Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
МОЛОТ ВАЛЬКАРОВ Назад
МОЛОТ ВАЛЬКАРОВ

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Эдмунд ГАМИЛЬТОН

МОЛОТ ВАЛЬКАРОВ




1

Вы - обычный человек, нормальный индивидуум. Вы живете обычной жизнью
в обычном мире. И вдруг за один день, за несколько часов одного дня, все
вокруг вас рушится, расползается, как промокашка под дождем, и вы
открываете, что шагнули прямо ОТСЮДА в бездонные черные глубины космоса,
не имеющего ни начала, ни конца, ни одной знакомой истины-соломинки, за
которую можно было бы зацепиться.
Именно это и случилось с Нейлом Бэннингом. Ему исполнился тридцать
один год, он работал коммивояжером нью-йоркского издателя, был здоров,
хорошо сложен и доволен своей работой. Он ел три раза в день, был
недоволен налогами и временами подумывал о женитьбе. Но все это было до
его поездки в Гринвилль.
Все получилось совершенно случайно. Деловая поездка по западному
побережью, осознание того факта, что поезд всего в сотне миль от места,
где прошло его детство, и внезапное сентиментальное решение. Три часа
спустя ярким весенним днем Нейл Бэннинг вышел из вагона в маленьком
городке штата Небраска.
Он взглянул на голубую равнину неба с пятнышками облаков на ней,
перевел взгляд на широкую, сонную главную улицу и улыбнулся. Ничего не
изменилось. Такие городки, как Гринвилль, неподвластны времени.
Возле вокзала стояло одинокое такси. Водитель, скуластый молодой
человек, с неописуемой кепкой на затылке, положил багаж Бэннинга в машину
и спросил:
- В отель `Эксельсиор`, мистер? Это лучший.
- Отвезите туда багаж. Я пройдусь пешком, - ответил Бэннинг.
Молодой человек посмотрел на него.
- В любом случае платите пятьдесят центов. Прогулка у вас выйдет
длинная.
Бэннинг заплатил водителю.
- И все-таки я пойду пешком.
- Деньги ваши, мистер, - пожал плечами водитель, и машина отъехала.
Бэннинг зашагал по улице, а свежий ветер прерии трепал полы его
пальто.
Бакалейная лавка, дом лесозаготовительной компании, железоскобяные
изделия старого Хортона, парикмахерская Дела Паркера. Тяжеловесный
параллелепипед мэрии. На молочной закусочной появилась новая реклама -
колоссальное изображение конусообразного стаканчика мороженного, а
Хивэй-гараж стал больше, добавился участок, заполненный
сельскохозяйственной техникой.
Бэннинг шел медленно, растягивая время. Встречные смотрели на него с
открытым, дружелюбным любопытством жителей Среднего Запада, и он сам
вглядывался в их лица, но ни одно не казалось знакомым. Да, десять лет
отсутствия - это много. Однако должен же встретиться хоть один знакомый,
должен же хоть кто-то поприветствовать его в родном городе! Десять лет -
все-таки НЕ ТАК УЖ МНОГО.
Он повернул направо у здания старого банка и пошел вниз по
Холлинз-стрит. Два больших, редко застроенных квартала. Дом-то, во всяком
случае, должен стоять по-прежнему.
Дома не было.
Бэннинг остановился, огляделся по сторонам. Все верно. То же самое
место и дома по обеим сторонам улицы точно такие, какими он запомнил их,
но там, где должен был бы стоять дом его дяди, не было ничего, кроме
заросшего сорняками пустыря.
`Сгорел, - подумал он. - Или перенесли на другое место.`
Но сам с беспокойством чувствовал, что здесь что-то не так. Дом не
так-то просто стереть с лица земли. Всегда что-нибудь остается - груда
булыжника в том месте, где засыпан подвал, контуры фундамента, следы
старых дорожек, деревья и цветочные клумбы.
Здесь же ничего похожего - лишь заросший сорняками пустырь. Казалось,
здесь никогда и не бывало ничего другого. Бэннинг огорчился - дом, в
котором ты вырос, становится частью тебя самого, это центр вселенной
твоего детства. Слишком много воспоминаний связано с ним, чтобы можно было
легко смириться с потерей. Но кроме огорчения он чувствовал и недоумение,
смешанное со странным беспокойством.
`Грегги должны знать, - подумал он, направляясь к соседнему дому и
поднимаясь по ступенькам крыльца. - Если только они все еще живут здесь.`
На стук из-за угла, с заднего дворика, вышел незнакомый старик -
розовощекий веселый маленький гном, держащий в руках садовую мотыгу. Он
был не прочь поговорить, но, похоже, совершенно не понимал вопросов
Бэннинга. Продолжая покачивать головой, он наконец сказал:
- Ты ошибся улицей, парень. Здесь поблизости никогда не жил никакой
Джесс Бэннинг.
- Это было десять лет назад, - объяснил Бэннинг. - Наверное, до
вашего приезда сюда...
Старик перестал улыбаться.
- Послушай, я - Мартин Уоллес. Я живу в этом доме сорок два года -
спроси кого угодно. И я слыхом не слыхивал о каком-то Бэннинге. К тому же
на этом пустыре НИКОГДА НЕ БЫЛО дома. Я-то уж знаю. Этот участок - мой.
Холодок неподдельного страха коснулся Бэннинга.
- Но я жил в доме, который там стоял! Я провел в нем все свои
мальчишеские годы, он принадлежал моему дяде. Вас тогда здесь не было, а
тут жили Грегги, у них была дочь с двумя соломенного цвета `поросячьими
хвостиками` на голове, и мальчик, по имени Сэм. Я играл...
- Слушай, - прервал старик. Вся его дружелюбность исчезла, теперь он
выглядел наполовину рассерженным, наполовину встревоженным. - Если это
шутка, то она не смешная. А если ты не шутишь, значит ты или пьяный, или
сумасшедший. Убирайся!
Бэннинг глядел на старика и не двигался.
- Как же так, сказал он, - вот и яблоня, на краю вашего участка - я
упал с нее, когда мне было восемь лет, и сломал запястье, такие вещи не
забываются.
Старик выронил мотыгу и попятился в дом.
- Если ты не уберешься отсюда через две секунды, я вызову полицию. -
С этими словами он захлопнул дверь и запер ее изнутри.
Бэннинг свирепо смотрел на дверь, злясь на себя из-за того, что
холодные иглы страха стали острее и вонзались в него все глубже.
- Этот старый маразматик просто свихнулся, - пробормотал он, и снова
посмотрел на пустырь, а потом на большой кирпичный дом напротив и
направился к нему. Он помнил, что дом был очень хорошим, под стать людям,
жившим в нем. Там жили Льюисы, и у них тоже была дочь, с которой он ходил
на танцы, ездил на пикники, работал на сенокосе. Если они по-прежнему
живут здесь, то должны знать, что же случилось.
- Льюисы? - переспросила крупная краснолицая женщина, отворившая
дверь на звонок. - Нет, Льюисы здесь не живут.
- Десять лет назад! - с отчаянием произнес Бэннинг. - Здесь тогда
жили они, а там, где теперь пустырь - Бэннинги.
Женщина удивленно посмотрела на него.
- Я сама живу тут шестнадцать лет, а до того жила в том сером доме -
вон, третий отсюда. Я в нем родилась. И здесь никогда не жили ни Льюисы,
ни Бэннинги. А на пустыре НИКОГДА НЕ БЫЛО дома.
Она больше ничего не сказала. Молчал и Бэннинг. Тогда она пожала
плечами и закрыла дверь. Бэннинг еще некоторое время смотрел на закрытую
дверь, готовый грохнуть в нее кулаками, разнести в щепки, схватить
краснолицую женщину и потребовать объяснений, что это значит - ложь,
безумие или еще что-то. Потом он подумал, что нелепо выходить из себя.
Должно же быть объяснение, должна же быть причина всему этому! Может, дело
в дядином участке, может, они боятся, что я имею на него какие-то права.
Возможно, поэтому мне и лгали, пытаясь убедить в том, что я ошибся.
Но есть место, где он сможет все точно выяснить. Там не соврут.
Бэннинг быстро пошел обратно - к главной улице, и по ней - к мэрии.
Там он объяснил девушке-служащей, чего хочет, и стал ждать, пока она
просмотрит записи. Девушка не слишком торопилась и Бэннинг нервно закурил.
Его лоб был в испарине, а руки слегка дрожали.
Девушка вернулась с узкой полоской бумаги. Казалось, она раздражена.
- Дома рядом с номером триста тридцать четвертым по Холлинз-Стрит
никогда не было, сказала она. - Вот выписка о владении...
Бэннинг выхватил из ее рук бумажную полоску. Там говорилось, что в
1912 году Мартин У. Уоллес приобрел дом и участок N 346 по Холлинз-стрит
вместе с прилегающим пустырем у Уолтера Бергстрандера, сделка тогда же и
была юридически оформлена. Пустырь так никогда и не застраивался.
Бэннинг перестал потеть. Теперь его бил озноб.
- Послушайте, - обратился он к девушке, - посмотрите, пожалуйста, эти
имена в архиве. - Он нацарапал на бумажке имена. - В списке умерших. Джесс
Бэннинг и Илэй Робертс Бэннинг. - Рядом с каждым именем он указал год
рождения и год смерти.
Девушка взяла листок и, резко повернувшись, вышла. Она долго
отсутствовала, а когда вернулась, то уже не казалась раздраженной. Она
казалась очень рассерженной.
- Вы что, смеетесь? - спросила она. - Только время отнимаете! Ни об
одном из этих людей нет сведений.
Девушка швырнула листок перед Бэннингом и отвернулась.
Дверца в барьере была тут же. Бэннинг толкнул ее и прошел внутрь.
- Посмотрите снова, - сказал он. - Пожалуйста... Они должны быть там.
- Вам сюда нельзя, - пятясь от него, сказала девушка. - Что вы
делаете? Я же вам сказала, что там нет...
Бэннинг схватил ее за руку.
- Тогда покажите мне книги. Я буду искать сам.
Девушка с криком вырвалась. Бэннинг не пытался удержать ее, и она
выбежала в холл, вопя:
- Мистер Харкнесс! Мистер Харкнесс!
Бэннинг, стоявший в архиве, беспомощно глядел на высокие стеллажи,
забитые тяжелыми книгами. Не понимая значения маркировки на них, он решил
свалить все книги с полок и искать в них доказательства, которые должны
быть там, доказательства, что он не безумец и не лжец. Но с чего начать?
Начать он не успел. Послышались тяжелые шаги, на его плечо легла
рука. Рука принадлежала невозмутимому крупному мужчине, сжимавшему в зубах
сигару. Вынув сигару изо рта, мужчина сказал:
- Эй, парень, ты что здесь вытворяешь?
Бэннинг сердито начал:
- Слушайте, кто бы вы не были...
- Харкнесс, - прервал его невозмутимый мужчина. - Меня зовут Рой
Харкнесс и я шериф округа. Вам лучше пройти со мной.
Несколько часов спустя Бэннинг сидел в офисе шерифа и заканчивал
рассказывать свою историю третий раз.
- Это заговор, - устало сказал он. - Не понимаю, почему, но вы все в
нем участвуете.
Ни шериф, ни его помощник, ни репортер-фотограф из городской газеты
не засмеялись открыто, но Бэннинг увидел, усмешки, которые они не слишком
скрывали.
- Вы обвиняете, - сказал шериф, - всех жителей Гринвилля в том, что
они собрались и умышленно фальсифицировали записи в архиве. Это серьезное
обвинение. И какая же у нас была для этого причина?
Бэннинг вдруг почувствовал тошноту. Он знал, что находится в здравом
рассудке, но тем не менее мир внезапно показался ему бессмысленным
кошмаром.
- Не представляю причины. Почему? Почему вы все хотите лишить меня
прошлого? - Он потряс головой. - Не знаю. Но я знаю, что этот старый
мистер Уоллес лгал. Может быть, за всем стоит именно он.
- Тут есть одна заковыка, - произнес шериф. - Дело в том, что я знаю
старика всю свою жизнь. И я могу совершенно определенно сказать, что он
владеет этим пустырем вот уже сорок два года, и что там никогда ни было
сооружения крупнее куриной клетки.
- Выходит, вру я? Но зачем мне это?
Шериф пожал плечами.
- Может, вы разработали какой-то план для вымогательства. Может, вам
зачем-то нужна известность. А может быть, вы просто тронутый.
Кипевший от ярости Бэннинг вскочил на ноги.
- Значит так - подтасовать все факты и объявить меня сумасшедшим! Ну
что, посмотрим! - и он кинулся к двери.
Шериф подал знак, и фотограф получил прекрасную возможность
запечатлеть, как помощник шерифа схватил Бэннинга и сноровисто затащил его
сначала в тюремную пристройку, примыкавшую к офису, а потом в камеру.
- Псих, - сказал репортер, глядя на Бэннинга через прутья решетки. -
Ты и сам-то не смог придумать ничего правдоподобного, верно?
В каком-то оцепенении Бэннинг смотрел на людей по ту сторону решетки,
не в состоянии поверить в случившееся.
- Обман, - хрипло сказал он.
- Никакого обмана, сынок, - отозвался шериф. - Вы явились сюда и
наделали шума, вы обвинили многих людей в заговоре против вас - хорошо,
тогда вам придется остаться здесь, пока мы не проверим, кто вы такой. - Он
повернулся к помощнику. - Телеграфируйте этому нью-йоркскому издателю, у
которого, по его словам, он работает. Дайте общее описание - рост шесть
футов, волосы черные, ну, и так далее, как всегда в таких случаях.
Он вышел, а за ним и остальные. Бэннинг остался один, в камере.
Он сел и сжал голову руками. Яркий солнечный свет лился сквозь
зарешеченное окно, но Бэннингу все вокруг казалось мрачнее, чем в самую
темную полночь.
Если бы только у него не появилась мысль посетить родной город...
Но она появилась. И вот перед ним стоит вопрос: `Кто же лжет, кто же
сошел с ума?`. И он не может ответить.
Когда стемнело, ему принесли ужин. Бэннинг спросил, нет ли
возможности освободиться под залог, но не получил определенного ответа.
Шериф не приходил. Бэннинг спросил об адвокате, и ему ответили, чтобы он
не беспокоился. Он снова сел и продолжал ждать. И беспокоиться.
Не имея других занятий, он перебирал в памяти годы своей жизни,
начиная с самых первых воспоминаний. Они никуда не делись. Конечно, были и
провалы, и смутные, неопределенные воспоминания - но они есть у каждого.
Кто запомнит все будничные дни своей жизни, в которые ничего не случалось!
Его зовут Нейл Бэннинг, и он провел большую часть жизни в Гринвилле, в
доме, о котором теперь говорят, что он никогда не существовал.
Утром появился Харкнесс.
- Я получил ответ из Нью-Йорка, - сказал он, - здесь с вами все ясно.
Он внимательно рассматривал Бэннинга через решетку.
- Знаете, вы выглядите вполне приличным молодым человеком. Почему бы
вам не рассказать, что все-таки это значит?
- Если бы я сам знал... - хмуро отозвался Бэннинг.
Харкнесс вздохнул. - Правда Пита, вы не можете придумать ничего
правдоподобного. Боюсь, что нам придется задержать вас до психиатрической
экспертизы.
- ДО ЧЕГО?
- Послушайте, я перерыл весь город и весь городской архив. Здесь
никогда не жили никакие Бэннинги. Не было и Греггов. А единственные
Льюисы, которых я смог найти, живут на ферме в двадцати милях от города и
никогда не слыхали о вас. - Шериф развел руками. - Что же я должен думать?
Бэннинг повернулся к нему спиной.
- Вы лжете, - сказал он. - Убирайтесь.
- О`кей, - Харкнесс сунул что-то сквозь прутья. - В любом случае это
должно заинтересовать вас. - И он вышел в коридор.
Прошло некоторое время, прежде чем Бэннинг решился поднять брошенное
Харкнессом. Это была местная газета за вчерашний день, вечерний выпуск.
Там видное место занимал веселенький рассказ о чокнутом нью-йоркце,
обвиняющем маленький небрасский городок в краже его прошлого. История была
так забавна, что Бэннинг начал думать, что скоро ему действительно
понадобится психиатр, а может быть, и смирительная рубашка.
Перед самым заходом солнца к камере подошел шериф и сказал:
- К вам посетитель.
Бэннинг вскочил на ноги. Кто-то его вспомнил, и докажет, что все, им
рассказанное - правда!
Но человека, вошедшего в коридор, он не знал.
Это был смуглый мужчина средних лет. Одежда плохо сидела на нем и
казалось, что он чувствует себя в ней неловко. Мужчина шагнул через порог
коридора, двигаясь удивительно легко для владельца такого большого тела.
Его очень темные глаза напряженно всматривались в Бэннинга.
Хмурое, почти прямоугольное лицо мужчины не меняло своего выражения,
но тем не менее что-то неуловимое менялось во всей его массивной фигуре по
мере того, как он изучал Бэннинга. У него был вид угрюмого человека,
ожидавшего чего-то долгие годы, а теперь, наконец, увидевшего то, что он
так долго ждал.
- Валькар, - тихо сказал он, скорее не Бэннингу, а себе. Его голос
звучал резко, словно медная труба. - Кайл Валькар. Минуло много времени,
но я нашел тебя.
Бэннинг удивленно смотрел на незнакомца.
- Как вы назвали меня? И кто вы? Я никогда раньше не встречал ВАС.
- Не встречал меня? Но ты меня знаешь. Я - Рольф. А ты - Валькар. И
горькие годы миновали.
Совершенно неожиданно он протянул руку через решетку и, взяв правую
ладонь Бэннинга, положил ее на свой склоненный лоб жестом глубокого
почтения.



2

Несколько секунд Бэннинг, слишком изумленный, чтобы двигаться,
смотрел на незнакомца. Потом он вырвал руку.
- Что вы делаете? - спросил он, отскочив от решетки. - В чем дело? Я
не знаю вас. И я не этот - как там вы меня назвали? Меня зовут Нейл
Бэннинг.
Незнакомец улыбнулся. На его смуглом мрачном лице, словно высеченном
из камня, появилось выражение, испугавшее Бэннинга больше, чем если бы это
было выражение явной враждебности. Его лицо выражало любовь, такую, какую
мог бы испытывать отец к сыну, или старший брат к младшему. Глубокую
любовь, странно смешанную с почтением.
- Нейл Бэннинг, - сказал человек, назвавший себя Рольфом. - Да.
Рассказ о Нейле Бэннинге и привел меня сюда. Ты сейчас маленькая сенсация
- человек, у которого отняли прошлое. - Он тихо засмеялся. Жаль, что они
не знают правды.
У Бэннинга появилась дикая надежда.
- А ВЫ знаете правду? Скажите мне - скажите ИМ - зачем это сделано?
- Я могу сказать ТЕБЕ, - Рольф подчеркнул местоимение. - Но не здесь
и не теперь. Потерпи несколько часов. Я вызволю тебя сегодня вечером.
- Если вы сможете добиться моего освобождения под залог, я буду
благодарен. Но я не понимаю, почему вы делаете это. - Бэннинг испытующе
посмотрел на Рольфа. - Может быть, я смогу вспомнить вас. Вы знали меня
ребенком?
- Да, - ответил Рольф, - я знал тебя ребенком - и взрослым мужчиной.
Но ты не сможешь вспомнить меня. - Лицо Рольфа исказил мрачный гнев и он с
дикой яростью воскликнул: - Твари! Из всех зол, что они могли причинить
тебе, это - лишение памяти... - Он прервал себя. - Нет. Они могли сделать
и худшее. Они могли убить тебя.
Бэннинг от изумления раскрыл рот. Лица людей вихрем закружились в его
мыслях - старый Уоллес, Харкнесс, краснолицая женщина...
- КТО мог убить меня?!
Рольф произнес два имени, очень тихо. То были очень странные имена:
- Терения, Джоммо. - Рольф внимательно наблюдал за Бэннингом.
Внезапно Бэннинг понял, и отскочил от двери.
- Вы, - сказал он, радуясь тому, что их разделяет решетка, безумны,
как Шляпник.
Рольф усмехнулся.
- Естественно, что ты думаешь так - так же думает о тебе наш добрый
шериф. Не слишком на него обижайся, Кайл - он не виноват. Видишь ли, он
совершенно прав - Нейл Бэннинг не существует. - Он склонил голову в
удивительно гордом поклоне и повернулся. - Ты будешь свободен сегодня
вечером. Верь мне, даже если не понимаешь.
Он вышел прежде, чем Бэннинг успел подумать о том, что надо бы
позвать на помощь.
После ухода незнакомца Бэннинг, совершенно подавленный, опустился на
скамью. Несколько минут у него была надежда, несколько минут он был
уверен, что этот смуглый гигант знает правду и сможет помочь ему. Тем
больнее было убедиться в своей ошибке.
`Пожалуй, - саркастически подумал он, - теперь все лунатики страны
будут набиваться мне в братья`.
Вечером ничего не было слышно о том, чтобы кто-нибудь собирался
внести за него залог. Впрочем, Бэннинг на это и не рассчитывал.
После ужина, к которому он едва притронулся, Бэннинг вытянулся на
койке. Он устал, настроение было ужасно. Теперь он мрачно размышлял обо
всей этой дьявольской подтасовке и о том, с каким удовольствием он
возбудит дело против виновных в его аресте. Наконец Бэннинг забылся
беспокойным сном.
Его разбудило металлическое лязгание открывающейся двери камеры. Уже
наступила ночь и только коридор был освещен. На пороге, улыбаясь, стоял
темнолицый гигант.
- Идем, - сказал он. - Путь свободен.
- Как вы попали сюда? И где взяли ключи? - спросил Бэннинг, и
посмотрел через плечо мужчины в конец коридора. Помощник шерифа лежал,
навалившись на свой стол и уткнувшись головой в стопку бумаг. Одна рука
безжизненно свисала вниз.
Охваченный внезапным ужасом, Бэннинг закричал:
- Боже, что вы делаете?! Зачем я вам нужен?! - Он бросился к двери,
пытаясь вытолкать незнакомца и закрыть ее снова. - Убирайтесь, я не хочу
связываться с вами! - Бэннинг начал звать на помощь.
С явным сожалением Рольф разжал левую руку, открывая маленький
яйцеобразный предмет с линзой на конце.
- Прости меня, Кайл, - сказал он, - но на объяснения нет времени.
Линза засветилась тусклым мерцающим светом. Бэннинг не ощутил боли,
лишь легкий толчок и начал растворяться во мраке и покое, подобном смерти.
Он даже не почувствовал, как Рольф подхватил его, удерживая от падения.
Очнулся Бэннинг в автомобиле. Он полулежал на сиденье, а рядом сидел
Рольф и смотрел на него. Машина мчалась по степной дороге и все еще была
ночь. Фигура водителя едва виднелась в тусклом свете приборного щитка, а
снаружи была лишь безграничная тьма, которую не только не рассеивал, а
наоборот, казалось, еще более сгущал свет далеких звезд.
На заднем сиденье тоже было темно, и Бэннинг лежал, не шевелясь. Он
подумал, что, возможно, Рольф не заметил, как он очнулся. Бэннинг решил,
что если он нападет внезапно, то сумеет справиться с этим гигантом.
Он готовился, стараясь не изменять даже ритма своего дыхания.
- Я не хотел бы снова делать это, Кайл, - сказал вдруг Рольф. - Не
вынуждай меня.
Бэннинг заколебался. Со своего места ему было видно, что Рольф держит
в руке какой-то предмет. Вспомнив металлическое яйцо, он решил подождать,
пока появится другой шанс. Бэннинг чувствовал разочарование - с каким
удовольствием он стиснул бы руки на горле Рольфа.
- Вы убили помощника шерифа, а, может быть, и других, - сказал он. -
Вы не только безумец, но и убийца.
С раздражающим терпением Рольф спросил:
- Ты ведь не умер?
- Да, но...
- Никто из тех людей не умер. Они не имеют отношения к нашим делам и
было бы бесчестно убивать их. - Рольф усмехнулся. - Терения удивилась бы,
услышав от меня такое. Она считает меня бездушным.
Бэннинг сел прямо.
- Кто такая эта Терения? Что это за дела, в которые вы меня
впутываете? Куда вы меня везете - и вообще, черт возьми, что все это
значит? - Он почти кричал, дрожа от страха и ярости.
Бэннинг не больше обычного боялся физической боли и смерти, но на нем
сказывалось нервное напряжение последних дней. Трудно оставаться
невозмутимым, когда тебя везут с бешеной скоростью по ночной прерии
похититель-лунатик и его сообщник.
- Пожалуй, - сказал Рольф, - ты не поверишь, если я скажу, что я твой
друг, твой самый давний и лучший друг, и что тебе нечего бояться.
- Нет, не поверю.
- Так я и думал, - вздохнул Рольф. - и боюсь, что ответы на твои
вопросы едва ли помогут. Проклятый Джоммо поработал над тобой слишком
хорошо - он сделал даже больше, чем я считал возможным.
Бэннинг вцепился в край сиденья, пытаясь контролировать себя.
- А кто такой Джоммо?
- Правая рука Терении. А Терения - верховная и единственная
правительница Новой Империи... А ты - Кайл Валькар, а я - Рольф, который
вытирал тебе нос, когда ты был... - Рольф прервал себя и выругался на
языке, совершенно незнакомом Бэннингу.
- Что толку?
- Новая Империя, - повторил Бэннинг. - Ясно. Мания величия. Вы еще не
сказали, что это за приспособление у вас.
- Цереброшокер, - произнес Рольф так, как ребенку говорят
`погремушка`. Не сводя глаз с Бэннинг, он заговорил с водителем на этом
непонятном иностранном языке. Скоро вновь воцарилось молчание.
Дорога стала хуже. Автомобиль замедлил ход, но недостаточно для
планов Бэннинга. Прошло некоторое время, прежде чем он понял, что теперь
дороги не было вовсе. Он снова прикинул расстояние между собой и Рольфом.
Бэннинг сомневался в действенности металлического яйца. `Цереброшокер`,
как же. Скорее всего в камере его чем-то ударили сзади, чем-нибудь вроде
ружейного приклада или кастета. Было темно, а дверь в камеру открыта.
Сообщник - водитель - легко мог войти внутрь и встать за спиной Бэннинга,
готовый оглушить его по знаку Рольфа.
Впереди, примерно в миле от них, мелькнула яркая вспышка света,
машину качнул сильный порыв ветра.
Водитель что-то сказал, Рольф ответил. В его голосе звучало
облегчение.
Бэннинг чутко улавливал движение машины и, когда она помчалась по
прямой, резко бросился на смуглого великана.
Он ошибался насчет яйца. Оно действовало.
На этот раз Бэннинг не полностью потерял сознание. Очевидно, степень
шока можно было контролировать, и Рольф не хотел, чтобы Бэннинг совсем
лишился чувств. Бэннинг по-прежнему мог видеть, слышать и двигаться, хотя
и не как обычно. Все, что он видел и слышал, было словно бы кадрами из
кинофильма, никак не связанного с ним.
Он видел, как пустынная и черная под звездным небом прерия убегает
под колесами автомобиля, потом почувствовал, что они едут все медленнее и
медленнее. Наконец машина остановилась и он услыхал голос Рольфа, мягко
уговаривающий его выйти. Бэннинг ухватился за руку Рольфа, словно ребенок
за руку отца и позволил вести себя. Его тело двигалось, но сейчас оно не
было его собственностью.
Снаружи дул порывистый холодный ветер. Внезапно вспыхнул свет,
настолько яркий, что в нем растворился блеск звезд. В этом свете стал
виден автомобиль и трава прерии. Стали видны водитель, Рольф, он сам и
длинные черные тени, отбрасываемые их фигурами. Стала видна металлическая
стена, блестевшая, как зеркало. Она тянулась футов на сто по горизонтали и
выпукло поднималась вверх.
В стене были отверстия. Окна, иллюминаторы, двери, люки - кто знал
верное название? Это была не стена. Это была наружная обшивка корабля.
Из корабля вышли люди, одетые в странные одежды и говорившие на
странном языке. Они шли вперед, а Рольф, водитель и Нейл Бэннинг двинулись
им навстречу. Вскоре они встретились и остановились на ярко освещенном
участке. Странные люди говорили с Рольфом, и он отвечал им, а потом
Бэннинг смутно понял, что все смотрят на него, и что на их лицах написано
почти суеверное благоговение.
Он слышал, как они повторяют одно слово: `Валькар`! Как ни были
притуплены его чувства, все же легкая дрожь прошла по телу Бэннинга при
звуке голосов, повторяющих это слово тоном, в котором дико смешались
почтение и ярость, отчаяние и надежда.
Рольф подвел его к открытому люку.
Он тихо сказал:
- Ты спрашивал, куда я тебя везу. Поднимись на борт, Кайл - я везу
тебя домой.



3

Комната, в которой оказался Нейл Бэннинг была больше и намного
роскошнее вчерашней тюремной камеры, но тем не менее это тоже была тюрьма.
Он обнаружил это, как только полностью очнулся - кажется, он снова на
некоторое время терял сознание, но не был вполне уверен в этом. Так или
иначе, он поднялся и принялся обследовать двери. Одна вела в довольно
странно оборудованную ванную, другая была заперта. И крепко. Окон не было
вовсе. Металлическая стена была цельной и гладкой. Комната освещалась
сверху, каким-то невидимым источником света.
Несколько минут Бэннинг беспокойно расхаживал по комнате, разглядывая
обстановку и пытаясь думать. Он вспомнил загадочный кошмар - свет в прерии
и огромный серебряный корабль. Кошмар, конечно. Какая-то гипнотическая
иллюзия, внушенная темнолицым человеком, который называет себя Рольфом.
Черт возьми, кто же такой этот Рольф, и почему именно он, Бэннинг, стал
жертвой его мании?
Корабль посреди прерии. Люди в странных одеждах, приветствующие его
как - что за имя там было? - да, как Валькара. Наверняка сон. Правда
яркий, но всего лишь сон.
Или все-таки это было наяву?
Нет окон. Нет ощущения движения. Нет звуков - впрочем, если
прислушаться, один можно различить. Скорее это была едва заметная
вибрация, словно где-то билось огромное сердце. Незнакомые запахи в
комнате.
Внезапно все чувства Бэннинга ненормально обострились и он понял, что
все в комнате ему незнакомо. Краски, ткани, формы, все - начиная с
водопровода и кончая постелью, которую он только что оставил.
Даже собственное тело казалось незнакомым - его вес изменился.
Бэннинг начал колотить в дверь и кричать.
Рольф появился почти сразу. С ним был водитель, и оба они держали в
руках металлические яйцеобразные предметы. Экс-водитель поклонился
Бэннингу и остался стоять в нескольких шагах позади Рольфа, так что
Бэннинг не мог напасть на обоих сразу, или обойти их. Теперь на них были
такие же одежды, что и на людях из кошмара - нечто вроде туники, а на
ногах облегающие гамаши. Одежда выглядела удобной, функциональной, если
угодно, - и совершенно нереальной.
Рольф вошел в комнату, оставив другого снаружи. Бэннинг успел увидеть
узкий коридор с такими же металлическими стенами, как и в комнате, прежде
чем Рольф закрыл за собой дверь. Сухо щелкнул замок.
- Где мы? - спросил Бэннинг.
- К настоящему моменту, - ответил Рольф, - мы преодолели довольно
значительную часть пути от Солнца к Антаресу. Не думаю, что точные
координаты имеют для тебя большое значение.
- Не верю, - сказал Бэннинг. Он и в самом деле не верил. Но в то же
самое время он подсознательно понимал, что Рольф не лжет. Сознание этого
было ужасно, и мысли его метались, словно кролик в ловушке.
Рольф подошел к стене напротив двери.
- Кайл, - сказал он, - ты должен поверить мне. И моя, и твоя жизни
зависят от этого.
Он нажал на скрытую кнопку и часть стены скользнула в сторону,
открывая иллюминатор.
- Это окно не настоящее, - продолжал Рольф, - это видеоэкран, на
который очень сложное и умное электронное устройство репродуцирует
истинную картину, которую невооруженный глаз не в состоянии воспринять.
Бэннинг посмотрел в иллюминатор. За ним открывалась ошеломляющая
смесь мрака и света. Мрак был бездонной пустотой, в которую с воплем падал
его корчившийся мозг, затерявшийся в равнодушной бесконечной бездне. Но
свет...
Миллионы миллионов солнц. Исчезли контуры созвездий, их очертания
потерялись в сияющем океане звезд. Свет грохотал в голове Бэннинга.
Громовым раскатом он падал и падал в глубины блеска и тьмы, он...
Бэннинг зажал ладонями уши и отвернулся. Он упал на постель и остался
лежать там, содрогаясь всем телом. Рольф закрыл иллюминатор.
- Теперь ты мне веришь?
Бэннинг что-то простонал.
- Хорошо. Ты поверил в звездный корабль. Тогда чисто логически ты
должен поверить и в существование цивилизации, способной строить такие
корабли, и в культуру, для которой звездные корабли и обычны, и
необходимы.
Бэннинг, чувствующий себя больным и разбитым сел на постели, цепляясь
за ее успокаивающе неподвижную поверхность. Он понимал, что это
бесполезно, но все же выдвинул свой последний аргумент:
- Мы не движемся. Если бы мы двигались быстрее света - а это само по
себе невозможно, уж настолько-то я разбираюсь в физике! - то было бы
ощущение ускорения.
- Это не механическое движение, - ответил Рольф становясь так, чтобы
ему было видно лицо Бэннинга. - Тут нечто вроде силового поля и, являясь
частью этого поля, мы, собственно, остаемся в покое. Поэтому и нет
ощущения движения. А что до невозможности... - Он усмехнулся. - Пока я
искал тебя на Земле, я забавлялся, замечая первые трещины в теории,
провозглашавшую скорость света предельной величиной. В своих исследованиях
физики замечали частицы, движущееся быстрее света, и их
объяснения-отговорки, что, мол, это только фотоны, не имеющие массы - лишь
попытки уйти в сторону от существа вопроса.
Бэннинг недоверчиво воскликнул:
- Но звездная цивилизация, чьи корабли посещают Землю, и тем не менее
никто на Земле не знает об этом - такое невозможно!
- Просто, - сухо сказал Рольф, - в тебе говорит земной эгоизм. Земля
- окраинный мир, отсталый во многих отношениях. С политической точки
зрения - сплошной кавардак. Сотни враждующих народов, норовящих перерезать
друг другу глотки. Новая Империя избегает открытого контакта с такими
мирами - слишком много хлопот, а толку почти никакого.
- Ладно, - сказал Бэннинг, поднимая руки, - сдаюсь. Я признаю, что
существуют звездные корабли, межзвездная цивилизация, целая - как вы
сказали? - Новая Империя. Но я-то тут причем?!
- Ты - часть всего этого. Очень важная - я бы даже сказал - самая
важная.
- Вы ошибаетесь, - устало произнес Бэннинг. - Говорю вам: меня зовут
Нейл Бэннинг, я родился в Гринвилле, штат Небраска...
Он умолк, услыхав смех Рольфа.
- Ты провел веселенькие два дня, пытаясь доказать это. Нет, тебя
зовут Кайл Валькар, и родился ты в Катууне, древнем Городе Королей, на
четвертой планете Антареса.
- Но мои воспоминания - вся моя жизнь на Земле!
- Ложная память, - ответил Рольф. - Ученые Новой Империи - искусные
психотехники, а Джоммо лучший из них. Когда Землю выбрали в качестве места
твоей ссылки и тебя, пленного, привезли туда уже со стертой памятью,
Джоммо составил историю твоей жизни, синтезировав ее из воспоминаний
туземцев. Потом он тщательно имплантировал синтезированную память в твой
мозг, и когда тебя отпустили, у тебя уже было новое имя, новый язык, новая
жизнь! Кайл Валькар исчез навсегда, остался землянин Нейл Бэннинг, не
представляющий угрозы для кого бы то ни было.
- Угрозы? - протянул Бэннинг.
- О да, - глаза Рольфа внезапно сверкнули диким огнем. - Ты -
Валькар, последний из Валькаров. А Валькары всегда были угрозой для
узурпаторов Новой Империи. - Он начал нервно ходить, словно не в силах
сдержать охватившее его возбуждение. Бэннинг безразлично наблюдал за ним.
Он пережил слишком много потрясений одно за другим и теперь его ничто уже
не удивляло.
- НОВОЙ Империи, - повторил Рольф. Он произнес прилагательное так,
как произносят ругательство. - В ней правит эта кошка Терения, и искусство
Джоммо держит ее наверху. Да, последний Валькар - угроза для них.
- Но почему?
Рольф загремел:
- Потому что Валькары были повелителями СТАРОЙ Империи - звездной
империи, правившей половиной Галактики девяносто тысяч лет назад. Потому
что не все звездные миры забыли своих законных повелителей.
Бэннинг изумленно взглянул на Рольфа и начал тихо смеяться. Сон стал
слишком нелепым, слишком безумным. Нельзя такое воспринимать серьезно и
дальше.
- Итак, я не земной Нейл Бэннинг, а звездный Кайл Валькар?
- Да.
- И я - император?
- Нет, Кайл. Еще нет. Но в прошлый раз ты едва не стал им. Если нам
будет сопутствовать удача, ты будешь императором.
Бэннинг решительно сказал:
- Я - Бэннинг. Я это ЗНАЮ. Возможно, я похож на вашего Кайла Валькар.
Потому, наверное, вы меня и захватили. Дайте мне увидеть остальных.
Глаза Рольфа сузились:
- Зачем?
- Я собираюсь рассказать, какой обман вы затеяли.
- Ничего ты не расскажешь, - смуглый гигант говорил сквозь зубы. -
Они считают, что ты Кайл Валькар. Ну, в этом они правы. Но они так же
считают, что память к тебе вернулась - и в этом они ошибаются.
- Значит вы признаете, что обманываете их?
- Только в этом, Кайл, они не отважились бы на такое предприятие,
знай, что к тебе все еще не вернулась память! Они не знают, что ты не
можешь привести их к Молоту!
- К Молоту?
- Я расскажу тебе об этом позже. А сейчас вбей себе в голову - если
они узнают, что ты НЕ ПОМНИШЬ, они выйдут из игры. Ты снова попадешь к
Джоммо. На этот раз тебя не отправят в изгнание, тебя убьют.
Все услышанное от Рольфа было слишком серьезно. Бэннинг попытался
осмыслить это, а потом сказал:
- Я не могу говорить на вашем языке.
- Да, Джоммо проделал над тобой дьявольски чистую работу.
- Так как я смогу выдавать себя за этого Валькара?
- Ты в плохой форме, Кайл, - уклончиво ответил Рольф. - Возвращение
памяти привело тебя в шоковое состояние. Ты нуждаешься в покое и некоторое
время тебе нельзя выходить из каюты. Но здесь с тобой буду и я.
Несколько мгновений Бэннинг не мог понять, потом уловил суть:
- Вы имеете в виде, что я узнаю язык от вас?
- ВСПОМНИШЬ язык. Да.
- Хорошо, - после секундного раздумья сказал Бэннинг. - Если это все,
что я должен сделать...
Говоря эти слова, он поворачивался и, внезапно прыгнув, оказался на
широкой спине Рольфа, стискивая руками шею великана.
- Извини, Кайл, - чуть задыхаясь сказал Рольф. И тогда его массивные
мускулы взорвались, подобно мгновенно распрямляющимся тугим пружинам, а
Бэннинг обнаружил, что летит в сторону стены. От удара у него перехватило
дыхание и он рухнул на пол.
Рольф открыл дверь. Перед тем, как выйти, он обернулся и сурово
сказал:
- За это в древнем Городе Королей с меня бы заживо содрали кожу. Но
ты меня вынудил. А теперь остынь. - И он вышел.
Оставшись один, Бэннинг сел у металлической стены и долго сидел так,
уставившись прямо перед собой. Он чувствовал, что его рассудок мутится,
пытаясь вырваться из тисков окружающей действительности.
`Я - Нейл Бэннинг, и я сплю, а все, что я вижу - только сон...`
Он с размаху ударил кулаком по стене. Боль в костяшках была
достаточно убедительной, и на них показалась кровь. Нет, это не помогало.
`Ладно, пусть этот корабль реален. Звездный корабль, идущий к
Антаресу. Реален Рольф, реальна и эта Новая Империя, о существовании
которой Земля и не подозревает. Но ВСЕ-ТАКИ я - Нейл Бэннинг!`
Не Кайл Валькар - о, нет! Если он только позволит себе поверить в то,
что он был совершенно другим человеком, человеком со звезд, с прошлым,
которого он не может вспомнить, тогда его собственное `я` заколеблется и
исчезнет как дым, и он станет никем...
Существует Империя. Существуют звездные корабли. Земля не знает о
звездной империи, но о Земле знают, знают земные обычаи... языки,
изученные во время тайных посещений. Появление корабля Рольфа - именно
такое тайное посещение. Они прилетели, захватили Нейла Бэннинга, а теперь
летят обратно. Все это делается с какой-то определенной целью...
Для какой-то грандиозной звездной интриги понадобился человек,
которого можно выдать за Кайла Валькара, потомка древних звездных королей.
И он, Нейл Бэннинга, благодаря своему внешнему сходству с Кайлом Валькаром
подошел на эту роль. Он стал пешкой в этой игре, а для того, чтобы эта
пешка была как можно лучше, Рольф и пытался доказать, что он и ЕСТЬ Кайл
Валькар!
Бэннинг отчаянно пытался придумать какой-нибудь план. Это было
трудно, голова все еще кружилась от столкновения со вновь открытой
Вселенной, от понимания того, что он и в самом деле находится в
космическом корабле. Но он должен даже и в этом невероятном положении
драться за себя.
`Сначала - как можно больше узнать, - подумал он. - Прежде, чем
что-либо предпринимать, надо узнать, куда они доставят меня, что
собираются со мной делать. Мне нужно знание...`

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ



Док. 125974
Опублик.: 22.12.01
Число обращений: 0


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``