Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
МАСТЕР НА ВСЕ РУКИ Назад
МАСТЕР НА ВСЕ РУКИ

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Энн Маккефри.
Спор о Дьюне

-----------------------------------------------------------------------
Аnnе МсСаffrеy. Dесisiоn аt Dооnа (1969).
Пер. - А.Антошульский, М.Нахмансон. СПб., АО `Спикс`, 1993.
ОСR & sреllсhесk by НаrryFаn, 20 July 2001
-----------------------------------------------------------------------

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЛЮДИ:

Кениет Рив - лингвист, мастер на все руки
Патриция Рив - его жена
Ильза (десять лет), Тод (шесть лет) - их дети
Ху Ши - метрополог, администратор колонии
Филлис Ши - его жена
Двое детей четы Ши
Сэм Гейнор - инженер
Ори Гейнор - его жена
Ли Лоренс - социалист
Салли Лоренс - его жена
Мэйси Мак-Ки - животновод
Дот Мак-Ки - его жена
Кэт, Лейзи - их дочери-близнецы
Вик Солинари - снабженец колонии
Энн Солинари - его жена
Эзра Моуди - врач
Кейт Моуди - его жена, педиатр
Билли - их сын
Мартин Рамазан
Фазия Рамазан - его жена
Алморед - их сын
Бен Аджей - ветеринар
Мария Аджей - его жена
Базз Экерд - пилот
Анни Экерд - его жена
Эйб Дотриш - ботаник
Бекки Дотриш - его жена
Али Киачи - капитан транспорта `Астрид`
Ландрю - командир, представитель Космического департамента (Космодепа)
Хаминейд - чиновник, представитель Колониального департамента
Сумитрал - адмирал, представитель департамента Внешних сношений

ХРУБАНЫ:

Первый Консул - общее руководство Советом
Второй Консул - служба внешних дел
Третий Консул - служба внутренних дел
Четвертый Консул - служба образования и воспитания
Пятый Консул - служба страны здоровья
Шестой Консул - служба производства
Седьмой Консул - служба материального обеспечения
Восьмой Консул - компьютерная служба
Хрестан - старейшина деревни хрубанов
Мрва - его жена, врач
Хрисс - их сын
Хрул - молодой хрубан, разведчик
Храл - старший разведчик

1. СОВЕТ

Планета удалялась, превращаясь в маленький зелено-голубой шарик.
Меньший из двух ее спутников жемчужно-серой слезой висел на фоне северного
полушария.
Фильм закончился так неожиданно, что некоторое время в зале царили
полное молчание; затем раздалось обычное покашливание и поскрипывание
стульев. Первый Консул призвал к тишине и учтиво поклонился в сторону
Старшего Разведчика, вид которого отражал мрачные раздумья вкупе с
попытками скрыть их.
- Благодарю Вас, Старшего Разведчика, за столь эффектную и наглядную
демонстрацию, - вкрадчиво начал Первый. - Судя по этому докладу, планета -
настоящий райский уголок.
- Вот именно! - Третий Консул встал, слегка повернувшись к Первому;
потом, не дожидаясь его разрешения, обратился к собранию: - Вот именно!
Настоящий райский уголок - и, к тому же абсолютно бесполезный, поскольку
залежи минералов на планете слишком малы, чтобы оправдать огромные затраты
на их разработку. Более целесообразно начать освоение этой бурной
вулканической планеты в секторе... - он заглянул в свои записи, - 9А-23.
Для нас значительно важнее пополнить запасы редких элементов, чем носиться
с `райскими уголками`.
Старший Разведчик и Директор Корпуса Космических Исследований
обменялись быстрыми озабоченными взглядами; Директор поднял глаза на их
шефа, Второго Консула, и тот едва заметно одобряюще кивнул.
- Я думаю, у Четвертого должна быть информация о секторе 9А-23 и
перспективах его освоения, - заметил Первый.
Четвертый Консул поднялся, движением плеч поправляя сползающую мантию.
- К сожалению, мы не сможем начать там работы. Слишком рискованное
предприятие, - он недовольно поморщился. - Не нашлось желающих пройти
подготовку по тем профессиям, которые необходимы для разработки
месторождений на планете с таким буйным нравом.
- Не могу поверить, - буркнул Третий.
Четвертый укоризненно взглянул на него, слегка огорошенный этим
замечанием.
- Но Вам же известно, что за последние несколько лет нашелся лишь
десяток-другой претендентов на курсы по обучению...
- Мы обсудим эту проблему. Четвертый, но чуть позже, - спокойно прервал
его Первый Консул. Взглянув на Третьего, он заметил: - Четвертый просто
хочет подчеркнуть одну из множества причин, по которой мы решаем сейчас
вопрос о колонизации этой пасторальной планеты.
- Колонизации? - взорвался Третий.
- Да. И незамедлительной!
- Я не вижу, каким образом колонизация этой никому не нужной планеты
позволит нам получить грамотный персонал, необходимый для разработок
месторождений на 9А-23!
- Вы разрешите? - начал Первый с такой иронией, что Третий озадаченно
умолк. - Это прелестное место, - он кивнул головой в сторону экрана, -
изобилует чистым воздухом, землей, озерами, и реками, равнинами и горами.
Там водится разнообразная живность, неразумные твари, так что мы не
нарушим Основной Закон. Там необъятные просторы необитаемых земель, - он
заметил, что Третий невольно передернулся. - Эта планета так похожа на наш
мир, каким он был когда-то, словно их отлили в одной форме. Идеальное
место для переподготовки!
От возмущения Третий Консул вскочил на ноги. Глаза его пылали огнем, на
физиономии отражались досада и озабоченность.
- Хорошо, сэр, но сто лет назад систему Руара уже предлагали для
колонизации, и восемьдесят семь процентов населения отвергли этот пункт! А
теперь вы снова возвращаетесь к этой затасканной идее, к сказкам о
простой, чистой и примитивной жизни! Да кто же пойдет на такие лишения?
Старший Разведчик едва сдержал протестующее восклицание.
- Сто лет назад, - спокойно ответил Первый Консул, - число самоубийств
среди молодежи не достигало сегодняшнего уровня, четвертая планета нашей
собственной системы еще не была заселена, и цивилизация не разрушила
остатков девственной природы. В частности, моря могли прокормить наше
население. Сегодня же мы столкнулись с таким серьезным кризисом, что я
опасаюсь за будущее всей расы. Стремясь избавиться от нужды и дать всем
равные возможности мы исключили дух соревнования и тем самым практически
уничтожили весьма полезные качества - инициативу, честолюбие,
жизнестойкость. В результате охотник былых времен, сильный и мужественный,
превратился в вялого наблюдателя.
Первый Консул многозначительно оглядел своих коллег и продолжил:
- Четвертый кратко изложил нам свои соображения, но сначала позвольте
напомнить вам тревожную статистику: среди подрастающего поколения только
половина процента проявляет интерес - нет, не к чему-то по-настоящему
конструктивному, - просто интерес к обучению в области техники или
управления. Нет нужды напоминать вам, что этого катастрофически
недостаточно для замены нынешнего персонала. Мы стали настолько пассивны,
настолько миролюбивы, настолько обособлены и безучастны, что даже попытка
расширить среду обитания нам не по силам.
Пятый Консул, отвечающий за Здравоохранение и Медицину, мрачно кивнул,
нервно постукивая пальцами по своему докладу, рисующему еще более
удручающую картину.
- Компьютеры предсказывают, что если мы немедленно... - Первый сделал
паузу, чтобы каждый из семи коллег проникся важностью его слов, -
немедленно не начнем бороться с этой губительной инертностью, то через три
поколения наша цивилизация перестанет существовать. А посему, - Первый
поднялся во весь рост, - я, как Первый Консул, уже выбрал тех, кто
переселится в этот новый прекрасный мир, чтобы начать интенсивное
переобучение. Они станут развивать те черты нашей расы, которые позволили
завоевать мир, они будут...
- Охотится и убивать? - зловещим шепотом выдохнул Третий.
- Охотится, да! И убивать, добывая пищу, - спокойно согласился Первый,
- но с помощью самого примитивного оружия. На этой планете нет разумных
существ. Это, как вы только что видели на экране, экологически
сбалансированный мир, сохранивший естественный порядок жизни, который
зиждется на принципе `пусть победит сильнейший`. Кроме того, если бы мы
сейчас были вынуждены считаться с судьбой местных развивающихся видов, то,
на мой взгляд, мы проделали слишком сложный путь эволюционного развития,
чтобы забыть ужасные уроки прошлого и не сделать из них соответствующих
выводов. На самом деле, - невесело улыбнулся он, - мы зашли в своем
развитии так далеко, что едва ли не сгубили собственную расу. Поэтому
давайте обсудим эту проблему со всех сторон, как подобает высокоразвитым
разумным существам, каковыми мы себя считаем. Я, конечно, не собираюсь
попирать чьи-либо убеждения или принципы. Пятый, не хотите ли вы взять
слово? У вас, кажется, тоже есть соображения насчет этого, не так ли?
С поспешностью, которая плохо вязалась с его положением и возрастом,
Пятый поднялся и хриплым от волнения голосом произнес целую речь.
Он не пытался скрыть пугающий рост числа самоубийств, включая
необъяснимую волну массовых смертельных самоистязаний; ужасную апатию у
одних слоев населения и бессмысленную тягу к насилию у других; падение
рождаемости у высших и наиболее развитых; умственную деградацию низших;
общий упадок и безразличие.
Четвертого Консула попросили более подробно осветить проблемы
образования. Почтенный джентльмен мгновение смотрел на свой пухлый доклад
и вдруг выпустил его из рук; стопка листов упала на стол.
- Здесь масса статистических данных. Но Первый Консул уже сказал вам
самое главное: среди молодежи лишь один из двухсот проявляет интерес к
занятиям. Не стремятся, а всего лишь проявляют интерес! Если нет стимула
учиться, зачем себя утруждать? Судя по данным об уровне начального
образования, в моей дальнейшей деятельности нет никакого смысла. Скоро
совсем не останется учителей, чтобы учить тех, кто не хочет ничему
учиться!
Он пожал плечами и сел. Голова его упала на грудь, весь вид выражал
полное уныние.
Шестой Консул встал и откашлялся, намереваясь слегка рассеять
пессимизм, в который повергло всех выступление Четвертого. Зачитав
половину своего отчета по промышленности, он тоже замолчал, и его доклад
шлепнулся об стол.
- Нет смысла продолжать. Возможно, мне повезло, так как большая часть
операций в моем департаменте автоматизирована, и в настоящее время
подготовка персонала не является столь острой проблемой. Но она непременно
возникнет. Причем очень скоро.
Третий Консул пристально оглядел коллег, пытаясь поймать их взгляды.
Наконец, он дошел до Второго и промолвил:
- Я полагаю, вы тоже собираетесь сетовать на судьбу, чтобы оправдать
постыдное равнодушие и неспособность к действиям?
- Совсем напротив, - ответил Второй, предварительно бросив взгляд на
Первого Консула; тот кивнул головой, предлагая ему продолжать. - Мой
департамент постоянно набирает стажеров. Конечно, многие кандидатуры мы
отклоняем по причине физической непригодности. Другие разочаровываются и
уходят сами... к сожалению финансирование космических исследований
совершенно не соответствует стоящим перед нами задачам. В результате у нас
остаются лучшие из лучших. Если Шестой не против, я, вероятно, сумею
выделить кадры для освоения той перспективной планеты в секторе 9А-23,
пока не будут подготовлены соответствующие специалисты. Но корпус сможет
только начать работу; дальнейшее - наша общая проблема.
В тоне, которым Второй внес это спасительное предложение, было нечто
такое, что возмутило Третьего гораздо больше, чем возражение Первого
против приоритета мира 9А-23 перед пасторальной планетой Наверняка все эти
сокрушительно пессимистические доклады содержат явные преувеличения! Более
того, здесь пахнет сговором! Третий решил проверить все данные на
компьютере, однако это требовало времени, а Первый консул уже поставил на
голосование свой проект колонизации. Третий чувствовал, что обязан найти
какие-то возражения, но дело было уже сделано - шесть других консулов
поддержали Первого.
Не теряя времени. Первый дал слово директору Корпуса Космических
Исследований.
Директор поднялся. В этот момент он испытывал к Первому Консулу
огромную, граничащую с восхищением благодарность; надо же так мастерски
разрешить такой скользкий вопрос!
Директор учтиво поклонился главе Хрубы, не уловив в открытом взгляде
Консула ни единого намека на тот факт, что начало программы
переподготовки, о которой он собирался сейчас говорить, было положено
двадцать лет назад.

2. ИЗБАВЛЕНИЕ

Кену Риву потребовалось все его самообладание, выработанное за годы
тяжких испытаний, чтобы не закричать во весь голос, не запеть во все
горло, не запрыгать от радости и не выкинуть что-нибудь еще в этом роде.
Как и следовало ожидать, пассажиры экспресс-лифта сверлили его суровыми
взглядами, замечая на лице Кена широкую улыбку. Он пытался принять
бесстрастный вид, но одна мысль о том, что скоро ему предстоит стать
счастливым обладателем целого нового мира, делала эти попытки тщетными.
Однако ему вовсе не улыбалось быть задержанным за нарушение общественного
порядка - это отсрочило бы триумфальное возвращение к Патриции. Подавив
ликованье, Кен опустил плечи, плотно прижал локти к бокам, подобрал живот,
стиснул колени и застыл в этой позе, приличествующей для пребывания в
кабине лифта.
Впрочем, ему никак не удавалось сдержать сумасшедший восторг - он
просто светился, от радости. Красноречивые взгляды, которые исподтишка
бросали на него попутчики, пока лифт спускался к жилым уровням, намекали
на непристойность подобного поведения. Никогда прежде Кен не ощущал в
такой степени запах людской толпы, жар, источаемый массой людских тел,
сгрудившихся в кабине. Он задыхался от этой смеси духов и пота, приторных
ароматов освежителя для рта и желудочного, эликсира, едкого запаха
нагретых искусственных тканей, вони старой краски и мерзкого воздуха, что
бил струей из отверстия кондиционера. Жалкие остатки испакощенной
атмосферы, продляющие убогую жизнь изможденных обитателей планеты... Скоро
он покинет ее навсегда!
Гидравлика опять не работает, отметил про себя Кен, когда лифт при
остановке жутко тряхнуло. В недавнем выпуске новостей молодежь опять
призывали на работу по эксплуатации и ремонту бытовой техники. Но даже
поломка двух скоростных грузовых лифтов не привела к желаемым результатам;
полное равнодушие - и только. Казалось, в плотно набитой кабине никто не
заметил резкого толчка при остановке. Кена стиснули так, что он едва мог
вздохнуть; ребра его трещали, глаза лезли на лоб, по спине катились
струйки пота.
Медленно скользя, открылись широкие двери. Кен умудрился быстро
выскочить наружу - прочие пассажиры, как и полагалось при высадке, едва
шевелили ногами. Вокруг волновалось море голов и плеч. Волоски на руках
Кена встали дыбом, наэлектризованные близостью человеческих тел. Кен
скрипнул зубами, подавляя страстное желание ринуться вниз по пешеходной
дорожке 235-го яруса; однако он продолжал терпеливо топтаться в
захватившем его человеческом море - рыбешка в гигантском косяке, муравей в
необозримой колонне двуногих насекомых. Обычно этот черепаший шаг
раздражал его, но сейчас Кен думал о полях и холмах, по которым скоро
сможет бродить сколько душе угодно. Знает ли хоть кто-нибудь из его
приятелей и близких, что такое `поле`? Или `холм`? Он мог держать пари,
что никто из них в жизни не побывал на Квадратной Миле. Зато его ставка -
та, которую он сделал, увидев Квадратную Милю собственными глазами,
оказалась выигрышной. Он, его жена Пат и двое ребятишек, Ильза и Тод,
собирались покинуть этот земной крольчатник ради необъятных земель и
чистого неба Дьюны. Дьюна! Имя это гремело набатом свободы: океан свежего
воздуха, горы натуральной пищи, простор девственной природы!
Коридор 235-го яруса никогда не казался Кену таким длинным, а движение
пешеходной ленты - таким медленным. Она ползла, оставляя позади квартал за
кварталом. Кен чувствовал, что каждый мускул у него дрожит от нетерпения.
Но коридор кишел надзирателями-прокторами, которые выискивали малейший
проступок, чтобы хоть чем-то скрасить однообразие четырехчасового
дежурства. Кен слышал, что за каждого виновного прокторы получали
дополнительные калории.
Ну, если это правда, - тут он фыркнул, невинно уставившись на соседей,
бросавших на него осуждающие взгляды, проктор их тупика был бы в десять
раз толще, чем на самом деле.
Далеко впереди Кен услышал приглушенный шум голосов. Привстав на
цыпочки, он взглянул поверх потока коротко остриженных голов, что не
представляло труда, поскольку он был выше большинства своих соплеменников.
До него доносились сопение, недовольные возгласы и приглушенный топот.
Наверное, опять что-то не поделили, решил он, усмехнувшись про себя.
Если нарушителя поймают, ему порядком срежут калории.
К счастью, место преступления было дальше поворота в его тупик.
- Поворот, пожалуйста, - виновато пробормотал Кен - именно таким тоном,
каким следовало обращаться к согражданам.
С механической готовностью пассажиры справа от него подались в стороны,
освободив ему ровно столько места, чтобы Кен смог проскользнуть к краю
движущейся дорожки и сойти на пластиковый пол.
- Прошу простить, поворот, - бесконечно повторял Кен, бочком пробираясь
к своему 84-му тупику. Господи, до чего же здорово было бы выбраться
отсюда, не заглядывая в график пешеходного движения яруса и в схему
коридоров! Он мог бы добраться от здания Космодепа к дому еще четыре часа
назад. Правда, он не зря потерял время на собрании группы третьей фазы
освоения. Хороший парень этот доктор Ху Ши, их администратор и метрополог!
Вежлив, но достаточно тверд. Кажется, доктор знал вдоль и поперек все
отчеты Космического департамента. К тому же он, как и сам Кен еще не
достиг возрастного ценза.
Кен с сожалением подумал о тщетных надеждах множества мужчин и женщин,
предварительно отобранных для колонизации иных миров. Большинство из них
никогда не покидало свою планету, успевая состариться, прежде чем Космодеп
передавал в распоряжение Колониального департамента хотя бы одну
подходящую планету. Бог мой, провести всю жизнь, не имея ничего кроме
мечты, которая никогда не осуществится! Кандидаты на исход из земного
муравейника были вынуждены мириться с худшими жилищными условиями, со
скудным пайком, с насмешками и снисходительностью соседей - и после всего
этого даже не имели возможности покинуть свой перенаселенный мир!
Одной из причин, по которой Кен решился подать заявление, была та, что
несостоявшиеся колонисты уходили из жизни молодыми. Самоубийства! Но
теперь этот путь не для него! Кен собирался вместе с семьей отбыть с
Земли. И мечта, которая овладела им в тот день, когда он впервые вдохнул
восхитительные ароматы Квадратной Мили, почувствовал траву под ногами,
увидел синее бескрайнее небо - эта мечта близка к осуществлению.
Кен бессознательно ускорил шаги, чуть было не наступая на пятки
человека, тащившегося перед ним.
- Ваш номер! - недовольно проскрипел тот.
- Когда ты подашь на меня в суд, я буду уже далеко отсюда, - громко и
бесшабашно ответил Кен. Он вдруг ощутил полное пренебрежение к земным
условностям - ведь ему предстоит завоевать новую планету! - Я отправлюсь
на Дьюну!
Недовольство сменилось бурным негодованием соседей. Со всех сторон
неслось:
- Далеко отсюда! Да он - сумасшедший!
- Болван!
- Псих!
- Анархист!
- Ваш номер! - снова потребовал пешеход, которому Кен едва не отдавил
ногу.
- Попробуй его унюхать, приятель! - грубо бросил ему в ответ Кен и
выскочил из прохода, нырнул в тупик в трех поворотах от его собственного.
Пусть этот недотрога попробует найти его здесь! Сейчас Кен не думал о том,
что, заметая следы, будет добираться до своего родного тупика минут на
пятнадцать дольше. Он обогнал двух женщин, которые еле плелись, увлеченные
разговором. Обе пронзительно пискнули, когда Кен с топотом промчался мимо;
но прежде, чем дамы пришли в себя, Кен был уже далеко.
Его тупик не мог похвастать большим числом обитателей - Тод выжил всех,
кто сумел добиться разрешения на выезд. Кен все ускорял шаг, обгоняя
других без обычного вежливого смирения; его преследовал хор возмущенных
возгласов. К дьяволу! Он уберется отсюда раньше, чем эти насекомые начнут
перемывать ему кости.
И слава богу, теперь Пат с детьми переведут на территорию тренировочной
зоны, так как всей семье необходимо пройти заключительную стадию
подготовки.
Заключительная подготовка! Кен нараспев, как молитву, повторял эти
слова. Может быть, теперь они на законных основаниях получат
дополнительный акустический экран, и Пат не будет так страдать из-за
всеобщего осуждения, вызванного антиобщественными выходками Тода.
Подготовка дает право на дополнительную акустическую защиту, снова и снова
повторял Кен, блаженно улыбаясь.
Распахнув дверь в свою комнату, он услышал испуганный возглас Пат. Кен
успел придержать створку, и только поэтому не заехал по тощей спине,
перегородившей вход.
- Мистер Рив, теперь ясно, откуда у вашего сына такие антиобщественные
повадки, - услышал он занудный шепот. Быстро закрыв за собой дверь, Кен
уставился на тощую физиономию проктора их тупика. Проктор Эдгар не мог
похвастать ни ростом, ни фигурой, зато удовлетворял всем общественным
нормам. К тому же, он был весьма придирчив.
- Добрый день, - ответил Кен столь непринужденным тоном, что на лице
Пат, которая, очевидно, только что получила суровую взбучку, появился
проблеск надежды.
- Может ли день быть добрым, если со всех сторон несется бесконечный
поток жалоб на невыносимый шум из вашей комнаты? - провозгласил проктор
Эдгар.
- О нет, почтенный, вы не правы! Для меня это приятнейший из дней. А
теперь катись отсюда, ходячий скелет! Можешь шпионить и вынюхивать где
угодно, но не в моем доме!
- Кен! - по привычке сдавленно вскрикнула Пат. Но вдруг тревога и
бледность на ее лице сменились робким счастливым румянцем.
- Заключительная подготовка?
- Ну, конечно!
- Прошу потише, мистер Рив! На этой, неделе уже поступило девять жалоб
на то, что ваша семья нарушает общественный порядок. Я вынужден уменьшить
норму отпускаемых вам калорий. И я требую...
- Пошел вон, - бросил Кен проктору, глядя на Пат с лучезарной улыбкой.
Теперь ты значишь для нас меньше, чем пустое место. Мы - свободные люди!
Мы улетаем на Дьюну!
- На Дьюну! - Пат подавила охвативший ее восторг, но не смогла скрыть
чувство облегчения - весьма предосудительный поступок в присутствии
постороннего.
- О, Кен... Неужели это правда?
- Правда, правда, правда! - и Кен, чтобы подразнить и без того
возмущенного проктора, подхватил Пат на руки и страстно поцеловал.
- Рив! Что вы себе позволяете! - возмущенный возглас Эдгара потонул в
звуке сочного поцелуя.
- Убирайся, сказано тебе! - Кен, не отпуская жену, распахнул дверь и
вытолкал проктора в коридор.
Сухо щелкнул замок, и Пат очнулась.
- Кен, ты с ума сошел! Он... он... - беспомощно бормотала она.
- Он уже ничего не может нам сделать, милая, - заверил жену Кен, пряча
лицо в ее шелковистых волосах. Пьянящая радость переполняла его. - Мы уже
в пути. Мы уедем, чтобы обрести свободу. Мы имеем право кричать во все
горло, валяться в траве и закрывать дверь перед носом нежеланного гостя.
Мы снова станем людьми!

3. СЮРПРИЗ

- Ну что ж, джентльмены, - провозгласил Ху Ши утром после завтрака,
поселок в порядке, последствия зимы ликвидированы, изгороди починены, поля
вспаханы и засеяны, а дома готовы к приему наших семей. Теперь, я думаю,
можно спокойно приступать к исследовательской программе, которую мы
разработали за долгие зимние месяцы.
Когда стихли одобрительные возгласы, Кен Рив, кивнув Сэму Гейнору,
сказал:
- Эй, парень, мы с тобой собирались посмотреть, что там, на другом
берегу реки.
- Чертов непоседа, - заворчал было Гейнор, но не удержался, и по его
лицу расползлась улыбка. - Вы слышали, Кен собирался уходить меня до
смерти. Меня!
- Только псих захочет прогуляться сразу после окончания зимы! -
воскликнул Ли Лоренс, возмущенно всплеснув руками.
- Уже весна, друзья. Нам даже не понадобятся снегоступы, - парировал
Кен, распечатывая брикет сухого завтрака.
- То-то и оно, что весна! Весной нормальный человек подумывает о чем-то
более заманчивом, нежели долгие изнурительные походы, - кисло заметил Ли.
- Это рекомендация социолога? - съязвил Мейси Мак-Ки. Ли был известным
мастером отлынивать от тяжелой работы.
- Прогулка не будет утомительной, все-таки уже весна, - вставил Вик
Солинари. - Да и следующий год не окажется таким тяжелым. Теперь-то мы
знаем, какова зима на Дьюне, - добавил он, вспоминая ухищрения, на которые
ему приходилось пускаться, чтобы пережить эти невероятные десять месяцев.
Вик отвечал за материальное обеспечение колонии.
- Да, зима тут длинная и холодная, - саркастически заметил Сэм.
- Но на следующий год, - многозначительно изрек Ли, и глаза его масляно
заблестели, - тут будут наши жены!
- Господи! Значит, следующей весной у меня будет работы невпроворот! -
простонал врач Эзра Моуди.
- Кто же позволит тебе ждать до следующей весны? - воскликнул Ли,
опрокинув стул.
- Они могут быть здесь со дня на день, - вздохнул Кен. Он вдруг
почувствовал острую тоску. - Эй, Сэм, давай шевели ногами! - прикрикнул он
и пошел к двери.
С их уходом все, как по команде, разошлись из столовой, где колонисты
проводили довольно много времени. К тому времени, когда на берегу реки Кен
и Сэм принялись укладывать приборы в двухместную моторку, в поселке
оставался только Солинари.
Час спустя, оба исследователя сломя голову ворвались на площадку перед
столовой. Им пришлось сигналить минут пять, пока начали собираться
остальные члены группы. Первым подошел Ли Лоренс.
- Какого черта, Рив? Что стряслось?
- Мы не одни на Дьюне! - заорал Кен, размахивая пачкой фотоснимков
перед носом ошарашенного социолога. - Мы не одни!
- Ты спятил!
- Вовсе нет! - с перекошенным лицом гаркнул Сэм Гейнор. - Там, за
рекой, в роще губчатых деревьев - селение! Помнишь? В том месте, где река
расширяется за водопадом! Большая деревня, в которой полным-полно
здоровенных мохнатых котов с хвостами. Они расхаживают на задних лапах и
носят ножи!
Ли медленно опустился на верхнюю ступеньку крыльца столовой,
уставившись на фотографии, которые сунул ему Кен.
- Если бы не снимки, я бы поклялся, что это мираж или галлюцинация, -
продолжал Сэм. - Потому что, клянусь Всевышним, я не мог поверить своим
глазам!
- В этом районе не было никакой деревни. Ни при нашем приземлении, ни
прошлой зимой, - добавил Кен. Даже под слоем загара было заметно, как
побледнело его лицо.
- Проклятье! - сквозь зубы процедил Лоренс. - Надеюсь, вы с ними не
заговорили? - Они вас не видели? - Постепенно к социологу возвращалось
сознание профессиональной ответственности.
- Да нет, черт возьми! Я щелкнул камерой, и мы смылись, - заверил Кен.
- О Господи, что же нам теперь делать? Четвертая фаза уже стартовала! -
простонал Лоренс.
- Ясно одно, - напомнил Кен с кислой гримасой. - Ни мы, ни Земля не
сможем связаться с кораблем и повернуть его назад. А корабль не должен
совершить посадку на этой стороне Дьюны.
Тем временем подбежали Ху Ши, Рамазан и Бен Аджей. Рассказывая им о
случившемся, Сэм, Кен и Ли слегка оправились от первого потрясения. Ху Ши
тут же начал просматривать пленки и фильмы, заснятые на первой и второй
стадиях исследования планеты, пытаясь найти хоть какой-нибудь намек на
губчатый лес, в котором спокойно располагалась целая деревня.
- Ни в одном из этих отчетов нет даже отдаленного упоминания о каком-то
поселении, - решительно заявил он; лицо его было непроницаемым. - Они не
заметили ничего. Ни дома, ни крыши, ни даже куска черепицы.
Метрополог взял одну из фотографий, задумчиво разглядывал ее некоторое
время и осторожно положил рядом со стопкой фильмокассет.
- А теперь это место кишит котами, - нарушил всеобщее молчание Сэм
Гейнор.
- Мне казалось, коты живут в норах, - неуклюже пошутил Экерд.
- Но самое странное, - добавил ботаник Дотриш, - что на этой планете
нет животных, имеющих хоть какое-то отношение к кошачьим! Удивительно, как
один-единственный вид смог выжить и достичь такого уровня!
- Да, весьма интересное обстоятельство, Эйб, - медленно промолвил Ли. -
Однако, это не меняет сути дела. А дело состоит в том, что Космический
департамент сел в лужу. И нас усадил туда же!
- В лужу? - в притворном страхе воскликнул Виктор Солинари. Его голос
зазвенел от горького сарказма. - Неужели наши бесстрашные исследователи
космоса способны на ошибки?
- Но почему разведчики второй фазы не заметили целую деревню, такую
большую и хорошую обустроенную? - вопросил Сэм Гейнор, свирепо выпятив
подбородок.
- А я тебе скажу! - Лоренс ткнул пальцем в Сэма. - Я готов поклясться,
что эти парни отведали здешних красных ягод, и решили, что люди-коты -
просто галлюцинация! Скажем, прошлой ночью я наткнулся на летучую мышь, а
мне привиделась двухметровая рыжая...
- Это не шуточки! - огрызнулся Гейнор.
- Сынок, - протянул Лоренс. Его насмешливость как рукой сняло, голос
стал напряженным. - Если не шутить, то остается только повеситься - это уж
точно!
Одиннадцать человек застыли в оцепенении, стараясь справиться с
чувством разочарования, охватившем их при этом сокрушительном ударе. Какой
неожиданный финал! Годы тренировок, надежд - и вот все это рухнуло!
Чудовищная несправедливость случившегося ошеломила Кена Рива. Словно
ребенок, он был готов отвергнуть реальность их находки, невзирая на пачку
фотографий, снятых им собственноручно. Он думал о невероятных усилиях
колонистов за прошедшие десять месяцев, о трудах физических и умственных,
об отчаянии и надежде. Их ожидала не только тяжелая работа - строительство
складов, административного здания и жилых домов, борьба с лишениями долгой
холодной, зимы. Они были вынуждены постоянно преодолевать все новые и
новые психологические барьеры - в начале привыкнуть к бездонному небу и
бескрайним полям, избавиться от агорафобии; затем - смириться с животной
пищей. Последнее оказалось самым трудным; ни один из них не мог без ужаса
подумать о насильственной смерти, а здесь им пришлось убивать живые
существа. Убивать, чтобы выжить! Ибо в один прекрасный день запасы
привезенной с собой искусственной пищи иссякли и голод подступил к самому
горлу. Даже такие мелочи, как громкий крик - действительно громкий, чтобы
было слышно издалека, или привычка к долгим переходам - все это далось
ценой неимоверных усилий. И теперь одна мысль о том, что придется
вернуться на Землю, в этот затхлый, грязный, полный притворства и лжи
муравейник, казалась нестерпимой до отвращения.
- Возможно, мы ошиблись... - услышал Кен свой голос.
- Нет, мы сами - ошибка, - с горечью проговорил Лоренс. Если здесь
обитают аборигены, значит, мы - лишние. Все очень просто. Мы и так уже
нарушили главный принцип Колониального департамента.
- Будь он трижды проклят, этот дурацкий принцип! - забыв всякие
приличия, отрезал Гейнор. Он тяжело встал и уставился на Ху Ши. - Мы
здесь. Мы работали, как проклятые... надрывались, трудились до седьмого
пота...
- Джентльмены, - резко прервав его глава колонии. Он поднялся и,
повернувшись к Гейнору, ждал, пока инженер снова сядет. - Я тоже не прочь
поверить в то, что запечатленное на снимках - ошибка, мираж или
галлюцинация. Однако, эти дома, - метрополог помахал в воздухе снимком, -
не могли вырасти за одну ночь! - Он задумчиво поглядел на фотографии,
затем продолжил: - Планета явно обитаема. Не представляю, как подобный
факт ускользнул не только от автоматических камер первой фазы
исследований, но и от глаз опытных разведчиков на второй стадии. Тем не
менее, - он глубоко вздохнул, - здесь оказались эти коты, явно разумные, и
мы - мы тоже здесь. Принцип Раздельного Существования нарушен.
- А что мы скажем своим женам, когда они прибудут? - вкрадчиво начал
Кен. - Выкатим что-нибудь этакое - `Привет, дорогая, хорошо добралась? Вот
и славненько! А сейчас мы развернемся и полетим домой`. Домой! - Кен
выдохнул последнее слово с горечью и разочарованием.
Домой, на Землю! В мир настолько перенаселенный, что приходилось
жениться в шестнадцать лет, чтобы к тридцати получить разрешение на
потомство. Да и то лишь в том случае, если удастся доказать, что родители
не имеют наследственных генетических пороков или признаков вырождения.
Планета была так густо заселена, что оставалось всего двенадцать
заповедных зон - Квадратных Миль первозданной природы. Кену исполнилось
восемнадцать лет, когда он впервые коснулся земли, увидел траву и кусты,
вдохнул аромат соснового леса. Поездка в местный заповедник являлась
наградой за то, что он был лучшим в школе своего квартала. Эти чудесные
воспоминания запали ему в душу и на протяжении долгих лет тяжелого труда и
разочарования поддерживали тягу к учению. Он потратил годы, чтобы получить
право на эмиграцию, которой ведал Колониальный департамент. Если
претендент удовлетворял его основным требованиям, то будущего колониста
обучали одной из специальностей, которые могли потребоваться при освоении
нового мира. В случае сказочного везения, претендент и в самом деле мог
очутиться на какой-нибудь из немногих планет, которые Космодеп и
департамент Внешних Сношений предназначали для колонизации.
Планета, переданная Колониальному Департаменту, должна была
удовлетворять следующим требованиям:
1. Гравитация и атмосферные условия - не слишком отличающиеся от
земных.
2. Полное отсутствие разумных обитателей.
За сотни лет из двух с лишним тысяч исследованных миров только
девятнадцать оказались подходящими. Поэтому не удивительно, что Дьюна,
пасторальная планета с атмосферой, аналогичной земной, и чуть меньшим
тяготением, была для колонистов сущим кладом. Даже то, что период ее
обращения вокруг светила оказался в два раза длиннее, чем у Земли - зима и
лето длились по десять месяцев, - не было непреодолимым препятствием для
заселения. Правда, минеральные ресурсы Дьюны выглядели весьма скромно,
зато в диаметре она превосходила Землю на две тысячи миль. К тому же, на
двух ее спутниках могли быть залежи металлов, добычу которых стоило бы
наладить в дальнейшем. Первым же колонистам предстояло заняться
фермерством: обработать землю и посеять как местные злаки, так и
привезенные с Земли, приспособить земной скот к условиям жизни на Дьюне,
попытаться приручить диких животных, которые целыми стадами бродили в
необозримых прериях. Когда колонисты докажут, что род людской сможет
обеспечить себя всем необходимым на этой планете, миллионы землян начнут
осваивать ее. Учитывая сравнительно небольшое число космических кораблей,
находившихся в распоряжении Колониального департамента, этот процесс
растянется на годы и десятилетия.
Постоянным источником жесточайшей борьбы между тремя ведомствами,
имевшими отношение к поиску, изучению и освоению внешних миров, являлись
незначительные ассигнования, выделяемые им Всемирным Конгрессом. Поскольку
почти все скудные земные ресурсы направлялись на то, чтобы улучшить
жилищные условия и питание населения, и хоть как-то скрасить жизнь
задыхающемуся в тесноте человечеству, Космический и Колониальный
департамент вкупе с департаментом Внешних Сношений сидели на голодном
пайке. Их руководители тщетно пытались урвать лишний кусок, доказывая
очевидную для них истину: чем больше средств будет выделено на создание
космических кораблей, на исследования других планет и эмиграцию, тем легче
окажется участь остающихся на Земле.
Правда, лишь немногие жаждали навсегда расстаться с движущими дорожками
жилых ярусов, с убогими развлечениями и сонмом бесчисленных машин, которые
обеспечивали хлебом, пивом и транквилизаторами, скрашивавшими
существование. В мире, однако, еще хватало Кенов Ривов, Сэмов Гейноров и
Ху Ши, чтобы пополнять списки Колониального Департамента. Эти люди
предпочитали риск и борьбу скучной и полной ограничений жизни. Но
пасторальные планеты, подобные Дьюне, не пользовались особой
популярностью; все предпочитали миры с богатыми запасами руд и редких
минералов. Человек всегда мог просуществовать на гидропонных и
синтетических продуктах, разрабатывая месторождения на скалистых планетах
типа НЦ-А-43 или водных мирах вроде СЕ-Б-95. К счастью, в Конгрессе
существовала медиевальная оппозиция; трудами этого зоологического лобби
Дьюна была внесена в список планет, предназначенных для первоочередной
колонизации.
На Земле численность домашних животных - таких, как лошади, коровы,
олени, собаки и кошки уменьшилась настолько, что им грозило полное
вымирание, несмотря на героические усилия зоологов. Девственные степи и
леса Дьюны предназначались для сохранения полезных животных, некогда
распространенных на Земле. Через Всемирную телесеть была проведена
искусная компания, в ход шли старые детские фильмы про животных,
убедительные интервью со специалистами, воздействие на подсознание с
помощью рекламы. В результате, когда проект колонизации Дьюны был
представлен на суд избирателей, общественное мнение было уже подготовлено;
он был принят подавляющим числом голосов.
`Столько усилий, - горько подумал Ху Ши, - столько несбывшихся
надежд...` - Он чувствовал, как на миг сжалось сердце.
Ожидаемое прибытие семей еще больше усугубляло безысходность положения.
Однако из любой сложной ситуации есть выход, продолжал размышлять
администратор колонии, решительно отбросив уныние и неуверенность. Правда,
найти его не так просто.
Этот случай был первым нарушением основного закона колонизации -
Принципа Раздельного Существования. Ху Ши припомнил жуткую трагедию,
произошедшую на Сиванне, из-за которой и был введен данный принцип. И с
этого времени, с тех пор, как приобщение к земной культуре закончилось
массовыми самоубийствами уравновешенных сиванцев, колонии не создавались
на планетах, где были обнаружены разумные существа.
Ху Ши содрогнулся от этих ужасных воспоминаний. Нет, ни в коем случае
нельзя допустить, чтобы подобное повторилось на Дьюне! Однако,
транспортный корабль с их семьями мог прибыть в любой день, что усугубляло
бы ошибку Космодепа. Впрочем, он с удовольствием думал о том, что его
Филлис погостит несколько дней на Дьюне, побродит по ее чудесным лесам,
вдыхая запахи свежей весенней листвы... Ху Ши покачал головой и решительно
поднялся, скользнув взглядом по мрачным лицам колонистов.
- Боюсь, джентльмены, нам придется отправиться домой. Мы можем спорить
до седых волос, но факт остается фактом - мы связаны по рукам и ногам
законами своей планеты. Мы не имеем права оставаться в мире, породившем
собственную разумную жизнь. Конечно, мы нарушили это правило не по своей
вине, но это не меняет сути дела. Люди не могут жить на Дьюне так, словно
здесь не существует аборигенов - будь они хоть в другом полушарии. Нам
ничего не остается, как упаковать оборудование и покинуть планету, как

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ



Док. 125277
Опублик.: 20.12.01
Число обращений: 0


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``