Глава Минздрава допустила введение четырехдневной рабочей недели в России
КОСТРЫ Назад
КОСТРЫ

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Михаил ПУХОВ
Рассказы

Ахиллесова точка
Восьмая посадка
Дефицитный хвост
ЗМЕЙ ИЗ-ПОД ПРОСТРАНСТВА
Звездный дождь
Картинная галерея
Коммуникабельный гуманоид
Контакт? Нет контакта...
Контратака
Костры строителей
Лидер
Машина памяти
Монополия на разум
Мы и наши родители
На попутной ракете
Над бездной
Ненужное - уничтожить
Нитка бус
ОПЕРАЦИЯ `ПРОГРЕССОР`
Окно в футурозой
Палиндром в антимир
Пирамида
Порт Перпетуум
Путь Одноклеточных
Свет звезд
Случайная последовательность
Спасение жизни
Услуга мага
Цветы Земли
Цейтнот
Человек с пустой кобурой (Цейтнот)
Черный Шар


ОПЕРАЦИЯ `ПРОГРЕССОР`


Риц стоял в бытовом отсеке корабля между двумя большими параллельными
зеркалами и придирчиво изучал свое новое тело, покрытое густыми рыжими
волосами. Тело было точь-в-точь как на фотографиях: здоровое, сильное,
увитое узловатыми мышцами. Никаких чувств, кроме восхищения, оно не
вызывало, да и не могло вызвать.
Зато теперешнее лицо нравилось Рицу гораздо меньше. Короткая жесткая
шерсть, толстые губы, лба практически нет, туповатый взгляд узких
глазок... Не лицо, а отвратная обезьянья морда без малейшего проблеска
интеллекта. Клетка плачет по такой внешности.
Утешало одно - до прибытия в пункт назначения никто этой мерзкой
физиономии не узрит. Кроме Рица, на борту звездолета не было ни души. Рейс
был секретным по-настоящему.
- Тебе только что вручили диплом, - сказал Главный Разведчик на
аудиенции неделю назад. - Уйми дрожь и внимательно слушай. Или послушно
внимай - на выбор. Буду откровенен: мои болваны ни к чему не пригодны.
Руководство Школы рекомендовало тебя.
Здесь Риц согласно уставу опустил глаза к голубому стеклу стола и
изобразил приличествующее смущение. Главный Разведчик продолжал:
- Не стану скрывать, ситуация препаршивая. Атмосфера Галактики
отравлена конкуренцией. Развелось жуткое количество сверхцивилизаций и
этих, как их там...
- Надкультур, - подсказал Риц.
- Вот-вот, - кивнул Главный Разведчик. - Они вылезают неизвестно
откуда, как грибы после дождя, но не в этом суть. С Великой Тайной их
происхождения мы еще поработаем, но попозже. Чем они занимаются, эти
вконец обнаглевшие галактические сообщества? Они, видите ли, осваивают
вселенную! Они, не испрашивая ни у кого позволения, понаделали себе
звездолетов и теперь вставляют нам палки в колеса. Окружают планеты
кислородными оболочками, сажают леса, разводят животных, закладывают
города, роют метро, строят зоопарки и детские ясли! Словом, безобразничают
вовсю. Особенно усердствуют в этом так называемые земляне.
- Мы проходили землян, - вспомнил Риц. - Они на редкость вредные и
хитроумные типы.
- Терпеть больше нет сил! - взорвался Главный Разведчик. - Это
катастрофа! - Он обрушил кулак на голубое стекло и, успокаиваясь, добавил:
- Мы обязаны протянуть кому-нибудь руку помощи, иначе нас обгонят!.. - И
вопросительно посмотрел на Рица.
- А если нас обгонят, мы окажемся сзади, - сделал логическое
заключение Риц.
- Верно, - кивнул Главный Разведчик. - То есть наоборот: мы этого не
позволим. Открою один секрет. Во все концы бесконечной вселенной уходят
наши славные корабли. Задача у них возвышенная: найти планету, которую
можно взять на буксир. Энергии на это дело идет уйма. По идее в обмен мы
должны получать информацию. Но ты никогда не догадаешься, что привозят мне
эти болваны из-за рубежей нашей системы.
- Отчего же, - возразил Риц. - Они привозят известия о
сверхцивилизациях и надкультурах, которые окружают планеты кислородными
оболочками, сажают леса, строят зоопарки и детские ясли...
- Откуда ты знаешь? - насторожился Главный Разведчик. - Вот до чего,
значит, дошло! Вместо того, чтобы добывать информацию, они ее
разбазаривают... Меррзавцы! Ты помнишь, чем человек отличается от
портрета?
- Нет, - признался Риц.
- Портрет сначала вешают, потом снимают. Человека - наоборот, -
пояснил Главный Разведчик. - Но мне некогда этим сейчас заниматься. К
счастью, мы получаем информацию не только из глубокого космоса, но и из не
менее глубокого прошлого. Ведь там тоже сидят наши люди. Настоящие
работники, а не нынешние бездельники. И они аккуратно посылают нам
донесения.
- Но как они ухитряются передавать нам свои сообщения?
- И это лучший выпускник Школы! Точно так же, как мы посылаем
донесения в будущее. Вся объективная информация, до последнего бита,
ложится в сейфы секретных архивов и шпарит в будущее своим ходом, без
всяких дурацких хрономобилей. Ведь ее можно прочитать и завтра, и через
тысячу лет, и когда угодно. Самая надежная машина времени - это
бронированный сейф. Понял?
- Кажется, да, - промямлил Риц. - Но разве она не стареет?
- Объективная информация? - Главный Разведчик расхохотался. - Стареют
люди и механизмы, могут устареть взгляды, но информация - никогда! Истина
или ложь, высказанные когда-то, останутся таковыми всегда, иначе вся
формальная логика летит к чертям! Знаешь, что я обнаружил в одном из
отчетов?
Риц отрицательно мотнул головой.
- Правильно, - усмехнулся Главный Разведчик. - Тебе и не полагалось
знать. А теперь полагается. Все, кроме координат - как пространственных,
так и временных. На самом краю Галактики наши люди наткнулись на планету,
которая устраивает нас по всем статьям. Там нет сверхцивилизаций и
надкультур, зато есть жизнь. Правда, туземные гуманоиды дикие, живут
стадо-племенами в пещерах. Их всего-навсего тысяч двести. Тот, кто был
тогда Главным, не обратил на отчет внимания, идиот. То есть молодец, - тут
же поправился Главный Разведчик. - Он преследовал иные цели, тоже
возвышенные. Но теперь другая эпоха, и мы начинаем операцию `Прогрессор`.
Сейчас ты со своим дублером направишься в биолабораторию, там вам дадут по
морде. В смысле, подработают внешность под диких гуманоидов. Потом тебя
посадят, - Главный Разведчик хихикнул, - на звездолет, отвезут в те края и
посадят, - он еще раз хихикнул, - в какой-нибудь безлюдной местности. Для
конспирации. Твоя задача: внедриться в ближайшее стадо-племя, в кратчайшие
сроки пробиться в вожди и повести соплеменников к ведомой тебе цели. А
точнее - к сияющим вершинам прогресса.
- Зачем же к вершинам? - не понял Риц.
- Это просто какой-то ужас! - воскликнул Главный Разведчик. - Да
затем, чтобы твое стадо-племя воздоминировало над соседними, в перспективе
- над всей планетой... А когда вся она станет цивилизованной, появляемся
мы и берем ее на буксир. Теперь понял?
- Да, - кивнул Риц. - Только... Наши люди побывали там-довольно
давно. С тех пор прошло значительное время...
- Ну? - нетерпеливо сказал Главный Разведчик. - Чего ты тянешь? -
Насчет координат не проболтаюсь, и не надейся.
- Вдруг за этот период туда просочилась какая-нибудь
сверхцивилизация? - выпалил Риц.
Главный Разведчик расхохотался:
- Чему вас только учат! Каждый обязан знать, что у этих цивилизаций
есть идиотский принцип: не вмешиваться в дела менее развитых планет. Очень
правильный принцип, по-моему. - Он снова расхохотался. - И я навел
справки: несколько тысяч веков туда не прилетал ни один посторонний
корабль. Понял?
- Да, - кивнул Риц.
- Тогда приступай, - приказал Главный Разведчик. - Желаю удачи.
Снизу надвигались сияющие вершины гор. Их покрывали льды и снега,
кое-где торчали голые скалы. Звездолет мягко опустился в сугроб. Потом люк
распахнулся, и Риц спрыгнул наружу.
Грубую кожу ступней обожгло холодом. Дул пронизывающий ветер. Риц
стоял на заснеженном склоне, круто идущем вниз. Справа громоздились утесы,
слева лежала пропасть. Солнце совсем не грело. Синее небо дышало морозом.
Температура была отрицательной.
Риц обернулся к спасительному люку. Но люка позади него не оказалось,
корабля тоже не было - только неглубокая круглая яма большого диаметра.
Риц поднял взгляд. Размытое цветное пятно медленно уходило ввысь.
Правая рука Рица автоматически нащупала узкий железный браслет на
мохнатом левом запястье. Если нажать кнопку, звездолет тут же вернется. Но
устройство одноразовое: сделать вызов сейчас - значит провалить программу,
не начиная.
Корабль растаял в синеве неба. Риц опустил глаза. Безлюдная местность
ему не нравилась. `Что я буду пить? - думал Риц. - Где я буду спать? Что я
буду есть?`
- Ткур ба, - произнес он на местном наречии, в совершенстве усвоенном
за неделю полета. - Ткур ткур.
В переводе на нормальный язык это означало: `Мне холодно. Очень
холодно`. Диковинные слова странно звучали в разреженной атмосфере. Риц
задыхался, воздуха не хватало.
`Чем я буду дышать?` - раздраженно подумал он.
Риц обхватил себя длинными волосатыми руками. Ладони утонули в густой
рыжей шерсти. Спасибо специалистам, создавшим такую шкуру. И местным
гуманоидам - за то, что они такие дикие и косматые. Окажись они
поразумнее...
Могучим усилием воли Риц заставил свой интеллект переключиться на
другую тему. Тепло ли, холодно ли, но первая часть задания выполнена, пора
выходить на ближайшее стадо-племя, чтобы в него внедриться. Но где они,
потенциальные соплеменники? Один дикий гуманоид на тысячу квадратных
километров... Где их искать?
Только внизу - понял внезапно Риц. Там нет снега, а воздуха больше.
Среди сияющих вершин соплеменников не найдешь.
Риц побрел вниз, внимательно глядя под ноги, но все равно
проваливаясь в снег по колено, иногда по пояс, порой даже падая. Правда,
это его не смущало. В голове роились возвышенные мысли. `С Великой Тайной
их происхождения мы поработаем позже`, - сказал Главный Разведчик. А раз
мы над ней поработаем, мы ее раскроем. Разгадаем секрет сверхцивилизаций и
надкультур, которых когда-то не было, но которые вылезают откуда-то, как
грибы...
Неожиданно некий посторонний звук заставил его посмотреть вперед.
Навстречу ему из долины поднимались двое. Это были высокие, двуногие и
одноголовые разумные существа, облаченные в яркие облегающие комбинезоны.
Верхнюю половину их чистых загорелых лиц прикрывали темные очки. Еще один
гуманоид, детеныш, смотрел на Рица большими круглыми глазами из мешка на
спине большого гуманоида. Они держали в руках короткие металлические
устройства для рубки льда.
Риц тяжело опустился на снег. Сомнений нет. Это они, земляне, те
самые вредные и хитроумные типы. Мало, что они понастроили детских садов
по всей Галактике. Информация все-таки устарела: они внедрились и сюда, в
этот девственный мир. На планету, куда он прибыл с чрезвычайной миссией,
которую он должен был вести к ведомой ему цели... `Несколько сот веков, -
вспомнил Риц, - туда не прилетал ни один посторонний корабль...` Как бы не
так!
В его мозгу будто бы что-то щелкнуло. Когда-то, очень давно, здесь
жили дикие гуманоиды, а сейчас обитают они, сверхцивилизованные земляне. И
посторонние корабли сюда ни разу не прилетали. Значит, одни произошли от
других - это бесспорный логический вывод. Вот и вся Великая Тайна, загадка
сверхцивилизаций, которых когда-то не было, но которые окружают планеты
кислородными оболочками, роют метро, строят детские ясли и зоопарки...
И зоопарки.
Риц попятился. Попытался попятиться, не вставая. Он будто снова был в
бытовом отсеке между двумя большими параллельными зеркалами и видел свое
голое тело, бугры узловатых мышц, свою плоскую волосатую физиономию с
щелками крошечных глаз...
Свою обезьянью морду.
Он нащупал узкий браслет на левом запястье, надавил кнопку и не
отпускал ее несколько минут, пока прямо перед ним не опустилось на снег
размытое цветное пятно корабля, одетого маскировочным полем.
`Великая Тайна, - думал он, пока корабль плавно возносился в быстро
темнеющее небо. - Вот тебе и вся Великая Тайна...`
И он повторял эти слова всю дорогу назад, повторял как молитву, даже
когда снова и снова прослушивал разговор на незнакомом языке,
перехваченный забортными микрофонами в первые миги старта, - единственную
объективную информацию, которую вместе с разгадкой Великой Тайны вез он
домой.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Удивительно, Саша, вырвешься в кои-то веки раз в
отпуск, а столько всего увидишь. И горы, и снежный человек, и НЛО...
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Да, Катенька. И у нас есть еще две недели! Как ты
думаешь, не махнуть ли нам на Лох-Несс!..
Но Риц не понимал - он не знал этого языка. Его учили другому.


Михаил ПУХОВ

ЗМЕЙ ИЗ-ПОД ПРОСТРАНСТВА

1

- Вот и она, - сказал Гудков, даже не пытаясь скрыть свою радость. И,
помолчав, добавил: - Правда, обещанных НЛО пока что не наблюдается...
Пинчук кивнул. Тоже обрадованно - двое суток в скафандре, нелегко с
непривычки. Судя по лицу, он сам заметил впереди растущую звездочку и
теперь смотрел на экран видеолокатора не отрываясь. Именно на тот, куда
следовало. Сам нашел нужный экран. Вот тебе и психолог. Наблюдательный,
хоть и строит из себя детектива...
Гудков оторвал глаза от цели и посмотрел на свои руки. Пальцы
длинные, как у пианиста. Такими женщину бы ласкать, любимую. Только откуда
ей взяться у рядового командира конвойного катера?..
Пальцы Гудкова лежали на клавиатуре пульта, управлявшего торпедными
аппаратами и излучателями. Привычная реакция профессионала, рефлекс на
сверкающую точку в экране переднего вида. Эх, Гудков... Усмехнувшись, он
снял руку с пульта. Тот, естественно, был заблокирован. Впрочем, такую
цель, как сейчас, не возьмешь ни атомной торпедой, ни антипротонами.
Астероид рос на глазах. Двигатели безмолвствовали; казалось, катер
подтаскивает к себе планетку на невидимом тросе, будто это неведомая
рыбина, подцепленная в глубинах вселенной. Этакая пятнистая луна-рыба.
Темные и светлые пятна укрупнялись, превращались в кратеры и
возвышенности. Планетка действительно походила уже на Луну, только с
неровным лимбом. Она угрожающе надвигалась. Естественно - настоящая Луна
выглядит так с десяти тысяч километров. Она увеличилась бы схожими
темпами, если бы скорость сближения превышала нынешнюю на два порядка. 100
километров в секунду!.. И на этой скорости они полторы минуты спустя
врезались бы в Луну...
- Берст врезался в Луну, - с подъемом сказал Гудков. - Хороший был
космонавт. Вернее, был бы, если...
Настроение у нею было просто отличное. Двухсуточный перелет закончен,
поезд скользит вдоль перрона. Приятно выйти на сушу, ощутить под ногой
камни...
Он тронул рычаги тяги, тут же надавив педаль тормоза. Впереди
полыхнуло пламя. На катер надавило спереди и одновременно справа.
Ускорение малое, в полземного. Давление сбоку исчезло, когда неровный
пятнистый диск отодвинулся вправо от курса. Теперь три минуты чистого
торможения.
- Что - если? Какой такой Берст? - искренне удивился психолог. -
Когда случилось это... эта трагедия?
- Да это цитата, - объяснил Гудков. Душа его пела. Еде полчаса - и
конец. И двухмесячному дежурству, и этому перелету. - Цитата из Лема. Был
такой писатель, тоже очень хороший...
- Да, помню, - успокоившись, подхватил Пинчук. - У него, по-моему,
есть рассказ о пилоте, который замечает в космосе странный объект и
начинает его преследовать. А потом выясняется, что светящееся пятнышко
появилось из-за дефекта аппаратуры, повлекшею за собой ряд эффектов.
Объективно-субъективных, по современной терминологии...
- Точно, - кивнул Гудков. - Аналогия с нашим смотрителем полная. Ведь
так? Но давайте поищем его келью. - Он весело ткнул пальцем в лежавшую на
коленях психолога толстенную папку с фотографиями, документами и другими
бумагами. - Где она, по вашим источникам?
Однако реакция Пинчука оказалась иной, нежели он ожидал.
- Где-то там, - неопределенно показал психолог на растущий диск
астероида. И вдруг засомневался: - Или, вы хотите сказать... Разве это, вы
считаете, не Цирцея?..
Значит, так. Что-то внутри у Гудкова оборвалось, место радости заняла
неприятная пустота. Адреналин - хорошо еще, что руки не затряслись. Ну что
ж, на это следовало отложиться. Пассажиры, как известно, ни за что
ответственности не несут...
- Конечно, Цирцея. Но где координаты станции? - спросил он на всякий
случай. - Карта астероида у меня есть, но на ней нет маяка. Это новый
маяк, его поставили всего полгода назад.
- Координаты? - искренне изумился Пинчук. Вокруг его серых глаз
сжались морщинки, усы хищно оттопырились. - Голубчик, какая такая карта?
Зачем? Я и не подумал ни о каких координатах. Ведь это же не планета.
Просто крохотный астероид. Все видно, как на ладони гадалки.
Планетка уже громоздилась над ними неровной каменной стеной.
Двигатель вырубился, скорость упала до местной орбитальной. Дисплей выдал
ее в удивительных для космоса единицах: 71 км/ч. Будто на иностранном
языке...
- На ладони? - повторил Гудков, подавляя раздражение и пытаясь
сообразить, что тут можно придумать. Так вляпаться! Маяк у них не
возьмешь, он направленный, не зная координат, не попадешь в луч.
Связываться по радио поздно - слишком близко. Да и смотритель, скорее
всего, не сидит на рации. Зачем? Он сейчас снаружи, встречает гостей. Эх,
Гудков... Ничего, век живи - век учись, и нечего злиться. Сам во всем
виноват...
- На ладони? - уже спокойнее повторил он. - А вы знаете, что радиус
этой `крошки` 15 километров?
- Вот видите. Всего-навсего, - простодушно сказал Пинчук.
Как обычно в таких случаях, Гудков почувствовал облегчение.
Собеседник ничего не понимает, а ты способен все объяснить. Математика
всегда успокаивает, даже самая примитивная.
- Это четыре Джомолунгмы. Слыхали о такой горке? Знаете, сколько в
ней квадратных километров?...
- В Джомолунгме?
- Да нет, в Цирцее.
- Ну?
- Тыщи три.
- Надо же! - добродушно удивился Пинчук. - Вот бы никогда не
предположил.
- Посчитайте. Площадь поверхности сферы равна четыре пи эр квадрат.
Вот и получается. Это, как бы вам объяснить... уже переход в новое
измерение.
- Никогда не задумывался, - беззлобно усмехнулся Пинчук. - Переход в
новое измерение... Какая-то казуистика.
Это было его любимое слово. Все для себя непонятное (особенно из
области точных наук) он с детства привык считать казуистикой.

2

Они томительно медленно приближались к зданию станции. Или она к ним
приближалась - все относительно в этом мире. Настроение у Гудкова было
вновь далеким от боевого. Глаза слипались, и даже не потрешь кулаком, шлем
мешает. Хотелось спать. Еще бы - вместо нормального финиша 15 часов
кружения над планеткой на автомобильной скорости. А кто виноват? Только
ты, и никто, кроме тебя. Эх, Гудков... Десять витков со сдвиг 10
километров, 15 часов непрерывного безмоторного парения, словно на планере
в Гималаях. Кругом пустота, внизу - пусто. Конечно, никаких НЛО. Камни и
камни. И как это смотрители маяков ухитряются годами жить в одиночестве,
среди голых скал? Вот и начинают им мерещиться разные феномены.
Объективно-субъективные, по современной терминологии. От длительной
изоляции да от старости. Правда, здешний вроде совсем не из старых. Лет
пятьдесят пять, судя по фотографиям: их у Пинчука полная папка. Рановато
еще в лечебницу...
Да, 15 часов полета. И пялься все время вниз, плюс следи за
показаниями радаров. А тут еще Пинчук со своими вопросами. Иногда, правда,
психолог дремал, откинувшись в кресле стрелка, но чаще бодрствовал и,
естественно, любопытствовал. То ли действительно ничего не знал, то ли
притворялся. Или производил тестирование. Профессионализм - великая вещь.
Разве поймешь, что на уме у этих психологов?..
- Но почему мы тратим на оборот полтора часа? - недоумевал он. - Так
медленно! За полтора часа спутник успевает обежать Землю. Но Земля-то
гораздо больше!
- Правильно. Только у нее и масса гораздо больше.
- Ну?
- Значит, больше и орбитальная скорость. Вот все и компенсируется.
Период обращения зависит только от плотности, а она входит в формулу под
знаком радикала. Знаете, за сколько спутник обегает Луну?
- Нет. А за сколько?
- Примерно за полтора часа.
- Не может быть.
- А Марс?
- Ну?
- За полтора часа.
- Казуистика, - сказал тогда Пинчук.
Сейчас они медленно летели сквозь пустоту к зданию станции, которое
Гудков обнаружил ровно на первом витке. Не радаром, конечно, просто взял
да увидел. Дело радара - небо, внизу он пасует. А глаза - наоборот...
Блестящий металлический паучок среди однообразных камней - так станция
выглядела сверху. Теперь она была гораздо внушительнее. По крайней мере,
центральный купол оказался высотой метров шесть, от него и входного блока
- головы `паучка` - к другим помещениям тянулись трубы-тоннели.
Гудков мстительно посмотрел назад. Позади волочился Пинчук. Прыгуном
психолог был никудышным, пользоваться газовым пистолетом он вообще не
умел, и они летели сквозь пустоту в связке, как альпинисты, скрепленные
пятиметровым фалом. Сохранять равновесие на буксире Пинчук тоже, очевидно,
не научился, и болтался туда-сюда, словно воднолыжник, которого волокут за
моторкой на тросе. Вдобавок он еще вращался вокруг всех своих трех осей,
как гимнаст, выполняющий прыжок высшей степени сложности. Словом,
человек-Олимпиада. Иногда во время этих спортивно-пространственных
эволюций тело психолога, сместившись в сторону, открывало ландшафт Цирцеи.
Там, далеко позади, примостился среди камней катер Гудкова, похожий отсюда
на гриб-дождевик: толстая ножка силового отсека, прикрытая сверкающим в
лучах Солнца шаром рубки управления.
Гудков снова посмотрел вперед, по ходу движения. Там произошли
перемены: здание станции сильно выросло, а рядом с входным тамбуром
высилась фигура в скафандре. Смотритель радиомаяка `Цирцея` уже ждал их.
Пока ничего о его внешности сказать было нельзя. Все люди в
скафандрах выглядят одинаково. Даже женщины. Тем более с такого расстояния
и когда не с чем сравнить, нет точного масштаба. Смотритель стоял
неподвижно и ждал, когда они приземлятся с ним рядом. Так могло бы стоять
и чучело.
Значит, их появление не осталось незамеченным. Интересно, какие на
маяках локаторы? Вряд ли хорошие. Впрочем, с камата наверняка дали
радиограмму: так, мол, и так, едет ревизия, готовьте хлеб-соль. И хозяин
астероида послушно оделся в парадную форму и вышел встречать дорогих
гостей. А гости уже много секунд приближались к нему в осторожном
горизонтальном полете: прыжок, который на Земле приподнял бы центр тяжести
тела всего на метр, унес бы здесь человека на высоту Останкинской
телебашни и длился бы минут пять. Но пилоты конвойных катеров, как и все
космонавты, специально тренируются на такие полеты-прыжки - правда, без
груза. На орбитальных базах проводятся даже соревнования по этому виду
спорта. Профессионализм - великая вещь. Гудков знал, что новая коррекция
газовым пистолетом не понадобится, хотя ему и мешал балласт массой в
добрый центнер на привязи.
Главное теперь было приземлиться помягче, без отдачи, которая погнала
бы их в новый полет.

3

Едва они освободились в тесном тамбуре от скафандров, внутренняя
дверь любезно распахнулась, впустив людей в узенький коридор. Смотритель
маяка - его звали Михаил Кристофорович Штуб - летел впереди, указывая
дорогу. Впрочем, обошлись бы и без провожатого: коридор узкий, прямой,
освещение тусклое, по бокам люки наблюдательного поста, радиомаяка,
складов и оранжереи, впереди - вход на жилую половину. Словом, отнюдь не
лабиринт. Станция типа `Астрокупол -2М`, совершенно стандартная. Их делают
где-то там под Рязанью.
Смотритель Штуб без скафандра оказался именно таким, как и
представлял Гудков: лет пятьдесят пять, не больше. Но и не меньше. Лицо у
него было мрачное, будто ему всю жизнь что-то сильно не нравилось. Или не
понравилось в тот миг, когда он увидел их без скафандров. И первый
вопрос-то задал не очень обычный: `Одни мужчины?`. Помрачнел еще больше и
тут же добавил: `Если говорить откровенно, что-то вы долго. Я, вы уже
понимаете, в пятый раз выхожу`. Впечатление, будто сидит на своем маяке и
мечтает, что сию минуту к нему залетит какая-нибудь вечно юная Аэлита.
Только об атом, будто, и думает. Старый гриб. Глаза голубые, но выцветшие,
под ними мешки. Длинный отвислый нос. Впалые щеки. Типичная внешность для
смотрителя астероидного радиомаяка. По крайней мере, именно так их
изображают авторы фантастических комиксов.
Но сейчас лица Штуба не было видно. Он плыл по воздуху впереди всех,
отталкиваясь руками от выступов. За ним, подобно неопытному аквалангисту,
тыкался в стены Пинчук, все еще переживающий по поводу того, как его
волокли сквозь пустоту на привязи. Замыкал вереницу Гудков. Его
тренированное тело плавно скользило в воздухе.
Штуб толкнул дверь, и они без задержки - Пинчук, впрочем, по инерции
сделал вынужденное сальто - влетели в гостиную. Освещение здесь было
получше, чем в коридоре. Относительно яркое, на деле ни к черту. За
иллюминаторами стояла ночь. Значит, пока они снимали скафандры в тамбуре,
астероид успел повернуться на нужный угол.
- Прошу к столу, - пригласил хозяин. Ничего по делу он услышать еще
не успел и не знал пока, как себя повести. - Или, может, сначала отдохнете
с дороги?..
Отдых был тем единственным, чего жаждал сейчас организм Гудкова,
однако Пинчук, уже оправившийся от недавнего унижения, его опередил:
- Спасибо, мы уже отдохнули. Сначала летели двое суток, потом здесь
еще долго крутились. И отлично выспались. А вот перекусить бы
действительно не мешало.
- Наташенька, - распорядился хозяин, - собери покушать товарищам.
Гудков вдруг понял, что их в помещении четверо. Даже рот у него
приоткрылся от изумления. Казалось, она отделилась от стены. Небесное
существо, как выражаются земные поэты. Личико худенькое, хорошенькое,
загорелое. Волосы темные, длинные, глаза большие и синие. Такие были у
Штуба, вероятно, лет сто назад, в ХХ веке. Сама вся тонкая, высокая,
длинноногая. Лет около двадцати пяти. Значит, дочь. Надо же, у такого
старою гриба - и такая дочь. И ведь похожа, вот что удивительно. Понятно
даже, почему он помрачнел, увидав двух здоровых мужиков. Ревнует, боится
за дочку. Боится, что уведут. Правильно, однако, боится...
Гудков не смог сразу отвести от нее взгляд. Смотрел очень долго,
секунды три с половиной. Наконец, она опустила глаза. `Дикарь, - ругнулся
он мысленно. - Вести себя не умеешь. Что, девушек сроду не видел?`
- Практика у нее на Марсе, - объяснил Штуб. Он перехватил долгий
взгляд Гудкова и помрачнел еще больше, - Сейчас на каникулах, отдыхает.
Там ведь, на Марсе, если говорить откровенно... Вы знаете обстановку. Одни
мужики, голодные, как свора Змеев Горынычей...
- Папа! - сказала Наташа, краснея. - Сейчас же перестань!..
- Очень приятно познакомиться, - вмешался психолог, стараясь сгладить
неловкость и одновременно пытаясь отобрать у хозяина инициативу. - Пинчук,
Николай Владимирович. Я главный психолог каравана малой тяги - `камата`.
Это такая штука, знаете ли, которая летает от Земли до Юпитера и обратно,
- объяснил он Наташе, шевеля усами. - А это Гудков, мой пилот.
Он так и сказал - `мой`, будто представлял своего личного шофера. Или
кого-нибудь в этом роде. Отомстил, словом. Гудкову стало смешно. Один -
один. Будем считать, счет сравнялся.
- Александр, - назвал он себя. - Командир конвойного катера. Это
такая штука, знаете ли, которая уничтожает все метеориты, какие
встречаются от Земли до Юпитера и обратно, - объяснил он, передразнивая
Пинчука.
Впрочем, Наташа на слова `мой пилот` никак не среагировала. Ее
настроение изменилось мигом раньше, когда она услышала слово `психолог`.
Еще бы, звучит как `психиатр`. Синие глаза стали испуганными, но она тут
же отвернулась к автокухне.
Лицо смотрителя Штуба еще более помрачнело.
- Психолог? - вопросительно сказал он. - Почему же психолог? - И
надолго сосредоточенно замолчал.
Все уже сидели вокруг обеденного стола. Гудков привычно пристегнулся
ремнем. Отметил, что Пинчук этого не сделал, внутренне улыбнулся, но
советов давать не стал. Хватит советов, будем жить по законам джунглей и
Ньютона. На столе появились стандартные бутерброды с сыром, кофе в
маленьких изящных бутылочках. И сюрприз - большой алый плод величиной с
хороший арбуз. Видимо, местное производство. Судя по всему, кроме
размеров, томат. Настоящий сеньор Помидор...
- Очень вкусно, - похвалил Пинчук, откусывая от предложенного ему
ломтя. Да, он выглядел сейчас намного солиднее. И говорил соответственно,
веско и очень значительно: - Оторванные от земной биосферы растения, как
правило, приобретают самые невообразимые формы...
- Да, - кивнула Наташа, постепенно успокаиваясь. - Хорошо растут. То
ли почва такая, то ли свет, то ли тяжесть... Это с томатного дерева. На
Земле и на Марсе они дают мелкие плоды, но очень помногу. А здесь за год -
всего штук сто. Зато какие!
- Точно, - подтвердил Пинчук, шевеля усами. Отрыв от глобального
биополя неизбежно приводит к таким вот уродствам. - Он снова откусил
помидор. - Отменные пищевые качества не должны вводить в заблуждение. Быть
вкусным - в общем-то, извращение.
Наташа опять смутилась. Конечно, с профессионалами нс поспоришь.
Гудкову стало ее жалко: издеваются все над ребенком, нет бы сказать
комплимент. Но промолчал. Не хватает еще ввязываться в
гастрономически-астрономический диспут...
- Я-то, если говорить откровенно, рассчитывал на бригаду физиков и
биологов, - проговорил наконец Штуб. - Да. На большую, представительную
комиссию. А вы...
- А прилетел я, - немедля отозвался Пинчук. - Прилетел раньше всех.
Там, - он показал вверх, - понимают, кого посылать. Физика - это разве
наука? Не так ли, Наташенька? И, ради Бога, не огорчайтесь, Михаил
Кристофорович. Мы же далеки от утверждения, что... Словом, никто вас ни в
чем не подозревает. Современная психология - отнюдь не та убогая
псевдонаука, какой она была еще в прошлом веке. Сегодня мы изучаем и такие
феномены, как снежный человек, Несси, Великий морской змей, неопознанные
летающие объекты. Особенно любопытно, когда они...
- Но я... - попытался возразить Штуб.
- Когда они наблюдаются в необычной для людей обстановке, - неумолимо
продолжал Пинчук. - Например, за пределами необиологического поля. И,
Михаил Кристофорович, нас интересует отнюдь не влияние на человека новых
факторов, таких как невесомость или длительное пребывание в ограниченном
помещении. Нет, дорогой Михаил Кристофорович! Гораздо интереснее, как
влияет на него отсутствие привычных факторов - например, гравитации и
свободы перемещения на значительных площадях... Современная психология
значительно продвинулась в понимании проблем, связанных с освоением
космоса.
- Но я все-таки не понимаю, - снова попытался возразить Штуб. - Ваша
наука куда-то продвинулась, но при чем здесь я? Я, вы понимаете, был не
один. Да. Вот моя дочь Наташа, она тоже все видела. И она, Наташа,
подтвердит каждое мое слово.
Однако отобрать у Пинчука лидерство в разговоре было не так просто.
Увидев, что девушка собирается что-то сказать, он предостерегающе поднял
ладонь:
- Вы абсолютно правы, Михаил Кристофорович. Никто, повторяю, ни в чем
вас не подозревает. Есть основания полагать, что наблюдавшийся на Цирцее
феномен относится к категории объективно-субъективных явлений, какие
отмечались во все времена. Был, например, случай, когда так называемую
шаровую молнию в разгар сильной грозы наблюдали одновременно во всех
комнатах большого особняка...
Пинчук, что называется, сел на любимого коня, того понесло и с каждой
секундой уносило все дальше. Казалось, он читает лекцию перед аудиторией
энтузиастов. Хозяин и девушка слушали внимательно, хотя вряд ли что
понимали. Но с профессионалами не поспоришь. Великая вещь -
профессионализм. Про Гудкова все забыли, это его радовало. Даже сон
куда-то пропал. Возможно, от кофе - он опорожнил уже вторую бутылочку.
Пусть так. `Мой пилот`. Извозчик. Жрет помидоры. (Он действительно с
наслаждением уплетал здоровенные куски). Чавкает, утирается рукавом.
Сморкается в ладонь. Биндюжник, одним словом. Ему стало весело. Да, именно
биндюжник. А они - хорошее общество. Интеллигентный, эрудированный
психолог. Неуверенный в себе хозяин. Испуганная студентка Наташа. Понятно,
жаль терять место, куда можно выехать на уик-энд. Этакую небесную дачу.
Благодать может кончиться, а зависит это, они считают, только от
Пинчука...
- Таким образом, источником воздействия при объективно-субъективных
явлениях служит внешняя, объективно существующая реальность, - говорил
между тем психолог. - Или, как мы ее называем, внешняя среда. В то же
время приемником такого воздействия может служить только психика человека
или другого живого существа. Как мы говорим, внутренняя среда субъекта.
Именно поэтому подобные процессы, как правило, не поддаются аппаратурной
регистрации...
- Но я, в данном случае... - попытался вставить Штуб. Пинчук махнул
на него рукой:
- Именно поэтому важны все подробности, Михаил Кристофорович.
Предыстория пищи, которую вы употребили за завтраком, может сыграть не
меньшую роль, чем, допустим, режим работы климатизатора в соседнем
помещении. Пути тонкого взаимодействия внутренней и внешней среды
настолько многообразны, что без комплексного подхода любая попытка
ответить на произвольный вопрос не может кончиться ничем, кроме провала...
Если бы было иначе, мое присутствие здесь потеряло бы всякую
целесообразность...
`Как говорит! - с восхищением подумал Гудков. - Самое удивительное, в
его словах не так мало смысла, как кажется`.

4

- Началось это почти ровно месяц тому назад, - рассказывал Штуб. - Не
знаю, правда, смогу ли я что-то добавить к докладной записке, которую я
составил и передач по инстанции. И, вы уже понимаете, совершенно не помню,
что кушал в тот день на завтрак. А после завтрака проверял приборы в
астрономическом отсеке. Это, если говорить откровенно, обычная ежемесячная
профилактика. Да. Купол там совершенно прозрачный. Как и сейчас, была
ночь. - Он ткнул пальцем в направлении иллюминатора. - Такая же
великолепная, звездная ночь. Да. Я поработал немного, потом оторвался от
аппаратуры, поглядел вверх...
- Зачем и почему вы это сделали? - тоном комиссара Мегрэ спросил
Пинчук, хлопнув ладонью по большому блокноту, который только что извлек из
своей объемистой папки и раскрыл на чистой странице. Закон Ньютона
сработал незамедлительно - психолог взмыл к куполу, нелепо болтая ногами.
Наташа вскрикнула. Потолок отбросил психолога вниз. Гудков перехватил его
над столом и усадил на прежнее место.
- Вы пристегнитесь, - сдерживая улыбку, посоветовал он. - Очень
здорово помогает.
Пинчук затянул ремень и подозрительным взглядом обвел присутствующих.
- Зачем и почему вы это сделали? - тоном ниже повторил он.
- Я, конечно, отвечу, - сказал, помолчав, Штуб. Веселые искорки в его
глазах угасли, лицо стало обыденно мрачным. - Но давайте сразу
договоримся. Вы ни в чем меня не подозреваете, вы сами это признали. Я,
конечно, вам верю. Но давайте с вами договоримся - не надо меня ловить. Вы
хотите внести вклад в свою науку, и я, вы уже понимаете, с удовольствием
вам помогу. Но только при этом условии. Мы с вами договорились?
- Хорошо, Михаил Кристофорович, - сказал Пинчук, раздосадованный
допущенной оплошностью. - Конечно, никто и не собирался вас... ловить. Но
почему все-таки вы это сделали?
- Ну, право, я затрудняюсь, - сказал Штуб. Он почувствовал себя
увереннее, даже лицо выглядело теперь менее мрачным. - Впрочем, если
говорить откровенно, меня что-то толкнуло. Да. Словно кто-то посмотрел мне
в затылок. Я работал с приборами, и вдруг какой-то подсознательный импульс
заставил меня посмотреть вверх...
- Подсознательный импульс, - с удовлетворением произнес Пинчук и
сделал пометку в блокноте. - Отлично. А вы говорите - к докладной нечего
добавить.
- В докладной записке, которую я составил и передал по инстанции, все
это есть, - возразил Штуб. - Конечно, я мог выразиться недостаточно точно.
- Понимаю, - мягко сказал Пинчук. - Продолжайте, пожалуйста, Михаил
Кристофорович.
- Хорошо, я продолжаю. Там, наверху, сначала ничего не было. Если
говорить откровенно, я не увидел там ничего, кроме этого великолепного
звездного неба. Да. И вдруг, совсем невысоко, прямо надо мной возникла
светящаяся точка.
- Вы уверены, что невысоко? Откуда вы это знаете?
- Я ничего не знаю, но она очень быстро раздувалась. Не с Юпитер же
ей было быть. Я понял, что она близко. Потом, все это великолепно
зафиксировали приборы.
- Приборы? - переспросил Пинчук, почему-то разочарованно. - Эти, что
ли, радары?
- Нет, радиолокаторы лишь отметили появление объекта, но дистанции не
зафиксировали. И размеров. А вот оптические дальномеры - их на маяке три -
сработали великолепно.
- И что же они показали?
- Около десяти километров. Это выяснилось сутками позже, когда я
смотрел их данные. Да, ни больше ни меньше. Как и написано в докладной
записке, которую я составил и передал по инстанции.
- И это еще где-нибудь зарегистрировано? - с непонятной надеждой в
голосе поинтересовался Пинчук.
- Конечно. Все показания записываются на магнитную ленту. И с
приборов, и с голоса, когда я что-нибудь говорю.
- Хорошо, хорошо. Записи мы посмотрим потом. А что произошло дальше.
- Дальше, вы понимаете, светящаяся точка росла. Я заметил, что это
уже не точка, а светящаяся пульсирующая сфера с малюсеньким темным
ядрышком. Вроде шаровой молнии.
- А вы до этого ее видели?
- Кого?
- Так называемую шаровую молнию.
- Но мы же с вами договорились - не надо меня ловить! - неожиданно
возмутился Штуб. Пинчук поспешно сделал успокоительный жест. - Да, если
говорить откровенно, то нет. Но довольно много читал... Интересовался. Я
очень люблю различные загадки природы.
- Много читали. - Пинчук сделал пометку в блокноте. - Ясно. И она что
же, росла только за счет приближения?
- Нет. Правда, невооруженным глазом это не определишь. Но когда я
сутками позже смотрел данные дальномеров - а они сработали великолепно, -
выяснилось, что размеры сферы действительно увеличивались. А расстояние
оставалось приблизительно постоянным. Да. Достигнув предельного диаметра -
около двенадцати метров - сфера начала деформироваться. Если говорить
откровенно, она вытянулась, превратилась в длинный цилиндр. Он все время
извивался. Будто громадная пожарная кишка или, как там ее, анаконда.
- Или такая большая пиявка, - вставила тихонько Наташа. Она до этого

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ



Док. 123715
Опублик.: 20.12.01
Число обращений: 1


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``