Глава Минздрава допустила введение четырехдневной рабочей недели в России
РАССКАЗЫ Назад
РАССКАЗЫ

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Irinа Yаsinоvskаyа 2:5055/13.36 27 Аug 00 06:41:00


От автора.

Вот, зачинаю новый сериальчик. Точнее, он был начат еще в мае, но теперь
меня терзают смутные сомнения в необходимости его продолжать. В принципе,
эти рассказы всего лишь нечто вроде спамфика, но, по моему сугубо личному
мнению, могут существовать и отдельно. Хотелось бы узнать Ваше мнение на
этот счет. /Заранее прошу меня извинить за возможные очепятки и
неточности./
О некоторых спецсимволах в тексте. Блоки текста, {в фигурных скобках}
считать курсивом. Так же курсив выделяется и обычным /способом/. УдарЕние
тоже обозначается всем привычным способом.
И о главном. Тексты могут свободно распространяться в сети ФИДО. Любое
другое распространение, а так же коммерческое использование текстов без
уведомления и согласия автора - /строжайше запрещены!/

Р.S. Тем, кто знаком с аббревиатурой `ОКП`, к слову, изменившейся за
последний месяц довольно сильно, нижеследующие тексты будут (не)приятной
неожиданностью. :)


Ирина Л. Ясиновская

Взгляд Дракона


Затерявшийся в толпе

Ник спустился по сходням на берег и тут же портовый гомон захлестнул
его с головой. Многоязыкая болтовня, яркая одежда, суета - Ник был рад
всему этому, потому что просто хотел затеряться среди людей, пусть и таких
непохожих на него, но среди которых никто не обратит внимания на его
изумрудные глаза с вертикальным словно у змеи зрачком - глаза Дракона.
Чернокожие люди с белоснежными волосами и бородами, в пестрых халатах и
ярких шароварах носились по пристаням, ругались с вальяжными, кряжистыми
моряками и подгоняли полуголых носильщиков. Ник усмехнулся, глядя на все это. Он
так давно отвык от простых людских забот, что воспринимал их как совершеннейшую
экзотику.
- Простите, почтенный, - Ник схватил пробегающего мимо купца за широкий
рукав парчового халата и заставил остановиться, - вы не подскажите мне, где
здесь постоялый двор?
- Побогаче, поскромнее? - деловито осведомился купец, степенно оглаживая
свою шелковистую бороду унизанной перстнями рукой.
- Достаточно богатый, но не слишком, - Ник усмехнулся краешком губ и отвел
взгляд в сторону.
- Ну тогда ступайте прямиком на улицу Серебряного Волка и отыщите там
трактир `Семь Дорог`. Думаю, что он вам подойдет, - купец наклонил голову в знак
прощания и помчался дальше, даже не дождавшись ответного полупоклона Ника.
Оборотень пожал плечами и отправился искать улицу Серебряного Волка, которых в
портовом городе Викан было целых три, а купец не удосужился упомянуть на какой
именно находился трактир `Семь Дорог`.
В принципе, Ник не торопился и мог себе позволить побродить по улицам
столицы Виканского Королевства, тем более, что он уже три стони лет здесь не
бывал. Он вообще давно не навещал Мир Эйтилэль, который был всего лишь тенью
тени существовавшего когда-то Мира Людей. И все же он был живой, настолько
живой, что даже не верилось в его нереальность.
Ник, как и любой Дракон, а уж тем более оборотень умел путешествовать среди
Миров, продираясь напрямую сквозь толщу реальностей или пользуясь торными
дорогами, проложенными Магами и иными существами, но в последнее время все
больше предпочитал не искать новых впечатлений в неведомых секторах, а
возвращаться сюда. Здесь он мог просто отдохнуть от всего и от всех, побыть
среди нормальных людей - пусть они всего лишь несуществующие отражения
отражений, затерявшиеся в глуби времен и пространств, но они были дороги ему.
Ник любил Мир Эйтилэль, где никто бы не стал его искать. Никто бы и не поверил,
что Дракон-оборотень вдруг заинтересовался сном реальности - отражением
воспоминаний о прошлом...


Ник вздохнул и остановился на перекрестке, где сходились две дороги - Третья
Улица Серебряного Волка и улица Солнечного Зенита. Немного потоптавшись на
месте, оборотень повернул на Третью Улицу Серебряного Волка. Эта была последней.
Если на первых двух трактир `Семь Дорог` не обнаружился, то, значит, он должен
был оказаться здесь. Так и вышло.
Серое, довольно невзрачное, но содержащееся в пристойном виде здание
располагалось ближе к западному концу улицы и прежде чем его найти, Нику
пришлось пройти почти всю улицу насквозь. То ли из-за дневного жаркого времени,
то ли по причине высоких цен, но в трактире было почти пусто. Никто не орал
непристойных моряцких песен, не вываливался с шалыми от вина или дурман-травы
глазами из дверей, не лез на рожон и не дрался. Узкие окна-бойницы строго
взирали на предполагаемых постояльцев и прохожих, как бы намекая, что это
заведение благочинное, не стоит лезть сюда всяким простолюдинам, охочим до
приключений матросам или, тем паче, бандюгам. Ник некоторое время поразмышлял о
своей принадлежности к какому-нибудь из нежелательных сословий и решил, что с
ним все в порядке. Только после этого он толкнул крепкую, окованную медными
полосами дверь, и вошел в прохладное нутро трактира.
После яркой жары улицы, оборотню потребовалось некоторое время, чтобы
привыкнуть к прохладному полумраку зала. Несколько секунд он простоял на пороге,
ожидая, пока глаза не привыкнут к полутьме и лишь потом прошел к стойке, за
которой лениво расположился невысокий, худощавый, с прилизанными волосами
служка.
- Здравствуй, почтенный, - вежливо проговорил Ник, быстро оглядывая служку.
- Не найдется ли у вас комнаты на продолжительный срок?
- Найдется, - служка скучающе кивнул. - Всего за серебряный талер в день.
У Ника челюсть отвисла до колен. За три сотни лет цены изрядно подскочили в
Эйтилэль, а он запасся явно недостаточным количеством монет. Творить же их при
помощи Магии не хотелось. Хотя, видимо, теперь придется.
- Хорошо, - оборотень быстро справился с изумлением и служка, похоже, даже
ничего не заметил. - Мне комната нужна примерно на месяц. А там посмотрим.
Служка кивнул, подхватил четыре брошенных на стойку серебряных талера и
повел Ника по винтовой лестнице наверх.


Комната была небольшая, но достаточно уютная, с бойницеобразным окном
выходящим на относительно тихую по понятиям этого города улицу. Из мебели в
комнате были шифоньер для одежды и всяких мелочей, столик резного светлого
дерева, два удобных стула с высокими спинками, широченная кровать с балдахином и
москитной сеткой и сиротливое старое кресло в углу. Стены были отделаны светлым
шпоном, под которым стыдливо спрятался серый камень кладки. В общем, Нику
понравилось.
Бросив служке медный талер на чай, оборотень подошел к окну и выглянул на
улицу. Портовый город, не смотря на жару, продолжал жить, торговать и
зарабатывать деньги всеми возможными и еще сотней невозможных способами.
Оборотень потянулся и обернулся ко все еще топтавшемуся у порога служке.
- Принеси мне чего-нибудь перекусить и пива. И можешь считать себя
свободным, - небрежно бросил Ник и служка наконец-то исчез.
Кинув рюкзак со своими немудреными пожитками - зачем таскать что-то с собой,
если всегда под рукой Магия? - Ник сел за столик и задумался. Настроение, как бы
он себя не уверял, было не слишком хорошим. Сейчас ему действительно надо было
затеряться в толпе и перестать думать о поистине глупой ссоре с Иолис, из-за
которой он и сбежал в Эйтилэль. Ссора была идиотской, по какому-то ничтожному
поводу, но вышла достаточно бурной, в результате чего Нику указали на дверь из
княжеского Замка. Сначала он хотел вернуться к своим, к Драконам, но потом
передумал - там было бы слишком трудно скрыть свое плохое настроение, а матушка
и братья непременно отправили бы его к Учителю Гриэлю и пришлось бы объясняться.
Не хотелось.
Ник желал сейчас только одного - затеряться в разноязыкой яркой толпе Викана
и пожить тихо, в свое удовольствие.
Да разве тут получится, когда мысли все время возвращаются по кругу к одной
и той же - зачем была нужна эта ссора?..
В дверь вежливо постучали и Ник вскинул голову.
- Ну? - с тихой угрозой спросил он. - Войдите.
Дверь отворилась и на пороге возник невозмутимый служка с подносом в одной
руке. Поставив его на стол и получив заслуженный медный талер, служка исчез
теперь уже окончательно, правда перед уходом он сообщил, что всегда готов
служить `доброму господину`. Ник не обратил на эти заверения ни грана внимания.
Грустные мысли куда-то исчезли и оборотень понял, что больше всего он сейчас
хочет не невозможного примирения с Иолис, а всего лишь ЖРАТЬ! Что он принялся
делать со всевозможной скоростью. Продирание через Миры и последующее за ним
путешествие через море, когда кормили только солониной, не прошли для Ника
бесследно. И он решил как можно быстрее наверстать упущенное, благо богатая
столица Виканского Королевства предоставляла такую возможность.
Обильно спрыснутые кислым соусом, сладковатые на вкус моллюски в приоткрытых
раковинках нежно-зеленого цвета; нарезанное кубиками снежно-белое филе какой-то
рыбы, очень эстетично разложенное среди тонких листиков пряной водоросли;
печеные креветки; ярко-оранжевая зернистая икра; копченая мелкая рыбешка без
костей к пиву... Это называлось в Викане легкой закуской перед обедом.
Ник съел все и, полуприкрыв глаза, откинулся на спинку стула в сытой
расслабленности. Потом, выпив кружку пива, он решил, что прежде чем
расслабляться совершенно, надо все-таки еще раз пройтись по городу и вникнуть в
нынешнюю политико-экономическую ситуацию. Проще говоря - узнать, где ближайший
приличный бордель.
Ник встал и подошел к шифоньеру. На внутренней стороне двери таких шкафов
для одежды в Виканском Королевстве всегда крепили зеркала в рост, а оборотню
надо было переодеться. Он открыл дверцу и внимательно себя осмотрел. Чернокожий,
высокий, стройный, с небольшой бородкой и изящными усиками. Белые волосы стянуты
на затылке кожаным шнурком с металлической пряжкой в небольшой хвостик. Высокие
скулы, тонкий нос с горбинкой. Самая обыкновенная для этого континента
внешность. И только глаза... Изумрудно-зеленые, невероятно яркие с вертикальным,
словно у змеи зрачком. Глаза Дракона.
Оборотень и сам не знал, почему никогда не хотел делать глаза обыкновенными
человеческими, хотя мог бы. Самым удобным объяснением он считал, что слишком
сильно меняется спектр, в котором он начинает видеть, а это неприятно.

Реальной же причины не знал даже он сам. Да и не хотел знать. Если бы
кто-нибудь обратил внимание на не совсем обычные глаза Ника, то он либо нашел бы
способ отбрехаться, либо просто заставил человека забыть об этом факте. Пока же
пусть все остается так, как есть.
Ник внимательно осмотрел свою внешность еще раз. Ничего необычного, кроме
глаз не было. Это давало надежду, что получится смешаться с толпой и исчезнуть.
Хотя бы на время. Одежда же оборотня не совсем соответствовала той, которую
носили в Виканском Королевстве. Полотняные темные брюки, рубаха из желтоватого
льна, замшевый жилет и сапоги из крепкой кожи были приличны путешественнику, а
не добропорядочному горожанину. Ник забормотал заклинание и в ту же секунду его
одежда изменилась. Темно-синие шаровары, желтый халат с богатой шелковой
вышивкой, белоснежная рубашка, алый кушак и расшитые жемчугами туфли. Никакого
головного убора Ник творить не стал, чтобы его случайно не причислили к
аристократии, которой только и позволялось носить что-то на голове.
Оставшись довольным своим переодеванием, Ник усмехнулся в бороду, поправил
кушак, еще одним заклинанием вызвал свое оружие - парные танто в
непритязательных, очень простых ножнах со стертым от времени тиснением, -
засунул оба клинка за кушак и отправился бродить по городу. Теперь он уже мог
ничего здесь не бояться. Тысячелетия драконьего опыта и уроки фехтования Учителя
Гриэля смогут защитить его от всего.
Точнее это он так думал, что от всего.

_________________

В Виканском Королевстве есть свой пантеон богов, отличный ото всех
остальных. Когда-то давно Нику от нечего делать взбрела в голову шальная мысль
поизучать его, но надолго его запала не хватило. Едва он добрался до
божественной генеалогии, как понял, что скорее сойдет с ума, чем в ней
разберется. Она была настолько запутана, что генеалогическое дерево нарисовать
никто даже не брался. Оно получилось бы n-мерным, где количество измерений равно
количеству богов. Для этого пантеона вполне нормальным явлением было, что бог
был сам себе отцом, братом, племянником и невесткой. Так же вполне спокойно внук
мог быть старше бабушки, но младше собственного сына. Смысла в этом было не
много, но путаницы - целый воз.
Тогда Ник решил найти обиталище местных богов и побеседовать с ними лично. В
итоге он застал только жуткий бардак - боги опять выясняли родственные
отношения. Отчаявшись что-либо в этом понять, оборотень бросил свое занятие
теологией и опять отправился по бабам и кабакам.
Но в этот раз та давнишняя затея аукнулась ему не самым лучшим образом.
Среди пантеона виканских богов был один довольно ветреный, неглупый, но
совершенно несерьезный божок влюбленности по имени Алкостэх. Он никогда ни с кем
не ссорился, потому как редко появлялся дома и, как правило, почти не бывал
трезв. В прошлое свое посещение Ник виделся с ним, но как-то не завязал
дружеских отношений. Теперь он об этом пожалел.
- Привет, Дракон! - проорал Алкостэх, появляясь напротив Ника, когда тот
отдыхал в своей комнате после очередного похода по местным
`достопримечательностям`, где хотел бы отрешиться от своей затаенной боли и
забыть обо всем. Пока еще не получалось, хотя прошел уже месяц, как он жил в
Викане.
- Приветики, - мрачно ответствовал оборотень, даже не покосившись на
нетрезвого бога, который, чтобы не свалиться на пол схватился обеими руками за
стол и теперь медленно, осторожно и опасливо усаживался на стул. Алкостэх
прекрасно помнил, как из-под его божественного седалища родственники выдергивали
стулья.
- Маешься? - сочувственно поинтересовался бог, наконец-то угнездившись на
сидении. - Чего ты по своей-то сохнешь, когда вокруг столько красавиц?
- Я не заметил, - Ник отвернулся к стене и уткнулся носом в шпон. Его мутило
от вчерашнего дрянного вина, да и вообще состояние было не из лучших, а еще и
этот алкоголик малолетний...
- Слу-у-у-ушай... - Алкостэх глупо хихикнул. - Хочешь подлечу? Я умею...
- Ты же знаешь, что не властен над моими чувствами, - Ник повернулся обратно
и с интересом уставился на чернокожего юнца с нежным пушком на щеках. - Как же
ты меня подлечишь? Да и с чего бы тебе так расщедриться?
- Настроение у меня хорошее, - радостно сообщил Алкостэх. - Могу я раз в
жизни доброе дело сделать?
- Ну попробуй...
- Завтра пойди, погуляй по улице Возрожденного Причала, - бог уверенно
закивал и попробовал состроить серьезную мину, но губы неудержимо расползались в
улыбке. - Первая красавица Виканского Королевства будет твоей!
И исчез, словно не было. Ник пожал плечами и опять отвернулся к стене. Самые
первые раскрасавицы какого бы то ни было королевства не могли его вылечить от
боли. На время, на совсем короткий промежуток ее можно было попробовать забыть,
но этого мига было слишком мало...


Ник бездумно бродил по улице Возрожденного Причала уже битый час, но ничего
особенного не происходило. Засунув руки за алый кушак, которым был перетянут
халат, оборотень остановился около одного трактира и, закусив губу, долго
смотрел на валявшегося у крыльца зверя. Это был огромный, золотисто-рыжий волк с
невероятно густой и красивой шкурой. Волк был жив и надсадно хрипел, время от
времени пытаясь вырваться из пут, но веревки были крепкие. Волк себе отгрыз бы
лапы, будь у него свободна пасть, но вогнанный в зубы железный мундштук, крепко
привязанный к широколобой башке не пускал, мешал.
Ник долго смотрел на волка и думал о том, что эти звери самые близкие по
духу Драконам. Не зря они жили всюду, где могли дышать и было чем питаться, не
даром Дракону-оборотню легче всего было волком обернуться, а уж потом всеми
остальными существами. Учитель Гриэль называл волков драконьими братьями по
духу.
И Магия этих зверей была удивительно схожа с Магией Драконов. Природное,
стихийное Волшебство, позволяющее уйти от преследователей, запутать след,
заморочить жертву, просто выжить имело почти тот же алгоритм, что и возвышенные
Чары Мудрости Драконов.
- Здравствуй, брат по духу, - тихо проговорил Ник, глядя в налитые кровью и
злобой желтые глаза волка. Зверь притих и не отвел взгляд. Почуял брата, но еще
не знал, что ему принесет эта нежданная встреча.
- Не серчай, не могу освободить тебя, - говорил тем временем оборотень. - Не
сейчас. Ночью. Ты мне только знак подай, когда рядом никого не будет.
Волк зыркнул настороженно по сторонам и вдруг в мозгу Ника вспыхнула всего одна
фраза: `Айконэ. Меня зовут Айконэ`. И все.
И еще одну вещь понял Ник - перед ним не взрослый волк, а еще ребенок. Лет
десяти, быть может, не больше. Оборотень, волчий, не человечий оборотень. Значит
вдвойне брат по духу. А может и по крови. Пока Магией не воспользуется - не
понять.
Гомон и крики отвлекли Ника от волка и он стремительно обернулся к источнику
шума. По улице двигалась пышная процессия. Носильщики, скороходы, чичисбеи,
телохранители, еще какие-то всадники. Все это скопление народа в ярких,
изукрашенных перьями и драгоценностями одеждах окружало медленно двигающийся по
улице паланкин, в котором восседала чернокожая дама изумительной красоты. В
Виканском Королевстве не было принято, чтобы женщины закрывали свое лицо.
Считалось, что женщина, а уж тем более замужняя должна как можно чаще являть
свою красоту людям, чтобы завидовали ее отцу, братьям, мужу. Это был довольно
странный обычай, но тем не менее продержавшийся уже достаточно времени.
- Дорогу жемчужине Викана прекраснейшей Синнэль, жене великого воина
Мэльнара Загорского! - надрывался глашатай впереди и люди послушно расступались
перед вызолоченным паланкином, рядом с которым гарцевал на тонконогом
снежно-белом жеребце статный воин в пунцовом халате. Судя по его самодовольному
виду - это и был Мэльнар Загорский.
Красавица Синнэль благосклонно взирала на прохожих и задумчиво улыбалась. В
ее изумительных голубых глазах плясали веселые чертики. Ник усмехнулся и
подумал, что эту женщину ему хотелось бы видеть в своей спальне. Хоть была она и
не высокого роста, но изумительно гармонично сложена. Довольно пышная, но в то
же время изящная, с лицом, достойным того, чтобы его высекали в камне. Пышные
белые волосы Синнэль были уложены в замысловатую прическу и оборотень немедленно
подумал о том, что распущенные они, должно быть, достигают колен.
Проплывая мимо в своем ярком паланкине, Синнэль скользнула взглядом по
склонившему голову в ироничном поклоне Нику и в ее глазах вспыхнуло что-то не
совсем понятное. Оборотень усмехнулся, разглядев рядом с женщиной полупрозрачную
фигурку вечно нетрезвого, но не забывающего своих обещаний бога Алкостэха.
Мэльнар придержал коня и впился взглядом в усмехающегося Ника. Казалось,
воин тоже что-то увидел или почувствовал. Но процессия двигалась дальше и мужу
Синнэль пришлось поторопиться. Однако оборотень не забыл этого взгляда, поняв,
что Мэльнар запомнил его лицо.
Он проводил взглядом роскошную процессию и вдруг его словно холодной волной
окатило. Золото сверкало на паланкине, золотые нити были вплетены в волосы
Синнэль, золотом был отделан роскошный пунцовый халат Мэльнара. Золото!
Ник резко обернулся и взглянул на связанного волка. Если бы тот мог
усмехаться, то он сейчас именно это и делал бы. Злые желтые глаза насмешливо
смотрели на оборотня и не мигали. Айконэ - `золотой`. Так переводилось это имя с
драконьего языка Тэс`эльх. Ник проклял свою недогадливость. Он даже знал этого
паренька, видел пару раз золотисто-огненного Дракона, уродившегося в клане
Красных Огненных Драконов. Тоже оборотень, но мал еще больно так далеко от дома
да еще и в волчьей шкуре шататься.
Ник погрозил мальчишке кулаком и, отвернувшись, побрел к своему трактиру.
Ночью придется идти выручать Айконэ, иначе среди Драконов развяжется война.


Мертвый глаз первой луны Натты равнодушно взирал на пробирающегося по городу
оборотня. Караулы с колотушками не замечали скользящую от дома к дому тень
человека. Да и человека ли? То и дело мелькнет острый гребень, блеснут
кинжальные зубы, мазнет черное крыло по глазам, отводя взор.
Вроде и человек идет, да кто ж его, ночного обитателя, поймет? Ну его,
огради Лурган от злых духов и оборотней!
Ник осторожно пробирался по темным улицам. Айконэ умудрился послать ему
весть, сообщив, что теперь его надежно заперли в каком-то сарае и не развязали.
След в магическом эфире четко указал на драконью Магию и теперь уже Ник не
сомневался. Брату по крови тем более надо помогать.
Натте надоело смотреть на скучные улицы Викана и она скрылась за хлипким
облачком. Ник поднял лицо к небу и вдруг едва слышно зарычал, страшно
оскалившись. Не любил он Натту, считал уж слишком надменной. Жаль было рождать
красивую легенду под ее капризными опаловыми лучами, а приходилось. Время не
ждало.

Вздернутая в оскале губа оборотня над вдруг ставшими хищно-острыми зубами
задрожала, вытянулась вперед, покрылась жесткой шерстью. В волка Ник никогда не
превращался мгновенно. Ему нравился сам процесс.
Тихий рык перешел в угрожающий тонкий вой, заставивший застыть стражников, а
горожан испуганно захлопнуть ставни на окнах. Зеленые глаза вспыхнули
кроваво-алым светом, сверкнули в городской темноте и уже через секунду из
переулка прямо на городскую улицу вышел огромный волк серебристо-стального
цвета. Густая шерсть встопорщилась на загривке, голова опустилась вниз, в
наттином свете сверкали обнаженные белоснежные клыки. Волк зарычал на замерших
посреди улицы стражников. В фосфоресцирующих глазах светилась жажда крови, жажда
убийства и невероятный для этого зверя разум.
Стражники тихо взвыли от страха. Не водились в Виканском Королевстве волки.
Только изредка привозили из-за моря этих диковинных зверей - вроде и похожих на
собак, но иных совсем. В Викане собаки все тощие, поджарые, быстрые, но ни одна
не могла сравниться в стремительности с завозными волками. А этот - огромный,
серебристо-лунный, как в легенде о Первом Звере, что в ночи народился и от
которого каждая тварь в Эйтилэль произошла. Стражники живо припомнили все
легенды о Серебряном Волке, что в ночь, когда полная Натта на небе светит
является и убивает злых людей, которые мир портят. Вспомнили и, побросав оружие,
бросились на утек. Никто себя не считал безгрешным и исключительно добрым, а в
том, что на улице Серебряный Волк был - не сомневался ни один из смывшихся
стражников.
Ник усмехнулся и неспешно потрусил прямо посреди улицы. Он не боялся встречи
ни с кем, даже с арбалетным болтом. Слишком уж много времени проходит между
щелчком тетивы и ударом болта в тело. Слишком много, даже если стреляют в упор -
всегда можно уйти.
От стены отлепилась тень и кто-то заступил оборотню дорогу. Еще за сотню
шагов Ник узнал человека. Это был Мэльнар Загорский, муж изумительной красавицы
Синнэль.
- Думаешь, поверил я тебе? - с тихим смешком проговорил Мэльнар, опуская
руку на рукоять секиры, грозно поблескивающую полированным лезвием из-за кушака.
- Серебряным Волком прикинулся... Хорошая легенда, красивая. Уж не знаю, зачем
тебе еще одна понадобилась, но помни - тронешь Синнэль хоть пальцем, я тебя
из-под земли достану и с Натты стащить сумею. Понял?
Ник сел на задницу и лениво поглядывал на Мэльнара. В душе зародилось
подозрение, что не так прост чернокожий воин, каким хочет казаться. И тень
Алкостэха видел около Синнэль, и взгляд ее разгадал. Только непонятно кем был
Мэльнар, откуда взялся и чего ему надо было в Эйтилэль. Не понять этого было
простому Дракону-оборотню. И потому слушал Ник воина и, позевывая, смотрел на
клонящуюся к западу Натту, откуда ей навстречу уже торопилась вторая луна Лакка
- коралловая, словно налитая кровью. И Ник чуял этой ночью реки крови, которые
прольются по мостовым Викана, рождая еще одну красивую, но страшную легенду о
жестоком, но справедливом Серебряном Волке.
- Слышишь, ты, оборотень? - прошипел Мэльнар, видя такое пренебрежение к
своим угрозам. - Не для того я живу здесь, чтобы всякие бабники меня счастья
лишали!
Ник вскочил на лапы, встопорщил шерсть на загривке, опустил голову и
зарычал. От такого рыка не только человек - Дракон содрогнулся бы. И Мэльнар
непроизвольно отступил на шаг, освобождая дорогу. Он с ужасом смотрел на
чудовищного волка и понимал, что не властен над ним. Ник чувствовал его страх и
в этом образе не мог им не наслаждаться. Все-таки слишком многое менялось в душе
оборотня вместе со сменой тела.
- Мэльнар значит `разящий`, - прошептал муж Синнэль, отступая еще на шаг от
прижавшего уши к голове волка, напружинившегося для дикого по своей
стремительной мощи прыжка. - Помни, что я найду тебя, куда бы ты не спрятался!
И Ник прыгнул.
Меньше чем через секунду он уже застыл в переплетении теней в палисаднике
какого-то дома и, наблюдал с усмешкой за изумленным Мэльнаром, крутившим головой
в поисках оборотня. Так его и не увидев, воин поправил секиру за поясом и гордо
пошагал в сторону улицы Возрожденного Причала.
Ник дождался, пока Мэльнар отойдет на приличное расстояние и потрусил в ту
же сторону, срезая углы через темные переулки и время от времени рыкая на
неосторожных бродяг. Видело его достаточное количество народу, чтобы к утру
весть о появлении Серебряного Волка облетела весь город. А уж когда найдут
первые трупы...
Ник даже взвыл от удовольствия. Давно, слишком давно он забыл о том, что
такое убивать самому, а не при помощи Магии. Забыл и теперь предвкушал
удовольствие убийства.
Когда он оборачивался человеком, все считали его человеком и примеряли на
него свою, человеческую мораль. Только Иолис помнила, что Ник - Дракон и он не
может существовать по человеческим правилам. Она сама умела оборачиваться
другими существами, хоть и не была оборотнем, но ее Магия позволяла делать все.
Даже становиться Драконессой. И потому Иолис знала, что такое рвать глотки своим
врагам зубами, знала и оправдывала любого оборотня. О гуманизме и прочих
извращениях она отзывалась коротко: `Бред!`. Она жила по законам, которые
придумали не люди, но Драконы. Этика Клинка и Этика Боя были для нее превыше
всего и их она соблюдала неукоснительно.
И все же Иолис была человеком, пусть и всесильным, но человеком. А Ник был
Драконом. Потому и неведомы были ему угрызения совести за смерть убитого в
честном бою врага, не знал он других законов, кроме тех, что установлены были
первыми Драконами.
Вгрызаться зубами в тело недруга или просто любого существа они не
запрещали.


Ник сам не заметил, как добежал до сарая, где был запер Айконэ. Некоторое
время оборотень осматривал запоры, понимая, что надо либо менять форму, либо
использовать Магию. Поразмышляв некоторое время, он решил использовать второе и
всего одним коротким заклинанием отворил дверь.
Степенно войдя в сарай, он огляделся. Айконэ лежал на полу, уже потерявший
всякую надежду, ослабевший и злой. Волна ожесточенности хлестнула Ника и
схлынула, когда мальчишка его узнал.
Зевнув, Ник произнес про себя еще одно заклинание и путы с Айконэ опали сами
собой. Мальчишка попытался подняться, но онемевшие лапы не слушались.
: И только попробуй форму изменить! - мысленно заорал Ник. - Я тебе такую
нахлобучку устрою! Все матери расскажу! :
: Н-не надо, - так же мысленно заныл Айконэ. - Пожалуйста! :
Ник покачал головой и заклинанием вернул кровообращение мальчишки в норму.
Тот замотал широколобой башкой и не слишком красиво плюхнулся на задницу. Ник
ждал, пока Айконэ не придет в себя окончательно.
: Ты как сюда попал? - решил пока выяснить обстоятельства пленения паренька
Ник. - На этом континенте волки не водятся... :
: Ну да... - Айконэ задрал верхнюю губу и зарычал. - Потому и поймали
меня... :
: Мал ты еще в одиночку гулять по структуре реальностей. Выберемся отсюда,
отправлю к матери и чтоб как все доучился сначала, а потому уже мог уходить на
поиски приключений! :
: Угу :, - мрачно согласился Айконэ и поднялся на лапы. Ник тоже встал и
оглянулся. В доме зашевелились. Почуяли, знать, ворожбу. Надо было сматываться.
Либо устраивать резню. Последнее было предпочтительней для красивого завершения
легенды.

Ник вздернул голову вверх и пронзительно взвыл. Айконэ немного поразмышлял о
чем-то и присоединил свой голос к вою. Натта испуганно вздрогнула, а скромница
Лакка нырнула за облако. Крови ни та, ни другая луна не любила.
Ник выскочил из сарая и замер, расставив лапы, опустив голову и прижав уши к
голове. Слева и чуть сзади точно в такой же позе застыл Айконэ. Оборотни ждали,
кто первым выйдет из дому. И только в этот момент Ник вспомнил, что за его
спиной всего лишь мальчишка, а законы запрещают малолеткам убивать руками или
зубами - только клинком или огнем.
: Тебе сколько лет, малый? : - испуганно спросил Ник, оглядываясь на рыжего
волка.
: Одиннадцать... - печально протянул Айконэ, тут же превращаясь из грозного
зверя в нашкодившего ребенка, поджавшего хвост. - Несовершеннолетний я... :
: Оно и видно! - рявкнул Ник. - Выметаемся отсюда! :
- Стоять! - рванул по чутким оборотническим ушам грубый крик. Ник не успел
ни оглянуться, ни даже подумать. Он скорее почувствовал, чем услышал звонкий
щелчок тетивы. А потом все слилось в единое движение. Ник прыгнул, всем телом
налетел на растерявшегося Айконэ, сбил того с ног и сам, непроизвольно
взвизгнув, изогнулся дикой дугой, попытался вцепиться зубами в торчащий из
густой шерсти моментально из серебристо-лунной превратившейся в грязно-бурую
болт.
Айконэ завизжал, вскочил на лапы и Ник увидел, что тот собрался бросится на
мужика с арбалетом, застывшего на высоком крыльце.
- Сматывайся! - заорал Ник, забывший от боли и ужаса, что в данном случае
надо разговаривать мыслями, а не вопить в голос. - Домой уходи! Чтоб я тебя тут
не видел!
- Но... - Айконэ растерялся совершенно и тоже заговорил.
- Я сам разберусь! - Ник зло вытолкнул из вдруг пересохшей глотки первые
слова заклинания и за спиной мальчишки задрожал воздух. Айконэ тут же перехватил
магическую нить и быстро завершил фразу. Портал открылся неожиданно, с едва
слышным хлопком. Мужик с арбалетом не смел двинуться, не то, что выстрелить. Он
испугался и Ник целыми горстями черпал силы в этом ужасе. Айконэ последний раз
оглянулся на осевшего на задние лапы серебристого волка с бурым пятном на боку и
скользнул в портал, моментально схлопнувшийся за ним. Ник облегченно перевел
дух. Теперь все будет в порядке. Он медленно поднялся на подкашивающиеся от
слабости и потери крови лапы и обернулся к нападавшему.
Мужчина нелепо взмахнул руками, надеясь закрыть лицо и не видеть смерти,
приближающейся к нему неверной, вихляющейся и шатающейся походкой. Но глаз
отвести он уже не смел. Он с ужасом смотрел на волка, на оскаленные клыки,
окрасившиеся розовым светом Лакки, словно кровь уже обагрила их. Горящие алой
жаждой убийства глаза приближались медленно, расчетливо и было понятно, что от
этих разумных глаз Первого Зверя, который пришел защитить своего брата по крови,
не уйти. Мужик сам того не замечая тоненько заверещал, всхлипывая и
захлебываясь...
Ник смотрел перед собой, стараясь не споткнуться. Сил оставалось совсем не
много. Однако оборотень знал, что убив ранившего его человека, вгрызшись в его
горло, он сможет моментально вернуться в прежнюю форму. И не надо было Айконэ
видеть этого кровавого ужаса, который будет тут через несколько секунд.
Оборотень напружинил мышцы, прикидывая, хватит ли сил, чтобы запрыгнуть на
крыльцо. Выходило, что аккурат хватит.
И он прыгнул.
Тонкий визг оборвался страшным всхлипом и рыком озверевшего волка. Ник еще
помнил, как рвал зубами горло врага, как теплая кровь стекала по языку в горло,
вливая в него новые силы, залечивая рану, выталкивая болт из тела. Это он еще
помнил. А потом упала темнота амока.

_________________

Ник проснулся и уставился в стену, отделанную светлым шпоном. Ночные события
казались далеким сном, нереальными и неправдоподобными. Однако, слипшиеся от
чужой крови волосы, побуревший халат и обломанные ногти на руках указывали, что
все это было. Ник помотал головой и встал. Все бы ничего, кабы не амок,
свалившийся очень не вовремя. Испортил легенду, превратив ее в кровавую
страшилку для малолеток...
Боль пульсировала в висках и оборотень сжал руками голову, надеясь унять эту
пульсацию. Горячая кровь взбрыкнула под пальцами и успокоилась. Понемногу
организм входил в норму, возвращался в исходное состояние. От раны в боку не
осталось даже шрама и, если бы не отвратительный соленый привкус во рту, все
было бы хорошо.
Ник ненавидел состояние амока, потому что не мог контролировать события. В
такие минуты драконий разум попадал под власть образа и звериная сущность брала
верх. Оборотень сильно сомневался, что кто-то выжил в том доме. Даже малые дети.
От этого тянуло блевать.
- Хотел сделать покрасивше, - Ник сплюнул красным и растер слюну туфлей. -
Сделал... - он горько усмехнулся. - Хорошо, хоть Айконэ не видел...
Оборотень встал, вскинул руки вверх и выкрикнул несколько слов. В ту же
секунду кровь исчезла с одежды и тела Ника, халат приобрел прежнюю шелковистость
и яркость, словно только что был принесен из лавки. Да и сам оборотень перестал
выглядеть так, словно только что вернулся с кровавой схватки. Только в глазах
все еще тлел сумасшедший огонек амока.
Дернув за бархатный шнур, Ник вызвал служку и потребовал `чего-нибудь
пожрать`. Заказ был исполнен достаточно быстро. Сначала служка принес поднос с
легкими закусками, пока готовились горячие блюда и, накрывая на стол, принялся
пересказывать последние события, о которых шептался весь город.
- Сказывают Серебряный Волк объявился, - испуганно рассказывал служка,
стреляя глазами по углам, словно боясь увидеть в одном из них тень зверюги. -
Надысь наш градоправитель привез с охоты волчару огненной масти. Никто и не
ведал, что звери эти на нашей стороне земли плодиться начали. Ну да ладно,
привез, хотел прикормить, да со своими псинами случить, чтобы выводок злее был.
Привезти-то привез. Запер в сарае на своем подворье и оставил на ночь. А как
Натта на небо взобралась, так объявился в городе невиданный досель волк с
серебряной шерстью. Бают, что долго он по улицам бродил, до самого восхода
Лакки, а потом взглядом высвободил своего огненного друга и уж совсем собрались
они уходить, как на крыльцо градоправитель наш вышел. От шума, бают, проснулся.
Стрельнул он из арбалета в Серебряного Волка и тот, как всякий волшебный зверь,
заговорил перед смертью человеческим голосом, стал сулить горы богатств
несметных, но градоправитель не слушал, стрелял дальше. Шесть болтов в
Серебряного всадил, а тот все еще живой был. Подполз он к градоначальнику и
загрыз того. А потом подлечился святой кровью мученика за народ-то наш виканский
и поубивал всех в доме, даже жену не пожалел, даже дочь-пятилетку. До сих пор в
дом народ зайти боится. Все кровищей залито аж по самые окна... Страшно. А как
вдругоряд за кем другим придет? Несправедлив стал Серебряный. Али не знали мы о
каких грехах страшных градоначальника нашего...
- Спасся хоть кто-нибудь? - мрачно спросил Ник, кроша на стол ноздреватый
рассыпчатый хлеб. - Из челядских или семьи?
- Конюх один схоронился сначала в кречатне, а потом сбежал. Серебряный не
стал его догонять. Сыт, наверное, уже был кровушкой-то... - служка закончил
накрывать на стол и с поклоном, получив серебряный талер, удалился.
Аппетит пропал. Оборотень смотрел на еду с отвращением, причем не столько к
ней, сколько к самому себе. Смешался с толпой, ничего не скажешь... А тут еще
этот ревнивый муженек. Может не стоило убегать к людям? Можно было бы уйти в
пустынный сектор... Не принес бы столько бед.
Ник откинулся на спинку стула и уставился в окно, на выгоревшее, словно
старый ситцевый полог, небо. Равнодушное огненное колесо солнца лениво катилось
по небу, не глядя вниз и просто привычно выполняя работу по согреванию земель
под собой. Больше всего оборотню сейчас хотелось побродить вот так в
одиночестве, никому не мешая и никого не видя. Но и уйти уже просто так он не
мог. Зная местных Магов, которых именовали почему-то богами, Ник был уверен, что
Алкостэх не снимет заклятья влюбленности с Синнэль и оно ее иссушит.
Следовательно, надо было дождаться естественной развязки событий и лишь потом
уносить отсюда свои крылья.
А для того, чтобы дождаться логичного окончания, надо было поесть. Чем Ник и
занялся, хотя желудок бунтовал, как мог.


Оборотень валялся на кровати и никак не мог заснуть. События предыдущей ночи
не шли у него из головы. Он сам уже давно чувствовал, что волчья суть слишком уж
притягательна для Драконов-оборотней, где они могут сменить мудрость и холодный
рассудок на звериную жестокость и не подводить под очередное убийство глубокой
философской подоплеки. Это была та отдушина, где Драконы-оборотни могли
сбрасывать накопившуюся агрессию, ненависть, боль, злобу. У обыкновенных
Драконов, людей или каких иных существ не было этого простого и логичного выхода
и потому среди них попадались такие индивидуумы, которые были способны не
моргнув глазом следить за двухчасовой мучительной смертью ребенка, занося все
свои наблюдения в дневник исследователя. Ник понимал, что подобные его ночным
похождениям выходки для оборотней не просто необходимы - они норма и никто
никогда не осудит его за эту резню. Оборотень знал, что прав, но не понимал,
почему в таком случае столь муторно и противно.


Ник так и не пошел посмотреть, что же натворили его белоснежные клыки в доме
градоначальника Викана. Он и так это знал. Порадовался лишь тому, что не напал
на самого короля и его дворовых. Жертв было бы больше и были бы они страшнее.
Ник перевернулся на живот и вцепился зубами в подушку. В носу свербело, а в
глазах появилось непонятное жжение. Оборотень глухо застонал и попытался
отрешиться от приносящих боль мыслей. Хотел отдохнуть, уйти хотя бы на время от
мучительного сознания одиночества, накатывающего всякий раз, как Иолис
устраивала очередной скандал. Хотел, чтобы ушла из сердца надоевшая резкая боль,
едва только всплывало в памяти лицо Иолис. Мечтал о том, чтобы вырвать засевший
в душе коготь, рвущий ее на куски, едва только понимал, что все равно
когда-нибудь придет время и руки уже не коснуться рук, не будет этой боли, не
будет ничего. Только смерть и холодные зеркала не-быть.
Ник все это знал. Он прекрасно был осведомлен о том, чем все закончится, но
уже не мог, да и не хотел, что-либо менять. Оборотень знал, что от ТАКОЙ любви
так просто не откажешься. И не хватило бы ни у кого сил отказаться. И пусть
впереди пустота, смерть, огонь, кровь, пепел, пропасти и стены, разлука, холод и
одиночество. Пусть. Ничего этого Ник не боялся. Он просто временами хотел
отдохнуть.
И сам же все портил.
`От твоей боли не уйти, не убежать. Даже в смерть, - говорил Учитель Гриэль,
когда Ник прилетал к нему в очередной раз жаловаться на свою судьбинушку тяжкую.
- Тащи свой груз и молчи. Знаешь ведь сам прекрасно, что он того стоит. А
проклятье... Ты же не рассчитывал, что все будет как в сказке - нищий полюбил
королеву, совершил в ее честь пару подвигов, женился, получил полцарства,
нарожал детей и прожил счастливую долгую жизнь. За все надо платить, парень, и
подчас кровью, болью и смертью`.
Ник был готов платить чем угодно, только не мучительным стыдом, который
терзал его сейчас. Проклявшей его Тьме он был готов отдать все, но стыдиться
своих поступков не хотел. А теперь пришлось. И никакое самоуспокоение не
помогало.
Люди говорили, что боль лечится только новой болью. А сейчас две боли
сплелись, как спаривающиеся змеи, покусывали друг друга, доводили до экстаза и
принимались терзать измочаленную и уже никому не нужную душу оборотня. Ник
колотил кулаком по подушке и мечтал о сне, в котором мог бы на время забыть обо
всем, включая и спаривающихся змей боли...

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ




Россия

Док. 132692
Опублик.: 19.12.01
Число обращений: 1


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``