Верхний этаж отличался еще более роскошной и экстравагантной
обстановкой. Паркет стелился под ногами замысловатейшими узорами,
стены были отделаны резными дубовыми панелями. Через все здание
проходил широкий коридор, а огромный холл заливал золотистый свет
свечей в богатых канделябрах. Можно было подумать, что здесь в
разгаре дворцовый прием. В углу четверо довольно-таки посредственных
музыкантов извлекали из своих инструментов бравурные мелодии.
Разодетые воры и уличные девки кружили по полу в танце. Небритые
подбородки мужчин, спутанные волосы женщин и чем-то перепачканные
лица странно контрастировали с элегантными одеждами.
    Центральной фигурой всего собрания был худощавый человек.
Аккуратно уложенные волосы локонами спускались по расшитому
кружевами воротнику, расшитые золотом одежды сверкали белизной.
Кресло, в котором он сидел, не было, конечно, троном, но весьма
походило на него. Лицо его кривилось сардонической усмешкой, глубоко
посаженные глаза глядели на все происходящее с затаенной болью.
    Тэл остановился на верхней ступеньке и коротко переговорил со
стариком в ярко-алой ливрее, по виду более всего напоминающим
карманного вора. Седовласый плут обернулся и заговорил раскатисто и

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ




Россия

Док. 137292
Опублик.: 19.12.01
Число обращений: 1


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``