Глава Минздрава допустила введение четырехдневной рабочей недели в России
ПУТЕШЕСТВИЕ ВОСЬМОЕ Назад
ПУТЕШЕСТВИЕ ВОСЬМОЕ

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Станислав Лем
ЗВЕЗДНЫЕ ДНЕВНИКИ ИЙОНА ТИХОГО

ПРЕДИСЛОВИЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ПЕРВОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ВТОРОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ТРЕТЬЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ СЕДЬМОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ВОСЬМОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ТРИНАДЦАТОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ДВАДЦАТОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ
ПУТЕШЕСТВИЕ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЕ


Станислав Лем

ЗВЕЗДНЫЕ ДНЕВНИКИ ИЙОНА ТИХОГО

ПРЕДИСЛОВИЕ

Описание доблестей Ийона Тихого, имя которого известно в обеих частях
Млечного Пути, не входит в намерения издателя. Мы представляем вниманию
Читателя избранные отрывки из `Звездных дневников` Ийона Тихого.
Знаменитый звездопроходец, капитан дальнего галактического плавания,
охотник за метеорами и кометами, неутомимый исследователь, открывший
восемьдесят тысяч три мира, почетный доктор университетов Обеих Медведиц,
член Общества по опеке над малыми планетами и многих других обществ,
кавалер млечных и туманностных орденов, Ийон Тихий сам представится
читателю в этих `Дневниках`, ставящих его наравне с такими неустрашимыми
мужами древности, как Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен, Павел
Маслобойников, Лемюэль Гулливер или магистр Алькофрибас.
Совокупность `Дневников`, насчитывающих восемьдесят семь томов ин-
кварто, с картами всех путешествий и приложениями (звездным словарем и
ящиком с образцами), находится в обработке у группы ученых-астрогаторов и
планетников; вследствие огромного объема необходимой работы они выйдут еще
не скоро. Полагая, что таить великие открытия Ийона Тихого от широчайших
слоев Читателей было бы неуместно, издатель выбрал из `Дневников`
небольшие отрывки и выпускает их в необработанном виде, без сносок,
примечаний, комментариев и словаря космических выражений.
В подготовке `Дневников` к печати мне не помогал никто; тех, кто мне
мешал, я не перечисляю, так как это заняло бы слишком много места.

АСТРАЛ СТЕРНУ ТАРАНТОГА,
профессор космической зоологии
Фомальгаутского университета

Фомальгаут, 18 VI. Космической Пульсации


ВСТУПЛЕНИЕ К III ИЗДАНИЮ

Настоящее издание сочинений Ийона Тихого, не будучи ни полным, ни
критически выверенным, является все же шагом вперед по сравнению с
предыдущими. Его удалось дополнить текстами двух не известных ранее
путешествий - восьмого и двадцать восьмого (1). Это последнее содержит
новые подробности биографии Тихого и его предков, любопытные не только для
историка, но и для физика, поскольку из них вытекает зависимость (о
которой я давно догадывался) степени семейного родства от скорости (2).
Что же касается путешествия восьмого, то группа тихопсихоаналитиков
перед сдачей настоящего тома в печать изучила все факты, имевшие место во
сне И.Тихого (3). В работе доктора Гопфштоссера интересующийся Читатель
найдет сравнительную библиографию предмета, где раскрывается влияние снов
других знаменитостей, таких как Исаак Ньютон и семейство Борджа, на сонные
видения Тихого и наоборот (4).
Вместе с тем в настоящий том не вошло путешествие двадцать шестое,
которое в конце концов оказалось апокрифом. Это доказала группа
сотрудников нашего Института путем электронного сравнительного анализа
текстов (1). Стоит, пожалуй, добавить, что лично я давно уже считал так
называемое `Путешествие двадцать шестое` апокрифом ввиду многочисленных
неточностей в тексте; это относится, в частности, к тем местам, где речь
идет об одолюгах (а не `одоленгах`, как значилось в тексте), а также о
Меопсере, муциохах и медлитах (Рhlеgmus Invаriаbilis Норfstоssеri).

(1) Е. М. Сянко. Подстилка левого ящика письменного стола И. Тихого -
манускрипт его неопубликованных работ; том ХVI серия `Тихиана`, с 1193 и
след. (Примечания, отмеченные цифрами, принадлежат автору; отмеченные
звездочкой - переводчику.)

(2) О.J.Вurbеrrys. Кinshiр аs vеlосity funсtiоn in fаmily trаvеls;
том ХVII серии `Тихиана`, с. 232. и след.

(3) Dr.S.Норfstоssеr. Dаs ерistеmоlоgisсh Unbеsrtittbаrе in еinеrn
Тiаumе vоn ljоn Тiсhy; спец. вып. серии `Тихиана`, том VI, с. 67 и след.

(4) Е. М. Сянко, А. У. Хлебец, В. У. Каламарайдысова. Частотный
анализ лингвистических бета-спектров И. Тихого: том ХVIII серии `Тихиана`.

В последнее время слышны голоса, ставящие под сомнение авторство
Тихого в отношении его `Дневников`. Печать сообщала, что Тихий будто бы
пользовался чьей-то помощью, а то и вовсе не существовал, а его сочинения
создавались неким устройством, так называемым `Лемом`. Согласно наиболее
крайним версиям, `Лем` даже был человеком. Между тем всякий, кто хоть
немного знаком с историей космоплавания, знает, что LЕМ - это сокращение,
образованное от слов LUNАR ЕХСURSIОN МОDULЕ, то есть лунный
исследовательский модуль, построенный в США в рамках проекта `Аполло`
(первая высадка на Луну). Ийон Тихий не нуждается в защите ни как автор,
ни как путешественник. Тем не менее пользуюсь случаем, чтобы опровергнуть
нелепые толки. Укажу, что LЕМ, правда, был снабжен небольшим мозжечком
(электронным), но это устройство использовалось для весьма ограниченных
навигационных целей и не смогло бы написать ни одной осмысленной фразы. Ни
о каком другом ЛЕМе ничего не известно. О нем умалчивают как каталоги
больших электронных машин (см., напр., каталог `Нортроникс`, Нью-Йорк,
1966-69), тау. и `Большая космическая энциклопедия` (Лондон, 1979).
Поэтому недостойные серьезных ученых домыслы не должны мешать кропотливой
работе тихологов, от которых потребуется еще немало усилий, чтобы довести
до конца многолетний труд по изданию `ОРЕRА ОМNIА` И.Тихого.
Профессор А.С.ТАРАНТОГА
Кафедра сравнительной астрозоологии
Формальгаутского университета

за

Редакционную комиссию
`Полного собрания сочинений`
Ийона Тихого,
а также за

Ученый Совет Тихологического института и
Коллектив Редакции квартальника `Тихиана`


ПРЕДИСЛОВИЕ
К РАСШИРЕНННОМУ ИЗДАНИЮ

С радостью и волнением предлагаем Читателю новое издание сочинений
Ийона Тихого; здесь, наряду с текстами трех не известных ранее путешествий
(восемнадцатого, двадцатого и двадцать первого), помещены любопытнейшие
рисунки, выполненные рукой Автора, а также содержится ключ к ряду загадок,
над которыми напрасно бились виднейшие эксперты-тихологи.
Что касается иллюстраций, то Автор долго отказывался предоставить их
в наше распоряжение, утверждая, что рисовал экземпляры звездно-планетных
существ - inflаgrаnti (На месте (преступления)) или из своей домашней
коллекции - лишь для себя и к тому же в большой спешке, так что ни
художественной, ни документальной ценности эти рисунки не имеют. Но, будь
они даже мазней (с чем, впрочем, согласны не все знатоки), они незаменимы
в качестве наглядных пособий при чтении текстов, местами весьма трудных и
темных. Вот первая причина удовлетворения, которое испытывает наш
коллектив.
Но кроме того, тексты новых путешествий приносят успокоение уму,
жаждущему окончательного ответа на извечные вопросы, которые человек
задает себе и миру; здесь сообщается, кто и почему именно так сотворил
Космос, естественную и всеобщую историю, разум, бытие и прочие не менее
важные вещи. Оказывается - какой приятный сюрприз для Читателя! - участие
нашего достопочтенного Автора в этой сотворительной деятельности было
немалым, нередко даже решающим. Поэтому понятно упорство, с которым он -
из скромности - защищал ящик письменного стола, где эти рукописи
хранились, и не менее понятно удовлетворение тех, кто в конце концов
преодолел сопротивление Тихого. Попутно выясняется, откуда возникли
проблемы в нумерации звездных дневников. Лишь изучив настоящее издание,
Читатель поймет, почему Первого путешествия И.Тихого не только никогда не
было, но и быть не могло; напрягши внимание, он также уяснит себе, что
путешествие, названное двадцать первым, было одновременно и девятнадцатым.
Правда, в этом нелегко разобраться, ибо Автор вычеркнул несколько десятков
строк в конце указанного документа. Почему? Опять-таки по причине своей
непреоборимой скромности. Не будучи вправе нарушить наложенную на мои уста
печать молчания, я все же решусь чуть-чуть приоткрыть эту тайну. Видя, к
чему ведут попытки исправить предысторию и историю, И.Тихий в качестве
Директора Темпорального института сделал нечто такое, из-за чего так и не
состоялось открытие Теории Передвижения во Времени. Когда же, по его
указанию, это открытие подверглось закрытию, то вместе с ним исчезла
Программа телехронического исправления истории. Темпоральный институт и,
увы, директор Института И.Тихий. Горечь утраты отчасти смягчается тем, что
как раз благодаря ей мы уже можем не опасаться фатальных сюрпризов хотя бы
со стороны прошлого, отчасти же тем, что безвременно усопший по-прежнему
жив, хотя никоим образом не воскресал. Этот факт, признаемся, поражает
воображение; объяснение Читатель найдет в соответствующих местах
настоящего издания, а именно в путешествиях двадцатом и двадцать первом.

В заключение сообщаю, что в нашем Объединении создается особое
футурологическое подразделение; в соответствии с духом времени оно при
помощи метода т. н. самоисполняющихся прогнозов будет изучать и те
путешествия И. Тихого, которых он не совершал и совершать не намеревался.

Проф. А.С.ТАРАНТОГА

за

Объединенные Институты
Описательной, Сравнительной
и Прогностической
Тихологии и Тихографии


ИНФОРМАЦИОННАЯ ЗАМЕТКА (*)

ПУС ОбИОСиПТТТ (1) поручил мне ознакомить галактическую
общественность с обстоятельствами, при которых появилось на свет настоящее
издание СПИТ (2), в обиходе именуемого `Звездными дневниками`, что я и
делаю.
Основополагающее стремление Ийона Тихого - это стремление к
абсолютной истине. В последнее время его посетили сомнения в степени
истинности того, что он себе снил на темы, предположенные ему ПУС
ОбИОСиПТТТ в связи с реорганизацией указанного учреждения. Ввиду этого
Ийон Тихий решил провести инвентаризацию собственной памяти при помощи МММ
ПУС ОбИОСиПТТТ (3). Поскольку тем самым под переучет подпали разделы СПИТ,
в обиходе именуемые `Воспоминания Ийона Тихого`, ПУС ОбИОСиПТТТ оказался
перед нелегким выбором: либо приостановить печатание настоящего издания
СПИТ до окончания переучета, либо издать `Звездные дневники` без
`Воспоминаний`.
Памятуя о возрастающем дефиците СПИТ и, следовательно, необходимости
срочного удовлетворения той поистине космической потребности, какой
является чтение трудов Тихого, мы решились выпустить сокращенное издание
СПИТ, за которым последует публикация опущенных в нем `Воспоминаний`, -
как только Ийон Тихий закончит переучет.

За ПУС ОбИОСиПТТТ
Проф. А.С.ТАРАНТОГА

Постскриптум. В настоящее издание не вошли также путешествия
двенадцатое и двадцать четвертое Ийона Тихого, поскольку во время перерыва
на завтрак готовый уже набор был разбит никелево-марганцевым метеоритом из
потока Леонид; приносим свои извинения г.г. Читателям за это вмешательство
высшей силы.

(*) Для 5-го, сокращенного издания.

(1) Президиум Ученого Совета Объединенных Институтов Описательной,
Сравнительной и Прогностической Тихологии, Тихографии и Тихономики.

(2) Собрание Произведений Ийона Тихого.
(3) Математические Моделирующие Машины ПУС ОбИОСиПТТТ.


Станислав Лем

ЗВЕЗДНЫЕ ДНЕВНИКИ ИЙОНА ТИХОГО

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОСЬМОЕ

Итак, свершилось. Я стал делегатом Земли в Организации Объединенных
Планет, вернее, кандидатом, хотя и это неточно, ведь Генеральной Ассамблее
предстояло рассмотреть кандидатуру всего человечества, а не мою.
В жизни я так не волновался. Пересохший язык деревяшкой стучал о
зубы, а когда я шел по расстеленной от астробуса красной дорожке, то не
мог понять, она так мягко пружинит подо мной или подгибаются мои колени.
Следовало быть готовым к выступлению, а я слова не вымолвил бы через
спекшееся от волнения горло; поэтому, заметив большой автомат с
хромированной стойкой и прорезью для монет, я поспешно бросил туда медяк и
поставил под кран предусмотрительно захваченный с собой стаканчик от
термоса. Это был первый в истории человечества межпланетный
дипломатический инцидент: мнимый автомат с газировкой оказался
заместителем председателя тарраканской делегации в парадной форме. К
счастью, именно тарракане взялись представить нашу кандидатуру на сессии,
чего я, однако, еще не знал, а то, что этот высокопоставленный дипломат
заплевал мне ботинки, счел дурным знаком, и совершенно напрасно: то были
всего лишь ароматные выделения приветственных желез. Я сразу все понял,
приняв информационно-переводческую таблетку, любезно предложенную мне
одним из сотрудников ООП; звучавшее вокруг дребезжанье тотчас же
превратилось в совершенно понятную речь, каре из алюминиевых кеглей на
конце мягкой ковровой дорожки обернулось ротой почетного караула,
встретивший меня тарраканин, прежде походивший на громадный рулет,
показался старым знакомым, а его наружность - самой обычной. Только
волнение не отпускало меня. Подъехал небольшой самовоз, специально
переоборудованный для перевозки двуногих существ вроде меня, я сел, а
тарраканин, втиснувшись туда с немалым трудом и усаживаясь одновременно
справа и слева от меня, сказал:
- Уважаемый землянин, должен извиниться за маленькую организационную
неполадку; к сожалению, председатель нашей делегации, который, в качестве
специалиста-землиста, мог бы лучше всего представить вашу кандидатуру,
вчера вечером был отозван в столицу, так что мне придется его заменить.
Надеюсь, дипломатический протокол вам знаком?..
- Нет... у меня не было случая...- пробормотал я, безуспешно пытаясь
устроиться в кресле этого экипажа, все-таки не вполне приспособленного для
человеческого тела. Сиденье напоминало почти полуметровую квадратную яму,
и на выбоинах колени врезались в лоб.
- Ладно, как-нибудь справимся... - сказал тарраканин. Его одеяние с
хорошо проглаженными, гранеными, металлически поблескивающими складками
(недаром я принял его за буфетную стойку) чуть звякнуло, а он,
откашлявшись, продолжал: - Историю вашу я знаю; человечество, ах, это
просто великолепно! Конечно, знать все - моя прямая обязанность. Наша
делегация выступит по восемьдесят третьему пункту повестки дня - о
принятии вас в состав Ассамблеи в качестве ее действительных, полных и
всесторонних членов... а верительные грамоты вы, случаем, не потеряли?! -
спросил он так внезапно, что я вздрогнул и усиленно замотал головой.
Этот пергаментный рулон, уже слегка размякший от пота, я стискивал в
правой руке.
- Хорошо, - сказал он. - Итак, я выступлю с речью - не так ли? -
обрисую блестящие достижения, дающие вам право занять место в Астральной
Федерации... вам понятно, конечно, это всего лишь архаическая
формальность, вы ведь не ожидаете оппонирующих выступлений... а?
- Н-нет... не думаю... - пробормотал я.
- Ну конечно! Да и с чего бы? Итак, простая формальность, не так ли,
и все же не помешали бы кое-какие данные. Факты, подробности, вы
понимаете? Атомной энергией вы, конечно, уже овладели?
- О да! Да! - с готовностью подтвердил я.
- Отлично. Ага, и верно, у меня это есть, председатель оставил мне
свои заметки, но его почерк... гм... итак, как давно вы овладели этой
энергией?
- Шестого августа 1945 года!
- Превосходно. Что это было? Атомная электростанция?
- Нет, - ответил я, чувствуя, что краснею. - Атомная бомба. Она
уничтожила Хиросиму...
- Хиросиму? Это что, астероид?
- Нет... город.
- Город?.. - переспросил он с легкой тревогой. - Тогда, как бы это
сказать... Лучше ничего не говорить!- вдруг решил он. - Да, но какие-то
основания для похвал все же необходимы. Подскажите-ка что-нибудь, только
быстрее, мы уже подъезжаем.
- Э-э... космические полеты... - начал я.
- Это само собой, иначе бы вас тут не было,- пояснил он, пожалуй,
слишком бесцеремонно, как мне показалось. - На что вы тратите основную
часть национального дохода? Ну, вспомните - какие-нибудь крупные
инженерные проекты, архитектура космического масштаба, пусковые
гравитационно-солнечные установки, ну? - быстро подсказывал он.
- Да-да, строится... кое-что строится, - подтвердил я.- Национальный
доход не слишком велик, много уходит на арми...
- Армирование? Чего, континентов? Против землетрясений?
- Нет... на армию...
- Что это? Хобби?
- Не хобби... внутренние конфликты... - лепетал я.
- Это никакая не рекомендация! - заявил он с явным неудовольствием.-
Не из пещеры же вы сюда прилетели! Ваши ученые давно должны были
рассчитать, что общепланетное сотрудничество безусловно выгоднее борьбы за
добычу и гегемонию!
- Рассчитали, рассчитали, но есть причины... исторические причины,
знаете ли...
- Не будем об этом! - перебил он. - Ведь я тут не для того, чтобы
защищать вас как обвиняемых, но чтобы рекомендовать вас, аттестовать,
подчеркивать ваши достоинства и заслуги. Вам понятно?
- Понятно.
Язык у меня онемел, словно замороженный, воротничок фрачной рубашки
был тесен, пластрон размяк от пота, лившего с меня ручьем, верительные
грамоты зацепились об ордена, и верхний лист надорвался. Тарраканин - вид
у него был нетерпеливый, а вместе с тем высокомерно пренебрежительный и
как бы отсутствующий - заговорил неожиданно спокойно и мягко (сразу было
видно матерого дипломата!):
- Лучше я расскажу о вашей культуре. О ее выдающихся достижениях.
Культура-то у вас есть?! - резко спросил он.
- Есть! И превосходнейшая!- заверил я.
- Вот и хорошо. Искусство?
- О да! Музыка, поэзия, архитектура...
- Ага, архитектура все же имеется! Отлично. Это я запишу. Взрывные
средства?
- Как это - взрывные?
- Ну, созидательные взрывы, управляемые, для регулирования климата,
перемещения континентов или же рек, - есть у вас?
- Пока только бомбы... - сказал я и уже шепотом добавил: - Зато самые
разные - с напалмом, фосфором, даже с отравляющим газом...
- Это не то, - сухо заметил он. - Будем держаться духовной жизни. Во
что вы верите?
Этот тарраканин, которому предстояло рекомендовать нас, не был, как я
уже догадался, сведущ в земных делах, и при мысли о том, что от
выступления существа столь невежественного зависит, быть или не быть нам
на галактическом форуме, у меня, по правде сказать, перехватило дыхание.
Вот невезенье, думал я, и надо же было как раз сейчас отозвать настоящего
специалиста-землиста!
- Мы верим во всеобщее братство, в превосходство мира и
сотрудничества над ненавистью и войнами, считаем, что мерой всех вещей
должен быть человек...
Он положил тяжелый присосок мне на колено.
- Ну, почему же именно человек? Впрочем, оставим это. Ваш перечень
состоит из одних отрицаний - отсутствие войн, отсутствие ненависти... Ради
Галактики! У вас что, нет никаких положительных идеалов?
Мне было невыносимо душно.
- Мы верим в прогресс, в лучшее будущее, в могущество науки...
- Ну, наконец-то! - воскликнул он. - Так, наука... это хорошо, это
мне пригодится. На какие науки вы расходуете больше всего?
- На физику, - ответил я. - Исследования в области атомной энергии.
- Это я уже слышал. Знаете что? Вы только молчите. Я сам этим
займусь. Выступлю, и все такое. Положитесь во всем на меня. Ну, в добрый
час!
Машина остановилась у здания. Голова у меня кружилась, перед глазами
плыло; меня вели хрустальными коридорами, какие-то невидимые преграды
раздвигались с мелодическим вздохом, я мчался вниз, вверх и опять вниз,
тарраканин стоял рядом, огромный, молчаливый, в складках металла; вдруг
все замерло; стекловидный пузырь раздулся передо мной и лопнул. Я стоял на
нижнем ярусе зала Генеральной Ассамблеи. Девственно белый амфитеатр,
отливая серебром, расширялся воронкой и уходил вверх полукружьями скамей;
далекие, крошечные фигурки делегатов расцвечивали белизну спиральных рядов
изумрудом, золотом, пурпуром, вспыхивали мириадами таинственных искр. Я не
сразу смог отличить глаза от орденов, конечности от их искусственных
продолжений, я видел только, что они оживленно жестикулируют, пододвигают
к себе кипы документов, разложенных на белоснежных пюпитрах, и еще - какие-
то черные, сверкающие как антрацит таблички; а напротив меня, в нескольких
десятках шагов, обнесенный справа и слева стенами электрических машин,
восседал на возвышении перед целой рощицей микрофонов председатель. В
воздухе носились обрывки бесед на тысяче языков сразу, и диапазон этих
звездных наречий простирался от самых низких басов до птичьего щебета. С
таким чувством, словно пол подо мною проваливается, я одернул свой фрак.
Раздался протяжный, нескончаемый звук - это председатель включил машину,
которая молотком ударила по пластине из чистого золота. Металлическая
вибрация ввинтилась в самые уши. Тарраканин, возвышаясь надо мной, показал
мне наши места, голос председателя поплыл из невидимых мегафонов, а я,
прежде чем сесть перед табличкой с названием родной планеты, обвел глазами
ряды, все выше и выше, в поисках хотя бы одной братской души, хоть одного
человекообразного существа, - впустую. Огромные клубни приятных, теплых
тонов; завитушки какого-то смородинового желе; мясистые плодоножки,
опершиеся на пюпитры; обличья темно-коричневые, как хорошо заправленный
паштет, или светлые, как рисовая запеканка; присоски, прищупки, вцеплялки,
держащие судьбы звезд, ближних и дальних, проплывали передо мной словно в
замедленной съемке, в них не было ничего кошмарного, ничего вызывающего
отвращение, вопреки всему, что думали мы на Земле, словно это были не
звездные чудища, а творения ваятеля-абстракциониста или кулинара с буйной
фантазией...
- Пункт восемьдесят второй, - прошипел мне на ухо тарраканин и сел.
Сел и я. Надел наушники, лежавшие на пюпитре, и услышал:
- Как отмечается в протоколе специальной подкомиссии ООП, устройства,
которые, согласно договору, ратифицированному этим высоким собранием, были
поставлены, с точным соблюдением всех пунктов означенного договора,
Альтаирским Содружеством Шестерному Объединению Фомальгаута, проявляют
свойства, не могущие быть результатом незначительных отклонений от
технологических требований, апробированных высокими договаривающимися
сторонами. Хотя, как справедливо отметило Альтаирское Содружество,
договором о платежах между обеими высокими договаривающимися сторонами
нами предусматривалось, что произведенные Альтаиром просеиватели излучения
и планеторедукторы будут наделены способностью к воспроизводству машинного
потомства, однако означенная потенция должна была проявляться, сообразно
принятой во всей Федерации инженерной этике, в виде сингулярного
почкования, без использования для этой цели программ с противоположными
знаками, что, к сожалению, как раз и произошло. Такая полярность программ
привела к нарастанию любострастных антагонизмов в главных энергетических
блоках Фомальгаута, что, в свою очередь, стало причиной оскорбляющих
общественную нравственность сцен и крупных материальных убытков.
Изготовленные поставщиком агрегаты, вместо того чтобы целиком отдаваться
труду, для которого они предназначены, часть рабочего времени отводили на
процедуры размножения, причем их неустанная беготня со штепселями, имеющая
целью акт воспроизводства, повлекла за собой нарушение Панундских Статутов
и вызвала к жизни феномен машинографического пика, причем вина за оба эти
достойных сожаления факта лежит на ответчике. В силу вышеизложенного
настоящим постановлением задолженность Фомальгаута аннулируется.
Я снял наушники - голова разболелась вконец. Черт бы побрал машинное
оскорбление общественной нравственности, Альтаир, Фомальгаут и все
остальное! Я был по горло сыт ООП, еще не став ее членом. Мне сделалось
нехорошо. Зачем я послушался профессора Тарантогу? Зачем я принял эту
ужасную должность, вынуждающую меня сгорать со стыда за чужие грехи? Не
лучше ли было бы...
Меня как будто прошило током - на огромном табло загорелись цифры 83,
и тут же я почувствовал энергичный рывок. Это мой тарраканин, вскочив на
присоски, а может, щупальца, потянул меня за собой. Юпитеры, плавающие под
сводами зала, обрушили на нас поток голубого света, лучистое сияние,
казалось, просвечивало меня насквозь. Я машинально сжимал в руке уже
совершенно размякший рулон верительных грамот; чуть ли не в самом ухе
раздавался мощный бас тарраканина, гремевшего с воодушевлением и
непринужденностью на весь амфитеатр, но слова доходили до меня урывками,
как брюзги шторма до смельчака, склонившегося над волнорезом.
- ...Изумительная Зимья (он даже не мог как следует выговорить
название моей родины!)... великолепное человечество... прибывший сюда его
выдающийся представитель... изящные, миловидные млекопитающие... атомная
энергия, с редкостной виртуозностью освобожденная их верхними лапками...
молодая, динамичная, одухотворенная культура... глубокая вера в
плюцимолию, хотя и не лишенная амфибрунтов (он явно путал нас с кем-то)...
преданные делу единства космонаций... в надежде, что принятие их в ряды...
завершая период эмбрионального социального прозябания... одинокие,
затерянные на своей галактической периферии... выросли смело и
самостоятельно, и достойны...
`Пока что, несмотря ни на что, неплохо, - подумал я. - Он нас хвалит,
все как будто в порядке... но что это?`
- Конечно, их парность... их жесткий каркас... следует, однако,
понять... в этом Высоком Собрании имеют право на представительство даже
отклонения от нормы... никакая аберрация не позорна... тяжелые условия,
сформировавшие их... водянистость, даже соленая, не может, не должна стать
помехой... с нашей помощью они когда-нибудь изживут свой кошма... свой
нынешний облик, который это Высокое Собрание, со свойственным ему
великодушием, оставит без внимания... поэтому от имени тарраканской
делегации и Союза Звезд Бетельгейзе вношу предложение о принятии
человечества с планеты Зумья в ряды ООП и предоставлении присутствующему
здесь благородному зумьянину полных прав делегата, аккредитованного при
Организации Объединенных Планет. Я кончил.
Раздался оглушительный шум, прерываемый загадочными посвистываниями;
рукоплесканий не было, да и не могло быть за отсутствием рук; удар гонга
оборвал этот гомон, и я услышал голос председателя:
- Желает ли какая-либо из высоких делегаций выступить по вопросу о
кандидатуре человечества с планеты Зимья?
Тарраканин, сияющий и, как видно, весьма довольный собой, увлек меня
на скамью. Я сел, глухо бормоча слова благодарности, и тут же два бледно-
зеленых луча выстрелили из разных точек амфитеатра.
- Слово имеет представитель Тубана! - произнес председатель. Что-то
встало.
- Высокий Совет! - услышал я далекий, пронзительный голос, похожий на
скрежет разрезаемой жести; но вскоре я перестал замечать его тембр. - Из
уст пульпитора Воретекса мы услышали теплый отзыв о доселе неизвестном
Собранию племени с далекой планеты. Весьма сожалею, что внезапный отъезд
сульпитора Экстревора не позволил нам полней ознакомиться с историей,
обычаями и природой этого племени, в судьбе которого Тарракания принимает
столь живое участие. Не будучи специалистом по космической монстрологии, я
все же в меру своих скромных сил попытаюсь дополнить то, что мы имели
удовольствие услышать. Прежде всего отмечу, просто ради порядка, что
родная планета так называемого человечества зовется не Зимьей, Зумьей или
Зымьей, как - разумеется, не по незнанию, а лишь в ораторском задоре и
угаре,- говорил мой почтенный коллега. Это, конечно, малосущественная
подробность. Однако и термин `человечество`, принятый им, взят из языка
племени Земли (именно так звучит настоящее название этой заброшенной,
провинциальной планеты), тогда как наша наука определяет землян несколько
по-иному. Надеюсь, что не утомлю это Высокое Собрание, зачитав полное
наименование и классификацию вида, членство которого в ООП мы
рассматриваем; я воспользуюсь трудом выдающихся специалистов, а именно:
`Галактической монстрологией` Граммплюсса и Гзеемса.
Он раскрыл перед собой огромную книжищу там, где была закладка.
- `В соответствий с общепринятой систематикой, встречающиеся в нашей
Галактике аномальные формы составляют тип Аbеrrаntiа (извращенцы), который
делится на подтипы: Dеbilitаlеs (кретиноиды) и Аntisарiеntinаlеs
(противоразумники). К этому последнему подтипу относятся классы
Саnаliасаеа (мерзантропы) и Nесrоludеntiа (трупоглумы). Среди трупоглумов,
в свою очередь, различается отряд Раtriсidiасеае (отцегубы),
Маtriрhаgidеае (мамоеды) и Lаsсiviасеае (омерзенцы, или блуднецы).
Омерзенцы, формы уже крайне выродившиеся, подразделяются на Сrеtininае
(тупонцы, в частности, Саdаvеrium Моrdаns, или трупогрыз-межеумок) и
Ноrrоrissimае (квазиморды, классическим представителем которых может
служить обалдон-выпрямленец, Idiоntus Еrесtus Gzееmsi). Некоторые из
квазиморд образуют собственные квазикультуры; сюда относятся, в частности,
такие виды, как Аnорhilus Веlligеrеns, или задолюб-кромешник, именующий
себя Gеnius Рulсhеrrimus Мundаnus - красивец-гениалец вселенчатый, а также
редкостный экземпляр с почти лысым телом, наблюдавшийся Граммплюссом в
самом темном закоулке нашей Галактики, - Моnstrоtеrаtum Furiоsum (тошняк-
полоумник), называющий себя Ноmо Sарiеns.
Зал загудел. Председатель привел в действие молоточную машину.
- Ну, держитесь! - прошипел мне тарраканин. Я не видел его, то ли из-
за блеска юпитеров, то ли из-за пота, застившего глаза. Слабая надежда
затеплилась во мне, когда кто-то потребовал слова для справки
представившись членом делегации Водолея, астрозоологом, оратор принялся
возражать тубанцу - увы, лишь постольку, поскольку, будучи сторонником
школы профессора Гагранапса, считал предложенную классификацию неточной;
он, вслед за своим учителем, выделял особый отряд Dеgеnеrаtоrеs, к
которому принадлежат пережраки, недожраки, трупощипы и мертвомилы;
определение `Моnstrоtеrаtus` применительно к человеку он считал неверным;
дескать, следовало предпочесть терминологию водолейской школы, которая
последовательно использует термин суррогад чудоюдный (Аrtеfасtum
Аbhоrrеns). После краткого обмена мнениями тубанец продолжил:
- Многоуважаемый представитель Тарракании, рекомендуя нам кандидатуру
так называемого человека разумного, или, если быть точным, полоумника
чудоюдного, типичного представителя трупомилов, не решился употребить
слово `белок`, как видно, считая его непристойным. Бесспорно, оно
пробуждает ассоциации, распространяться о которых не позволяет приличие.
Правда, ДАЖЕ такой телесный материал - факт сам по себе не позорный.
(Возгласы: `Слушайте! Слушайте!`) Не в белке дело! И не в назывании себя
человеком разумным, пусть даже в действительности ты всего лишь трупомил-
недоумок. Это, в конце концов, слабость, которую можно объяснить - хотя и
не извинить - самолюбием. Не в этом, однако, дело, Высокий Совет!
Мое сознание отключалось, словно у обморочного, выхватывая лишь
обрывки речи.
- Даже плотоядность не может вменяться в вину, раз уж она возникла в
ходе естественной эволюции! Но различия между так называемым человеком и
его сородичами-животными почти совершенно отсутствуют! И подобно тому как
БОЛЕЕ ВЫСОКИЙ рост еще не дает права пожирать тех, кто ростом ПОНИЖЕ, так
и несколько БОЛЕЕ ВЫСОКИЙ разум отнюдь не дает права ни убивать, ни
пожирать тех, кто ЧУТЬ НИЖЕ умственно, а если уж кто-то иначе не может
(возгласы: `Может! Может! Пускай ест шпинат!`), если он, повторяю, НЕ
МОЖЕТ иначе, по причине трагического наследственного увечья, то пусть бы
уж поглощал свои окровавленные жертвы в тревоге и в тайне, забившись
подальше в норы и самые темные закоулки пещер, терзаясь угрызениями
совести и надеясь когда-нибудь избавиться от бремени непрестанных убийств.
Увы, не так поступает тошняк-полоумник! Он над бренными останками
глумится, он их режет, кромсает, полосует, поджаривает и лишь потом
поглощает в публичных кормилищах и пожиральнях, глядя на пляски обнаженных
самок своего вида и тем самым разжигая в себе аппетит на мертвечину; а
мысль о том, чтобы покончить с этим галактически нестерпимым положением
дел, даже не приходит в его полужидкую голову! Напротив, он насочинял для
себя множество высших резонов, которые, размещаясь между его желудком,
этой гробницей бесчисленных жертв, и бесконечностью, позволяют ему убивать
с высоко поднятой головой. Больше я не буду говорить о занятиях и нравах
так называемого человека разумного, дабы не отнимать у Высокого Собрания
драгоценное время. Среди его предков один подавал кое-какие надежды. Я
говорю о hоmо nеаndеrthаlеnsis, человеке неандертальском. От человека
теперешнего он отличался большим объемом черепа, а значит, и большим
мозгом, то есть разумом. Собиратель грибов, склонный к медитации, любитель
искусств, добродушный, спокойный, он, несомненно, заслуживал бы того,
чтобы его членство сегодня рассматривалось в этой Высокой Организации.
Увы, его уже нет в живых. Может быть, делегат Земли будет столь любезен и
скажет нам, что случилось с неандертальцем, таким культурным и
симпатичным? Он молчит... Что ж, я скажу за него: неандерталец был начисто
истреблен, стерт с лица Земли так называемым hоmо sарiеns. А земные
ученые, как будто им мало было позора братоубийства, принялись очернять
убиенного, объявив носителями высшего разума себя, а не его,
большемозгого! И вот среди нас, в этом почтенном зале, в этих
величественных стенах, мы видим представителя трупоедов, искусного в
изобретении кровавых забав, многоопытного конструктора средств
истребления, вид которого вызывает смех и ужас, которые мы едва способны
сдержать; там, на девственно белой доселе скамье, мы видим существо, не
обладающее даже отвагой обычного уголовника, ибо свою карьеру, отмеченную
следами убийств, он маскирует все новыми красивыми наименованиями,
истинное, страшное значение которых ясно любому беспристрастному
исследователю звездных рас. Да, да, Высокий Совет...
Хотя из его двухчасовой речи я улавливал лишь разрозненные обрывки,
этого хватало с лихвой. Тубанец рисовал образ чудовищ, купающихся в крови,
и делал это не торопясь, методично, поминутно раскрывая разложенные на
пюпитре ученые книги, анналы, хроники, а потом с грохотом бросая их на
пол, словно охваченный внезапной гадливостью, словно даже сами страницы,
повествующие о нас, были запачканы кровью жертв. Затем он взялся за
историю уже цивилизованного человека; рассказывал о резнях, избиениях,
войнах, крестовых походах, массовых человекоубийствах, демонстрировал с
помощью цветных таблиц и эпидиаскопа технологию преступлений, древние и
средневековые пытки; а когда дошел до новейшего времени, шестнадцать
служителей подкатили к нему на прогибавшихся тележках кипы нового
фактографического материала; тем временем другие служители, вернее,
санитары ООП оказывали с небольших вертол╗тиков первую медицинскую помощь
теряющим сознание слушателям, обходя лишь меня одного, в простодушной
уверенности, что уж мне-то потоп кровавых известий о нашей культуре
нисколько не повредит. И все же где-то на середине этой речи я, словно
впадая в безумие, начал бояться себя самого, как если бы среди окружавших
меня уродливых, странных существ я был единственным монстром. Казалось,
эта грозная прокурорская речь не кончится вовсе, но наконец до меня
донеслись слова:
- А теперь пусть Высокое Собрание голосует по вопросу о предложении
тарраканской делегации!
Зал застыл в гробовом молчании. Вдруг что-то звякнуло рядом со мной.
Это встал тарраканин, решив отразить хотя бы некоторые обвинения...
несчастный! Он погубил меня совершенно, пытаясь заверить собрание, что
человечество чтит неандертальцев как своих достойнейших предков, вымерших
без всякой посторонней помощи; но тубанец уничтожил его всего лишь одним
лобовым вопросом: эпитет `неандерталец` у землян - похвала или
оскорбление?
Все кончено, проиграно, думал я, и теперь я поплетусь обратно на
Землю, словно прогнанная из будки собака, у которой из пасти вытащили
задушенную птицу; но среди слабого шороха зала раздался голос
председателя, наклонившегося к микрофону:
- Слово имеет представитель эриданской делегации.
Эриданин был маленький, круглый и серебристо-сизый, как клубок тумана
под косыми лучами зимнего солнца.
- Я хотел бы узнать, - начал он, - кто будет платить вступительный
взнос землян? Они сами? Ведь сумма немалая - биллион тонн платины не
всякий плательщик осилит!
Амфитеатр наполнился сердитым гулом.
- Вопрос этот будет уместен лишь в случае положительного исхода
голосования! - чуть помедлив, сказал председатель.
- С позволения Вашей Галактичности, я осмеливаюсь думать иначе, -
возразил эриданин, - и поэтому свой вопрос дополню рядом замечаний, на мой
взгляд весьма существенных. Вот здесь передо мной труд прославленного
дорадского планетографа, гипердоктора Враграса. Цитирую: `Планеты, на
которых жизнь самопроизвольно зародиться не может, обладают следующими
особенностями: а) катастрофические изменения климата в быстром
попеременном ритме (так называемый цикл `зима-весна-лето-осень`), а также
еще более смертоносные долгопериодические перепады температур (ледниковые
периоды); б) наличие крупных собственных лун - их приливные влияния также
губительны для всего живого; в) частопериодическая пятнистость
центральной, или материнской, звезды - эти пятна служат источником
вредоносного излучения; г) преобладание поверхности воды над поверхностью
суши; д) устойчивое околополюсное обледенение; е) наличие осадков текучей
или отвердевшей воды...` Как видим, отсюда...
- Прошу слова по процедурному вопросу! - вскочил тарраканин, в

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ



Док. 132207
Опублик.: 21.12.01
Число обращений: 2


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``