Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
КООРДИНАТЫ ЧУДЕС Назад
КООРДИНАТЫ ЧУДЕС

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Джек Макдевит.
Звездный портал

-----------------------------------------------------------------------
Jасk МсDеvitt. Аnсiеnt Shоrеs (1996). Пер. - А.Филонов.
М., `АСТ`, 1997 (`Координаты чудес`).
ОСR & sреllсhесk by НаrryFаn, 16 Аugust 2001
-----------------------------------------------------------------------


Посвящается Розанне и Эду Гэррити, в чьей компании я
всегда мог размышлять вслух.

Хотелось бы выразить особую признательность тем, кто
великодушно позволил использовать свое вымышленное аltеr
еgо в отчаянной ситуации, описанной в последних главах.
Кроме того, я пребываю в долгу перед Галеном Холлом и
Брайаном Колом за их комментарии по поводу ранних
вариантов рукописи; перед Джимом Кларком, майором ВВС США
(в отставке), и перед Джоном Гоффом за технические
рекомендации; перед Лорной Шарп из резервации сиу на
Дьявольском озере в Северной Дакоте; перед Кристофером
Шеллингом из издательства `Харпер-Коллинз` и Сью Варга за
помощь в редактуре; перед собственной женой и надомным
редактором Морин, не теряющей чувства юмора по отношению
ко всему этому. А также перед Джимом Карасом, привлекшим
мое внимание к озеру Агассис.


1

Чудно порой увидеть в янтаре
Травинку, ком земли или жучка -
Все, что найдешь в достатке во дворе...
Но что за дьявол втиснул их туда?
Александр Поп, `Послание к доктору Арбетноту`

- Ну ни черта себе! - Тому Ласкеру пришлось повысить голос, чтобы
перекричать вой ветра.
Уилл выпрямился, держа в руках лопату с черноземом, и взглянул, что
привлекло внимание отца.
Из земли торчала жесткая треугольная пластина, смахивающая на акулий
плавник. Вроде бы металл, но совершенно не тронутый ржавчиной.
Работали они допоздна при свете праздничной гирлянды на невысоком
гребне, ограждавшем ферму с западной стороны, прокладывая трубопровод для
подачи наверх воды из колодца. Ласкер осветил находку фонариком, а Уилл
потрогал ее носком ботинка. В ночном воздухе пахло надвигающейся зимой.
Холодный хлесткий ветер раскачивал гирлянду. Ласкер опустился на колени и
руками в перчатках разгреб землю. Предмет оказался ярко-красным, гладким и
твердым. Ласкер дернул, но предмет даже не шелохнулся.
Уютный и радостный свет из окон их двухэтажного щитового дома, в
четверти мили отсюда, пробивался сквозь стену деревьев, обступивших дом со
всех сторон.
`Плавник` оказался монолитной частью шеста, уходившего в землю под
углом градусов в тридцать. Уилл поддел шест лопатой и вместе с отцом налег
на рукоятку, как на рычаг. Шест закачался, но не стронулся с места.
- На счет `три`! - скомандовал Ласкер.
Они навалились вместе, но не удержались на ногах и со смехом повалились
друг на друга.
- Ладно, пап, на сегодня хватит, - сказал Уилл. - Пойдем перекусим.


Из окон спальни Ласкеров открывался вид на плоскогорье Пембина,
состоящее из ряда округлых холмов, гребней и зубчатых скал - весьма
впечатляющее зрелище посреди плоской как блин равнины. Десять тысяч лет
назад здесь было западное побережье внутреннего моря, покрывавшего
изрядную часть Дакоты, Миннесоты, Манитобы и Саскачевана. Тогда площадка,
на которой ныне стоит дом, находилась на глубине нескольких сотен футов.
Ласкер, как большинство крупных и широкоплечих мужчин, отличался
некоторой неуклюжестью. Его каштановая шевелюра уже начала редеть. Резкие,
грубоватые черты обветренного лица несли на себе неизгладимую печать
множества суровых зим. Всю свою жизнь он прожил в районе Форт-Мокси. Сам
он себя считал личностью вполне заурядной - обыкновенным фермером, который
много работает, мало вращается в обществе и более всего заботится о своей
семье. Он любил свою жену, она отвечала ему взаимностью, а двое их
сыновей, подрастая, становились рассудительными, надежными мужчинами. А
еще Ласкер любил летать; как и многие местные фермеры, он имел пилотскую
лицензию, владел самолетом `Катана DV-20`, был обладателем боевого
`Мстителя` времен второй мировой войны и состоял членом Конфедерации ВВС -
группы энтузиастов, увлекающихся восстановлением старых боевых самолетов.
На следующий день вскоре после рассвета они с Уиллом снова были на
гребне. В октябре на северных равнинах обычно холодно и бесприютно, и то
утро не отличалось от других. Ласкеру мешала раздутая пуховая куртка, но
он еще не упарился от работы настолько, чтобы сбросить ее.
Торчавший из земли дюймов на пять `акулий плавник` был прикреплен к
шесту диаметром в пару дюймов. Напорись на такой даже на тракторе - мало
не покажется.
- Ну, - вонзая лопату в землю, сказал Уилл, - пора его выворотить
отсюда.
Отваленный пласт земли даже в эту пору года источал пьянящий аромат.
Вокруг царила удивительная тишь - ни шороха, ни ветерка. На забор присела
голубая сойка и, склонив голову набок, принялась наблюдать за людьми.
Ласкера вдруг охватило чувство дивного единения с природой. `Плавник`
заинтересовал его - трудно даже вообразить, что это за штуковина и как она
оказалась погребенной посреди участка, принадлежавшего роду Ласкеров уже
добрых шестьдесят лет. Но что важнее - эта загадка позволила ему чуточку
сблизиться с сыном.
Далеко ли шест уходит в землю? Отмерив от `плавника` футов пять по
прямой, Ласкер принялся методически копать вглубь. Уилл пришел к нему на
помощь, и какое-то время спустя лопаты наткнулись на металл. В шесте
оказалось никак не менее полудюжины футов. Они продолжали копать, пока не
настало время Уиллу отправляться в школу. Тогда Ласкер пошел в дом, выпил
кофе с тостами и снова вернулся к находке. Он все еще занимался
раскопками, когда Джинн и позвала его поесть.
После ленча жена пошла вместе с ним - посмотреть, из-за чего разгорелся
сыр-бор. Высокая, умная Джинни, коренная горожанка из Чикаго, приехала в
Северную Дакоту работать таможенным инспектором, подальше от городской
суеты. Вскоре она влюбилась в этого парня, а он зачастил в Канаду в
надежде, что на обратной дороге будет проходить контроль у нее. Порой он
даже покупал что-нибудь подлежащее обложению пошлиной. Джинни до сих пор
вспоминала, как он впервые попытался прибегнуть к этой уловке, потратив
тридцать долларов в виннипегском книжном магазине на книгу по истории
канадской авиации, и был явно разочарован, когда Джинни дала ему знак
проходить, потому что книги пошлиной не облагаются.
Друзья пытались отговорить его от ухаживаний. `Суровые зимы очень скоро
допекут ее, - твердили они. - И жизнь в крохотном городке тоже. Рано или
поздно она непременно сбежит к себе в Чикаго`. В их устах `Чикаго` звучало
примерно так же, как и `Плутон`. Но с тех пор утекло уже двадцать лет, а
она все еще здесь. И, как Том, обожает, когда по ночам за стенами дома
неистовствует вьюга, а в камине потрескивает огонь.
- А что, эта штука сильно мешает? - озадаченно поинтересовалась она,
остановившись над траншеей, вырытой Ласкером вокруг находки. Глубина уже
достигла шести футов, и из ямы торчала лестница.
- Вообще-то нет.
- Тогда к чему столько мороки? Разве так уж обязательно вырыть ее
целиком, а? Просто отпили ее, и всего-то дел.
- Что случилось с твоей романтической натурой? - парировал Том ее же
любимым выражением. - Разве тебе не хочется узнать, что это такое?
- А я и так знаю, - улыбнулась Джинни. - Это шест.
- И как же он там очутился?
Джинни заглянула в траншею:
- Там что-то есть. На самом дне.
Там действительно виднелся кусок ткани. Ласкер спустился, разрыхлил
землю вокруг ткани, потом попробовал вытащить ее.
- Не идет. Привязана к шесту.
- Не стоит затея стольких хлопот.
- Этой штуке здесь явно не место.
- Ладно. Но у нас на сегодня запланированы и другие дела.
Ласкер нахмурился и вонзил лопату в мягкую почву.


Находка напоминала мачту, к тому же в комплекте с парусом.
Да еще укрепленную в палубе.
Ласкер позвал соседей, и они принялись копать всей компанией.
Палуба принадлежала яхте, и притом немаленькой.
Полностью освободить ее от земли смогли только через неделю
объединенными усилиями соседей, однокашников Уилла и даже прохожих.
`Акулий плавник` оказался украшением на верхушке одной из двух мачт.
Сама яхта являла собой прекрасный образчик кораблестроительного
искусства; на ней имелась даже рубка, каюты и полный комплект оснастки.
Совместными усилиями ее выволокли на поверхность и уложили на бок,
подперев шлакоблоками. Младший сын Ласкера Джерри принялся мыть ее из
шланга. Стекающая грязь обнажала ярко-алые борта, кремовую белизну
внутренних переборок и роскошную палубу, крашенную под сосну. Ударяясь о
корпус, вода рассыпалась мелкими радужными брызгами. Спереди и сзади на
штирборте болтались веревки - должно быть, швартовы.
С каждым часом толпа прибывала.
Бетти Кауснер осторожно потрогала киль раз-другой, словно боялась
обжечься.
- По-моему, это фиберглас, - предположил ее муж Фил.
Джек Венделл, послуживший на флоте, стоял сбоку, уперев руки в бока и
разглядывая судно оценивающим взглядом.
- Нет, это не фиберглас, - возразил он. - Ощущение не то.
- Том. - Бетти Кауснер поглядела Ласкеру прямо в глаза. - Чья это яхта?
Ласкер даже не догадывался, кому могла принадлежать эта великолепная
яхта, сверкающая в лучах чахлого дакотского солнца.
Не проходило и пяти минут, чтобы кто-нибудь не поинтересовался, не
розыгрыш ли это.
Ласкеру пришла в голову лишь одна причина, по которой владельцу могло
вздуматься схоронить подобное судно: без наркотиков тут не обошлось. Он
искренне опасался обнаружить внутри трупы и, поднявшись на борт, неохотно
осмотрел все помещения одно за другим.
И вздохнул с нескрываемым облегчением, не отыскав ничего
экстраординарного.
Судно отличалось от виденных Ласкером прежде, хотя он и не мог
определить, чем именно. Может, виной тому резкие перепады освещенности
из-за облаков, то и дело скрывающих солнце. А может, дело в пропорциях -
то ли грот-мачта расположена не там, где обычно, то ли обводы корпуса
режут глаз непривычной геометрией.
- До воды далековато, - заметил Уилл, бросив взгляд на восток, в
направлении Ред-Ривер.
- С виду она в полном порядке, прям хоть сейчас на воду спускай. - Рэй
Хаммонд, владелец участка к востоку, возле шоссе N_11, поскреб в затылке.
Потом потрогал паруса носком ботинка. - Вот только постирать их придется.
По проселку подкатил автомобиль Эда Паттерсона, владельца магазинчика
`Инструмент по руке` в Валгалле. Автомобиль остановился, и оттуда выбрался
Эд, его жена и пятеро детей. Эд внимательно осмотрел яхту, покачивая
головой, потом они с женой поглядели на Ласкеров с таким видом, будто те
выставили на обозрение страшную фамильную тайну. Дети, утратив интерес к
судну, принялись гоняться друг за дружкой вдоль дороги.
Сходив в свой фургончик, Кауснер вернулся с рулеткой, сделал на земле
отметки возле носа и кормы, измерил расстояние и провозгласил:
- Сорок семь футов пять дюймов!
Будь среди собравшихся человек, разбирающийся в парусных кораблях, он
опознал бы в судне кеч по наличию полного киля, широкому (чуть меньше
семнадцати футов), округлому корпусу и изящному профилю днища. Палубу
окружал фальшборт высотой до пояса, сходящийся к носу. Штурвалов оказалось
целых два: один в кокпите, а второй - на рубке, расположенной чуть дальше
середины палубы. Шпигаты шли и по левому, и по правому борту.
Единственное повреждение, обнаруженное на судне, - сломанный вал
гребного винта.
Паруса выстирали и развесили в подвале для просушки. Ласкер смотал с
судна канаты, почистил их и убрал в сарай.
На уборку трюма ушло еще два дня.
Под палубой обнаружились две каюты, камбуз и ванная.
В каютах не было ничего особенного - по столу и по нескольку стульев в
каждой, да по две койки. В грубо обработанные переборки было встроено с
полдюжины шкафчиков.
В камбузе нашелся холодильник, ряд устройств, смахивающих на
микроволновые печи, и бачки для воды. Но пиктограммы на холодильнике и
печах оказались незнакомыми. В ванной был душ, умывальник и самый странный
унитаз из когда-либо встречавшихся Ласкеру: низкий, широкий, без всяких
признаков сиденья или крышки. Тут тоже обнаружились символы, прочесть
которые никто не мог.


- Диковато все-таки, - сказал Ласкер вечером жене после того, как они
впервые осмотрели трюм. Толпившиеся вокруг яхты соседи через какое-то
время утратили интерес и разбрелись, оставив Ласкеров ломать голову над
тем, почему судно оказалось под землей. Как заметил Уилл, до воды тут
далековато.
После обеда Ласкер устремил неподвижный взгляд на яхту, поблескивавшую
в лунном свете.
- Ты в порядке? - осведомилась Джинни.
- Хотел бы я знать, что это значит. Откуда она взялась?
Она пододвинула мужу кусок пирога с лимонным безе:
- Должно быть, осталась от твоего отца. Откуда ж еще?
А еще позже, когда она уселась почитать на сон грядущий, Ласкер натянул
куртку и вышел.
Расположенный на отшибе Форт-Мокси словно забыл о времени. Здесь не
вводили никаких серьезных новаций, не были заметны и солидные культурные
сдвиги, вызванные развитием техники, влиянием приезжих и социальной
инженерии. Городок и окружающая его обширная прерия будто угодили в тихую
заводь времени, где президент Трумэн все еще у руля, где люди по-прежнему,
относятся друг к другу с симпатией, а преступления почти неведомы.
Последнее злодейство случилось здесь в 1934 году, когда Багси Морган
устроил перестрелку, пробиваясь через границу.
В общем и целом здесь спокойно жить и хорошо растить детей.
Равнина простиралась без конца и без края. Некогда здесь был бассейн
озера Агассис - внутреннего моря, занимавшего куда большую площадь, чем
все нынешние Великие озера, вместе взятые.
Агассис... Да только его давным-давно нету. Ласкер посмотрел на запад,
где на месте прежнего берега высился гребень. На всей равнине больше ни
морщинки. Какой бесславный конец! Ласкер много раз летал здесь, показывая
окрестности мальчикам, - ему хотелось, чтобы они тоже любили родной край.


`Лесли в десять`, КЛМР-ТВ, Гранд-Форкс, 22:26, 18 октября

Марки: Джули, тут у нас в Форт-Мокси нынче случилась странная история.
Прямо посреди пашни откопали яхту.
Хаукинс (с улыбкой): Неужто на хлебной ниве вызрела настоящая яхта?
(Переход на дальний план Форт-Мокси; панорама по прерии, наезд на
лесозащитную полосу и строения фермы.)
Марки: Эй, никто не терял яхту? А то у нас рядом с границей один фермер
озадаченно чешет в затылке. Слушайте репортаж Кэрол Дженсен.
(Переход на общий план: яхта и зеваки; крупный план Дженсен.)
Дженсен: Лесли, говорит Кэрол Дженсен с фермы Тома Ласкера в округе
Кавалер.
(Средний план Ласкера.)
Чудесная яхта, мистер Ласкер. Вы действительно утверждаете, будто
кто-то _закопал_ ее на вашей ферме?
Ласкер: Именно так, Кэрол. Прямо тут. (Указывает.) Нынче летом эта
земля у меня была под паром. Весной собираемся посеять здесь пшеницу. Но
для этого мне нужна оросительная система, чтобы качать воду наверх. Так
что мы прокладывали трубы и наткнулись.
Дженсен: На яхту?
Ласкер: Да.
(Ракурс, чтобы подчеркнуть габариты яхты.)
Дженсен: Она была закопана целиком? Или частично?
Ласкер: По самую маковку.
Дженсен: Мистер Ласкер, а кто мог оставить нечто подобное на вашей
земле?
Ласкер: Кэрол, я даже не догадываюсь.
Дженсен (в объектив): Итак, Лесли, это все. Любопытно, что еще таится в
долине Ред-Ривер? Пожалуй, при высадке бегоний будущей весной надо быть
чуточку внимательнее. Репортаж вела Кэрол Дженсен с фермы Ласкера у
Форт-Мокси.
(Общий план студии.)
Марки: Вот наши новости и подошли к концу. Спокойной ночи, Джули.
Хаукинс: Спокойной ночи, Лесли. (В объектив.) Спокойной вам ночи.
Увидимся завтра в десять. Далее в нашей программе `Поздний выпуск`.


Назавтра после репортажа о яхте Ласкера в `Лесли в десять` количество
желающих увидеть диковинку сильно подскочило. Их число редко бывало ниже
полудюжины, а порой доходило до двадцати. Дети начали продавать им кофе и
рогалики и сразу же получили недурной доход.
Заехал и Хол Риордан, владелец склада пиломатериалов в Форт-Мокси -
долговязый, педантичный человек, тщательно обдумывающий даже поход в
ванную. Он был стариком еще в те времена, когда Ласкер ходил в школу,
теперь же стал седым как лунь. Ласкеры установили в трюме аккумуляторный
обогреватель, и там стало тепло. Побродив по каютам, пристально оглядев
днище и мачты, Риордан явился на крыльцо хозяйского дома.
- Тебе стоит на это взглянуть, - сказал он Ласкеру, ведя его к яхте. -
Очень странно, Том.
- А что такое?
- Ты глянь на стык между мачтой и крышей каюты.
Ласкер послушно оглядел стык:
- И что же?
- Судно цельное. Я полагал, что мачту делают отдельно, а после
прикручивают. Но вся эта штуковина будто отлита в одной форме.
Риордан не ошибся: на всем судне нигде не было ни малейшего признака
стыков или болтов. Ласкер хмыкнул, не зная, что сказать.


Утром Ласкер взял в аренду прицеп и вызвал из Гранд-Форкс такелажников,
чтобы те подняли яхту на прицеп и перевезли поближе к амбару.
Толпа прибывала с каждым днем.
- Тебе бы пора брать с них за вход, - предложил Фрэнк Молл, экс-мэр и
отставной таможенник. - К тебе народ ездит аж из самого Фарго.
Бородатый, коренастый Молл всегда легко находил общий язык с людьми и
принадлежал к числу старых приятелей Ласкера.
- Фрэнк, что это, по-твоему? - поинтересовался Ласкер. Они вдвоем
стояли на обочине, наблюдая, как Джинни и Пэг, жена Молла, пытаются
регулировать дорожное движение.
Молл поглядел на друга, потом перевел взгляд на судно.
- Ты в самом деле не знаешь, как оно тут очутилось, Том? - В его тоне
сквозил упрек.
- Нет, - чуточку раздраженно отозвался тот. - В самом деле не знаю.
- Будь на твоем месте кто другой, - покачал головой Молл, - я б решил,
что без мистификации не обошлось.
- Никакой мистификации.
- Ладно. Не знаю, каким боком здесь ты. Яхта вроде как в хорошем
состоянии. Значит, закопали ее недавно. Когда ж это могло приключиться?
- Не знаю. Для этого надо было раскопать всю округу. - Ласкер с
прищуром поглядел на гребень, приставив ладонь козырьком ко лбу. - Не
представляю, как это получилось.
- Но чего я в толк не возьму, так это зачем. С какой стати хоронить в
земле целый корабль? Он потянет на добрых полмиллиона долларов. - Молл
сложил руки на груди и устремил взгляд на яхту. Теперь она стояла на
прицепе рядом с дорогой, гораздо ближе к дому, чем раньше. - Кстати, это
самоделка.
- Как ты узнал?
- Элементарно. - Молл указал на корму. - Нет регистрационного номера
корпуса. Он делается выпуклыми буквами, вроде автомобильных номеров. А тут
их нет, - развел он руками.
- Может, ее построили еще до того, как ввели номера корпусов.
- Они обязательны уже давно.


Вымыв паруса струей из шланга, их развесили у входа в амбар, и теперь
они слепили взор своей белизной, особенно когда выглядывало солнце, -
будто и не лежали бог весть сколько лет в земле.
Ласкер стоял в амбаре, сунув руки в карманы и разглядывая паруса.
Только тут до него впервые дошло, что в его распоряжении вполне исправное
судно. До сих пор он все ждал, что вот-вот пожалует истинный владелец и
предъявит свои права. Но в это тихое, блеклое, холодное воскресенье, почти
две недели спустя после извлечения яхты из земли, она как-то вдруг стала
его собственностью - к добру это или к худу.
Ласкер ни разу в жизни не ходил под парусами, не считая одной-двух
поездок в качестве пассажира. Зажмурившись, он вообразил, как они с Джинни
плывут мимо невысоких Виннипегских холмов, а летний закат красит небо в
багровые тона.
Но стоило ему взобраться по склону к яме, из которой недавно извлекли
яхту, заглянуть в эту разверстую рану на западном краю его владений и
задуматься о том, кто скрыл ее там, - как оттуда повеяло жутью.
Чего греха таить, ему было не по себе.


Перила поддерживал ряд балясин, тоже ничем не прикрепленных к палубе, а
словно выросших из нее. Когда охотник за сувенирами за день до Хэллоуина
решил утащить одну балясину, ему пришлось выпилить ее. Никто не видел, как
это произошло, но в результате Ласкер по наступлении сумерек стал завозить
яхту в амбар и запирать его двери на засов.
На середину ноября у Ласкера был запланирован полет на `Мстителе` в
Оклахома-Сити для участия в воздушном празднике. Обычно Джинни
отправлялась на подобные мероприятия вместе с ним, на месте
стрелка-радиста. Но на сей раз она была сыта суетой по горло и объявила о
своем намерении остаться. Кроме того, зная, что судно наверняка стоит
целую кучу денег, Джинни не собиралась просто бросать его в амбаре.
- Все на свете знают, что оно тут, - пояснила она мужу.
Ласкер рассмеялся и возразил, что яхта все время стоит у дороги, и пока
что никому и в голову не пришло ее утащить.
- Это тебе не машина, знаешь ли.
В пятницу она взглядом провожала его самолет, пролетевший над домом. Он
покачал крыльями, а Джинни помахала ему (хотя и знала, что Том этого не
увидит) и вернулась в дом, чтобы развесить выстиранное белье для просушки.
Шесть часов спустя она отдыхала в гостиной, смотрела старый фильм
`Коломбо` и слушала, как завывает ветер за стенами. Уилл ушел гулять, а
Джерри в своей комнате играл на компьютере. Посвист ветра и шелест листьев
действовали очень успокоительно, чем-то напоминая сопение спящих детей и
жужжание миксера, готовящего молочный коктейль после их возвращения из
школы.
Во время рекламы Джинни поднялась, чтобы взять воздушной кукурузы. И
выглянула в окно.
Ночь была безлунная, а сквозь шторы просачивалось слишком много света,
и Джинни прижалась носом к стеклу, напрочь запечатанному от холодного
ветра Северной Дакоты и не открывавшемуся даже во время короткого лета.
Сквозь щели в источенных непогодой стенах амбара, находящегося ниже по
склону, просачивался зеленоватый свет.
Туда кто-то забрался!

2

Пусть Хейди славшая девчушка,
И Мэри тоже хороша.
Но только летчика душа
Принадлежит другой подружке.
Бомбардировщики твердят,
Иного слышать не хотят,
Что если ты в полете,
То для тебя милее нет -
Хоть обойди весь белый свет -
Чем `Молния` в эскорте.
Неизвестный автор, `Молнии в небесах`

`Локхид-Молния` сверкал в лучах солнца, клонящегося к закату. Эта живая
реликвия, участвовавшая в великом походе против Гитлера, до сих пор могла
подниматься в небо и выглядела по-прежнему грозной боевой машиной. О мощи
говорил и сдвоенный хвост, и обтекаемая кабина, и широкие, изящные крылья.
Сосредоточенные в носу пулеметы и пушка резко выдавались вперед, и не без
резона: их огонь был не в пример точнее, чем огонь расставленных на
крыльях пушек других машин того времени. Попадать в перекрестье прицела
этого самолета не стоило.
- Летать на нем не так-то просто, - заметил Макс.
Р-38J - самолет с норовом, требует от пилота способности слиться с ним
воедино. Пожалуй, такого, как Макс, он умеет каждой клеточкой своего тела
отождествить себя с машиной, с каждой гайкой, проводком и рулем.
- Подумаешь, - свысока бросил Керр, вытаскивая чековую книжку. - Я и не
собираюсь на нем летать.
Керр - высокий, импозантный, симпатичный, хоть и чуточку подержанный -
смахивал на Бронко Адамса, опереточного героя книжек Керра. Вымышленный
Бронко излетал Дальний Восток вдоль и поперек в серии высокооктановых,
высокосексуальных триллеров. Сам Керр привык определять собственный стиль,
как `одна чертовщина за другой`. Неудивительно, что именно он надумал
завести один из Р-38, которых во всем мире остались считанные единицы.
- Не собираетесь летать? - переспросил Макс, решив, что ослышался. - Но
он в великолепном состоянии!
- Я не летаю, - со скучающим видом отозвался Керр.
Макс запоем прочел три его романа - `Желтая буря`, `Ночь в Шанхае` и
`Полет над Бирмой`, они поразили Макса мастерством автора в описании
деталей полета.
- И даже не пробовал, - продолжал Керр. - В книгах я все придумал, это
совсем нетрудно.
Макс воззрился на писателя, стоявшего на фоне бело-голубой звездной
эмблемы, изображенной на гондоле двигателя. Самолет сверкал свежей краской
тропического камуфляжа; его бортовой номер `К-9122` был выписан белым на
фюзеляже, рядом с названием `Белая молния` и изображением бутылки виски. В
1943 году самолет базировался на аэродроме под Лондоном, где была
расквартирована часть эскадрильи, действовавшая совместно с Королевскими
ВВС. Потом эскортировал бомбардировщики, летавшие на Берлин, - дальность
его полета и огневая мощь идеально подходили для подобных задач. А в 1944
году отправился на Тихий океан.
Послужной список `Белой молнии` был весьма впечатляющим. Макс по
крупице восстановил его, копаясь в архивах ВВС, беседуя с пилотами и
работниками наземных служб, и записал всю эту информацию на дискету.
- Тут все, что нам удалось раскопать: пилоты, кампании, победы. Кстати,
достоверно известно, что он сбил восемь истребителей. И два `Хейнкеля`.
Это бомбардировщики.
- Ну и ладно. Мне этого не надо, - отмахнулся Керр. Достав ручку с
золотым пером, он огляделся в поисках ровной поверхности и подошел к
горизонтальному стабилизатору хвостового оперения. - Чек выписать на вас?
- На `Закатную авиацию`. Это фирма Макса, восстанавливающая и продающая
старые боевые самолеты.
Керр выписал чек. Четыреста тысяч. Доход компании составит сотню с
четвертью: Недурно!
На зеленом поле чека была воспроизведена репродукция принадлежащего
Бронко Р-38 в полете. Сложив чек, Макс спрятал его в нагрудный карман и
поинтересовался:
- Вы что, хотите поставить его в музей?
Вопрос изумил Керра.
- Какой там музей! Я хочу поставить его на газон перед домом.
У Макса вдруг засосало под ложечкой.
- На газон?! Мистер Керр, да во всем мире их осталось всего _шесть_
штук! Он в идеальном состоянии! Его нельзя ставить на газон.
- А мне-то казалось, что я волен поступать с ним, как вздумается. -
Керр выглядел искренне озадаченным. - Ладно, когда мы приступим к
дальнейшему? - Он посмотрел на папку в руке Макса, где лежал бланк купчей.
Пилот Керра Бронко Адаме - обаятельный, остроумный и очень человечный
герой. Его обожают миллионы читателей, они считают, что писатель поднял
авиационный триллер на новые высоты. И Макса не могла не потрясти мысль,
что замечательный творец - просто ничтожество. Да не может такого быть!
- Если вы оставите его посреди газона, - принялся объяснять Макс, - он
будет мокнуть под дождем и проржавеет. - На самом деле Макс думал о том,
что подобная реликвия заслуживает лучшей участи, чем превратиться в
украшение владений богатого вертопраха.
- А вот тогда я вызову вас, и вы приведете его в божеский вид. Ладно,
нельзя ли побыстрее, а то меня ждут дела.
Бразильский рейсовик сделал круг над аэродромом перед заходом на
посадку, выделяясь на фоне безоблачного неба своей красно-белой окраской.
- Нет. - Макс достал чек и протянул Керру: - Не пойдет.
- Простите? - нахмурился Керр.
- Боюсь, такая сделка не пойдет.
Взгляды их встретились.
- Может, вы и правы, Коллингвуд. - Керр пожал плечами. - Вообще-то
Джени и так была не в восторге от этой идеи. - С этими словами он
развернулся на месте, пересек гравийную дорожку и вошел в здание
аэровокзала, ни разу не оглянувшись. Максу оставалось лишь догадываться,
кто же такая эта Джени.


Макс принадлежал к династии военных летчиков. Коллингвуды летали над
Багдадом и Ханоем, были на авианосце `Хорнет` [речь идет о налете
американской авиации на Токио 18 апреля 1942 года; успешно проведенная
операция оказала существенное влияние на боевой дух и американских, и
японских войск; плавучей базой для самолетов послужил авианосец `Хорнет`
(`Шершень в Тихом океане и среди Королевских ВВС весной тысяча
девятьсот сорокового. Эта фамилия встречается даже в списках эскадрильи
Окольцованных Фуражек за 1918 год.
Но Макс оказался пресловутой ложкой дегтя - он не питал пристрастия к
армейской жизни и не горел желанием лезть под пули. Надо отдать должное
его отцу, полковнику ВВС США (в отставке) Максвеллу Е.Коллингвуду - тот
постарался не выдавать, как он разочарован в единственном сыне. Но скрыть
огорчение до конца все-таки не смог, и Максу не раз доводилось услышать,
как отец наедине с матерью высказывает сомнение в непогрешимости генетики.
Это сомнение укреплял тот факт, что юный Макс вообще должен был
получить двойную дозу наследственности - на свет его родила Молли Грегори,
в прошлом израильская вертолетчица, во время Шестидневной войны
заслужившая прозвище Молли Героиня, когда затеяла перестрелку с береговой
батареей во время операции по спасению подбитой канонерки.
Молли поощряла решение сына держаться подальше от армии, и он не мог не
замечать ее удовлетворения от того, что сын не собирается напрашиваться на
неприятности. Как ни странно, одобрение матери огорчало его. Но он умел
радоваться жизни, любил общество привлекательных женщин и получал
удовольствие, наблюдая метели или закаты. Жизнь дается лишь раз, и Макс не
собирался рисковать ее радостями ради чьих-нибудь извращенных
представлений о чувстве долга. Главная забота Макса - сам Макс.
Если у него и были какие-либо сомнения насчет собственного характера,
то все его подозрения с лихвой подтвердил инцидент в Форт-Коллинз,
свидетелем которого Макс стал в двадцать два года. Он работал гражданским
пилотом в `Уайлдкэт Эрлайнз`, летая с грузами и пассажирами между Денвером
и Колорадо-Спрингс. Однажды холодным ноябрьским днем он осматривал свой
двухмоторный `Арапахо`, стоя под крылом с блокнотом в руках, когда на
приземление пошел рейсовый двухмоторный бело-голубой `Боло`; Макс и сам не
знал, что привлекло его внимание, но он почему-то решил понаблюдать за
посадкой. Солнце стояло еще довольно высоко над горами. Самолет покатил по
посадочной полосе, и Макс разглядел лицо широко улыбавшейся девчушки с
каштановыми кудряшками в переднем правом иллюминаторе салона. Самолет уже
приближался к зданию аэровокзала, когда, выпустив тоненькую струйку
черного дыма, левый мотор запылал.
Ужаснувшись, Макс двинулся вперед. Должно быть, взорвался бензопровод,
потому что пламя с ревом пронеслось по крылу и охватило фюзеляж еще до
того, как пилот успел что-либо предпринять. Улыбающаяся девчушка даже
ничего не заметила.
Из здания выскочил кто-то в белой рубашке, с развевающимся галстуком и
во весь дух понесся к самолету. Но он был чересчур далеко. Огонь ревел уже
над топливными баками. Макс едва успел сделать пару шагов, когда понял,
что это бессмысленно, и остановился в ожидании взрыва, понимая, что все
уже слишком поздно, и почти желая, чтобы всепожирающая вспышка положила
этому конец.
Девчушка смотрела на него и теперь тоже заметила пламя. Выражение ее
лица изменилось, и она опять посмотрела на Макса.
Этот взгляд навсегда отпечатался в его памяти.
Потом человек с галстуком пронесся мимо Макса, громко шлепая подошвами
по бетону, и Макс крикнул ему вслед, что он погибнет. Но тот подлетел к
самолету, рывком распахнул дверь и скрылся внутри. Девочка все еще
смотрела на Макса. Потом чьи-то руки повлекли ее прочь от окна.
В этот миг все и произошло.
Самолет превратился в огненный шар. Волна жара прокатилась над Максом,
бросившимся ничком на бетон.
Так он и постиг свою сущность.


Люди чаще всего осознают наступление решительного момента собственной
жизни лишь впоследствии, мысленно оглядываясь в прошлое. Поход в книжный
магазин приводит к встрече, ведущей прямиком под венец. Знакомство с
попутчиком в позднем такси может перейти в дружбу, два года спустя
обеспечивающую повышение по службе. Заранее не угадаешь.
Макс пережил поворотный момент вскоре после взрыва в Форт-Коллинз,
когда запланированное обольщение не состоялось и ему надо было как-нибудь
убить время в приятное весеннее воскресенье. Друзья уговорили его посетить
воздушный парад боевых машин, где Макс и наткнулся на Тома Ласкера и его
торпедоносец `Мститель`.
Ласкер оказался летающим фермером, владельцем нескольких тысяч акров на
северной границе. Он тогда только-только приобрел `Мститель` на аукционе и
уже начинал в этом раскаиваться, когда Макс, не желавший обедать в
одиночестве и высматривавший компанию, узрел сперва самолет, а затем
крупного мужчину с обветренным лицом - тот сидел на стуле задом наперед и
озабоченно разглядывал машину.
Потрепанный `Мститель` стоял кособоко, краска на нем облупилась. Но
что-то в нем затронуло романтическую душу Макса - этот грозный,
прекрасный, терпящий бедствие самолет воплощал в себе ожившую историю. То
была первая встреча Макса со старой боевой машиной. Она-то и перевернула
всю его жизнь.
- Да, тут придется поработать, - заметил Макс Ласкеру.
Ласкер разговаривал с самолетом.
- По-моему, я погорячился, - сказал он.
Тогда-то Макс и начал заниматься старинными самолетами. Заключив сделку
с Ласкером, он потратил несколько недель на восстановление `Мстителя`:
нанял специалистов, чтобы те поменяли мотор и подтянули гидравлику,
установил электронное оборудование последнего образца, заново выкрасил
самолет серой краской и нанес на него новый комплект эмблем и знаков
отличия. Боевые звезды сверкали на фюзеляже и крыльях, и самолет собрал
целую толпу, когда Макс прилетел на нем в Форт-Мокси, чтобы вернуть
владельцу.
Хотя расставался он с машиной весьма неохотно. Ласкеру настолько
понравился результат, что он вручил Максу щедрую премию. Приехавшая с ним
вместе жена Джинни пришла в неистовый восторг при виде итога трудов Макса,
чем навечно заслужила его искреннюю симпатию. Она сфотографировалась перед
самолетом, а Том уговорил ее прокатиться. Они с Ласкером кружили над
городком полчаса, а Макс дожидался их в конторе. Приземлившись, они
пригласили Макса к себе на ферму, где Джинни подала обед с ростбифом.
Потом они пили, болтали далеко за полночь, и Макс заночевал в гостевой
комнате, как еще много раз впоследствии.
С тех пор Макс занялся восстановлением старых самолетов.
Полковник и Молли Героиня одобрили его выбор.


Под вечер Макс пробил низкие облака, заходя на аэродром Челлис в Фарго.
Управлять Р-38 было одно удовольствие, и Макс чувствовал себя на седьмом
небе. Однако он упустил изрядный куш. Теперь компании придется заново
выставлять машину на продажу, и в следующий раз вряд ли подвернется
настолько выгодная сделка.
И все же Макс считал себя скорее художником, нежели бизнесменом. И его
искусство вбирало в себя не только дизайн фюзеляжа и боевые эмблемы на
нем, но и сдержанную мощь двигателей, и высокие летные качества. Боевые
машины `Закатной авиации` не должны гнить на газонах богачей. (Если
честно, Макс даже от музеев не приходил в восторг, но там по крайней мере
люди могут полюбоваться старыми самолетами в натуральном виде.)
Ну и ладно, гори оно синим пламенем! Может, он и получит за это пару
оплеух, зато сегодня снова сидит за штурвалом `Молнии`.
Разумеется, он установил в кабине современное навигационное
оборудование, так что поймать сигнал радиокомпаса и выйти по прямой на ВПП
труда не составило. На трехмильной отметке самолет шел на высоте в пять
сотен футов. Макс прибрал дроссель и опустил закрылки. Индикаторы
замигали, сообщая, что шасси выпущено. Огни аэродрома приближались. Макс
легонько подал штурвал от себя. Левее мелькали фары машин, проносящихся по
Плейнс-авеню. Как только под крыльями показался бетон, Макс закрыл
дроссель и приподнял нос машины. Самолет немного спланировал и коснулся
полосы колесами.
`Закатная авиация` располагает собственным ангаром, где разместилась и
контора. Макс развернул Р-38, радиосигналом открыл ворота ангара и вкатил
крылатую машину внутрь. Там стояли еще два самолета, над которыми сейчас
трудилась компания: Норт-Американ Р-51 `Мустанг`, предназначавшийся для
Смитсоновского института, и Рипаблик Р-47 `Удар грома`, принадлежащий
аризонскому телевизионщику.
Заглушив мотор. Макс выбрался из кабины и ухмыльнулся, вообразив, как
удивится механик поутру, когда увидит `Молнию` на прежнем месте. Через
минуту он уже был в кабинете. Стелла оставила кофеварку включенной, так
что Макс нацедил себе кофе и уселся за стол.
Автоответчик записал пару звонков - один от поставщика запчастей, а
второй от Джинни Ласкер.
- Макс, - произнес записанный голос, - пожалуйста, позвони, как только
сможешь.
В голосе ощущалось напряжение, чуть ли не испуг. Макс уже было снял
трубку, но тут же отложил ее, услышав, что входная дверь открылась.
- Привет, Макс! - с порога улыбнулась Сейл Брэддок и с любопытством
взглянула на него. - В чем дело? Сделка сорвалась?
Сейл - хозяйка и единственный пилот компании воздушных грузоперевозок
`Тор`, тоже расквартированной в Челлисе, обладательница чарующих синих
глаз, пышной копны каштановых волос, задумчивой улыбки и штурмана компании
`Ти-Дабл-ю-Эй` из Сент-Пола. У Макса были поползновения на ее счет, но
Сейл держала его на расстоянии вытянутой руки. Порой они даже
перешучивались на эту тему.
- Ты любишь не меня, а `Бетси`, - утверждала Сейл. `Бетси` - так
окрестили транспортник модели С-47, который она три года назад купила у
`Закатной авиации`. Самолет стал флагманом компании `Тор`, перевозящим
грузы по Соединенным Штатам и Канаде. За это время парк `Тора` пополнился
еще двумя самолетами, а теперь Сейл договорилась о покупке четвертого.
Время от времени Сейл участвовала на `Бетси` в воздушных парадах, а
однажды они с Максом даже воспользовались самолетом ради доброго дела. В
прошлый Новый год Фарго замело, медицинские вертолеты не справлялись с
экстренными вызовами, а на дальней ферме в критическом состоянии ждал
помощи парнишка, почти отхвативший себе руку циркулярной пилой. Они
навесили на С-47 лыжи и слетали на нем в Пеликан-Рэпидс. Приземлившись
восточное городка на льду озера, они захватили парнишку и доставили его в
Фарго, где врачи благополучно пришили руку на место.
- Он не заслуживает такой машины, - криво усмехнулся Макс.
Похоже, новость порадовала Сеид. Макс знал, что заботливое отношение к
самолетам - одна из тех его черт, которые нравятся ей больше всего.
- И в чем же дело?
- Мне он пришелся не по нутру.
Взяв чашку, она налила себе кофе.
- Не темни. Речь шла о большущих деньгах, так что одной антипатии мало.
- Нет, правда. Слушай, вокруг куча людей, готовых глотки друг другу

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ



Док. 123510
Опублик.: 20.12.01
Число обращений: 0


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``