Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
КАРЬЕР Назад
КАРЬЕР

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Александр Беляев
ЧЕЛОВЕК, НАШЕДШИЙ СВОЕ ЛИЦО

ОСR Палек, 1998 г.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ДРАМА МЕЙСТЕРЗИНГЕРА

Снежная равнина. Истомленные собаки тянут нарты. Собак погоняет каюр,
но и он спотыкается от усталости. На нартах лежит человек, бессильно
свесив голову. Каюр падает Собаки останавливаются и, как по команде, ло-
жатся на снег.
Рядом со снежной равниной растут кактусы. В тени зеленых каштанов по
тротуару идет маленький человек, почти карлик, в отлично сшитом летнем
фланелевом костюме и шляпе-панаме с широкими полями. Он не может не ви-
деть драмы в снежной пустыне, но равнодушно проходит мимо.
Снежная равнина кончилась. Пустырь. За ним пески, пальмы, оазис.
Здесь тоже происходит какая-то драма. Бедуин-наездник подхватывает кра-
сивую девушку в европейском костюме, перекидывает через седло и пускает
в карьер своего скакуна. Девушка кричит, простирает руки, бьется Нес-
колько европейцев бросаются к лошадям и пускаются в погоню...
Маленький человек рассеянным взглядом окидывает оазис, бедуина, пого-
ню и шагает дальше, комично выбрасывая ноги вперед.
За пустыней - набережная. Идет погрузка большого океанского парохода.
Дымят четыре низких, наклоненных назад трубы Завывает сирена. На сходнях
подымается свалка. Кого-то поймали. Кто-то вырывается, падает вниз.
Снова пустырь. За ним скалы. Гордо возвышается средневековый замок,
окруженный валами, рвами, наполненными водой. На подъемном мосту рыцарь,
подъехавший к замку. Он требует, чтобы ему открыли ворота. На башнях
стоят люди. Вдруг подъемный мост начинает подниматься. Испуганная лошадь
мечется, пытается спрыгнуть с моста...
Не досмотрев, удастся ли ей это, или же она вместе со всадником попа-
дет в ловушку, маленький человек отводит взгляд и со скучающим видом
ворчит себе под нос:
- Везде и всюду одно и то же... Тоска!
И он еще выше подбрасывает ноги, шагая по гладкому тротуару.
Здесь же, по асфальтовой дороге, течет беспрерывный поток автомоби-
лей, белых, синих, голубых, золотистых, как жужелица, блестящих лимузи-
нов последней модели и стареньких фордов. Люди, которые едут в автомоби-
лях и идут по тротуарам, с таким же равнодушием смотрят на снежные пус-
тыни, оазисы, океанские пароходы, средневековые замки, как и маленький
человек.
Их гораздо больше интересует сам маленький человек. К нему поворачи-
ваются все головы идущих и едущих. Завидев маленького человека, люди
многозначительно переглядываются. И на их лицах появляются улыбки, а в
глазах - величайший интерес, какой бывает лишь у посетителей зоопарка,
когда они видят необычайно экзотическое животное. И вместе с тем люди
проявляют к маленькому человеку почтительное уважение. Знакомые незамет-
но толкают друг друга локтем и тихо говорят:
- Смотри! Престо! Антонио Престо!
- Да, как мало весит и как много стоит!
- Говорят, его капитал равняется ста миллионам долларов.
- Больше трехсот.
- А ведь он еще так молод, счастливец!
- Почему он не в автомобиле? Ведь у него одна из лучших машин в мире.
По особому заказу.
- Это его обычная утренняя прогулка. Автомобиль следует за ним.
А маленький человек продолжает спокойно идти вперед, стараясь ничем
не отличаться от других, не обращать на себя внимания. Но это ему удает-
ся не лучше, чем слону, который шествует среди толпы зевак. Необычайна
его фигура, необычайны жесты, мимика. Каждое его движение вызывает улыб-
ку, смех. Весь он - живое олицетворение смешного. Еще ребенком он вызы-
вал смех у окружающих. Он мог быть весел, грустен, задумчив, мог сер-
диться и негодовать, - результат был один: люди смеялись. Сначала это
раздражало его, но впоследствии он привык. Что же делать? Такова его
внешность.
Он был почти карликом, имел непомерно длинное туловище, короткие но-
ги, длинные руки взрослого человека, достигавшие колен. Его большая го-
лова, широкая в верхней части и узкая в нижней, сохранила черты детского
строения. Особенно смешон был его мясистый нос, глубоко запавший в пере-
носице. Кончик носа загибался вверх, как турецкая туфля. Этот нос обла-
дал необычайной подвижностью, отчего ежеминутно менялось не только выра-
жение, но и вся форма лица. Престо был подлинным, законченным уродом, но
в его уродстве не было ничего отталкивающего. Наоборот, оно возбуждало
симпатию. В его больших живых карих глазах светились доброта и ум. Это
было единственное исключительное в своем роде произведение природы.
Антонио Престо шел с невозмутимым видом среди смеющейся толпы, комич-
но выкидывая вперед свои короткие ноги.
Он свернул налево в кипарисовую аллею, которая вела к большому саду.
В саду, посредине эвкалиптовой рощи, стояла китайская беседка. Престо
вошел в нее и оказался в кабине лифта. Лифт среди сада мог бы вызвать
удивление у всякого непосвященного, но Престо был хорошо знаком с этим
странным сооружением. Кивнув головой в ответ на приветствие мальчика,
обслуживающего лифт. Престо бросил короткое приказание:
- На дно!
При этом он сделал такой выразительный жест рукой, будто хотел протк-
нуть землю до самой преисподней. Это было так смешно, что мальчик засме-
ялся. Престо грозно посмотрел на него. От его взгляда мальчик засмеялся
еще громче.
- Простите, мистер, но я не могу, право же не могу... - оправдывался
мальчик.
Престо со вздохом махнул рукой.
- Ладно, Джон, не оправдывайся. Ты в этом виноват не больше, чем я.
Мистер Питч приехал? - спросил он у мальчика.
- Двадцать минут тому назад.
- Мисс Гедда Люкс?
- Нет еще.
- Ну, разумеется, - сказал с неудовольствием Престо. И нос его неожи-
данно зашевелился, как маленький хобот.
Мальчик снова не удержался и взвизгнул от смеха. Хорошо, что в этот
момент лифт остановился, а то Престо рассердился бы на него.
Антонио выскочил из кабины, прошел широкий коридор и оказался в
большой круглой комнате, освещенной сильными фонарями. После горячего,
несмотря на утренний час, солнца здесь было прохладно, и Престо вздохнул
с облегчением. Он быстро пересек круглую комнату и открыл дверь в сосед-
нее помещение. Как будто `машина времени` сразу перенесла его из двадца-
того века в немецкое средневековье.
Перед ним был огромный зал, потолок которого замыкался вверху узкими
сводами. Узкие и высокие окна и дверки, узкие и высокие стулья. Через
окно падал свет, оставляя на широких каменных плитах пола четкий рисунок
готического оконного переплета. Престо вошел в полосу света и остановил-
ся. Среди этой высокой и узкой мебели фигура его казалась особенно мала,
неуклюжа, нелепа. И это было не случайно: в таком контрасте был строго
продуманный расчет режиссера.
Старый немецкий замок был сделан из фанеры, клея, холста и красок по
чертежам, этюдам и макетам выдающегося архитектора, который мог с честью
строить настоящие замки и дворцы. Но мистер Питч, - `Питч и Кё`, - вла-
делец киностудии, платил архитектору гораздо больше, чем могли бы упла-
тить ему титулованные особы за постройку настоящих замков, и архитектор
предпочитал строить бутафорские замки из холста и фанеры.
В средневековом замке, вернее в углу зала и за его фанерными стенами,
шла суета. Рабочие, маляры, художники и плотники под руководством самого
архитектора заканчивали установку декораций. Необходимая мебель - насто-
ящая, а не бутафорская - уже стояла в `замке`. Инженер-электрик и его
помощник возились с юпитерами - огромными лампами во много тысяч свечей
каждая. Главное в кинофильме - свет. Немудрено, что он составляет основ-
ную заботу постановщиков. Мистер Питч и Кё могли позволить себе такую
роскошь: устроить огромный павильон под землей, чтобы яркое калифорнийс-
кое солнце не мешало эффектам искусственного освещения при павильонных
съемках.
Из-за декораций выглядывали статисты и статистки, уже наряженные в
средневековые костюмы и загримированные. Все они с любопытством, почте-
нием и в то же время с невольной улыбкой смотрели на молодого человека,
стоящего в `солнечном` луче посредине залы. Статисты шептались:
- Сам...
- Антонио Престо...
- Боже, какой смешной! Он даже в жизни не может постоять спокойно ни
одной минуты.
Да, это был `сам` - Антонио Престо, неподражаемый комический артист,
затмивший славу былых корифеев экрана: Чаплиных, Китонов, Бэнксов. Его
артистический псевдоним чрезвычайно метко определял его стремительную
сущность. Престо ни секунды не оставался спокойным. Двигались его руки,
его ноги, его туловище, его голова и его неподражаемый нос.
Трудно было объяснить, почему каждый его жест возбуждает такой неу-
держимый смех. Но противиться этому смеху никто не мог. Даже известная
красавица леди Трайн не могла удержаться от смеха, хотя, как утверждают
все знавшие ее, она не смеялась никогда в жизни, скрывая свои неровные
зубы. По мнению американской критики, смех леди Трайн был высшей победой
гениального американского комика.
Свой природный дар Престо удесятерил очень своеобразной манерой иг-
рать. Престо любил играть трагические роли. Для него специально писались
сценарии по трагедиям Шекспира, Шиллера, даже Софокла... Тонио - Отелло,
Манфред, Эдип... Это было бы профанацией, если бы Престо не играл своих
трагических ролей с подкупающей искренностью и глубоким чувством.
Комизм Бэстера Китона заключался в противоречии его `трагической`,
неподвижной маски лица с комичностью положений. Комизм Тонио Престо был
в противоречии и положений, и обстановки, и даже его собственных внут-
ренних переживаний с его невозможной нелепой, немыслимой фигурой, с его
жестами паяца. Быть может, никогда еще комическое не поднималось до та-
ких высот, почти соприкасаясь с трагическим. Но зрители этого не замеча-
ли.
Только один человек, крупный европейский писатель и оригинальный мыс-
литель, на вопрос американского журналиста о том, как ему нравится игра
Антонио Престо, ответил: `Престо страшен в своем безнадежном бунте`. Но
ведь это сказал не американец, притом он сказал фразу, которую даже
трудно понять. О каком бунте, о бунте против кого говорил писатель? И об
этой фразе скоро забыли. Только Антонио Престо бережно сохранил в памяти
этот отзыв иностранца, которому удалось заглянуть в его душу Это был
бунт обделенного природой урода, который стремился к полноценной челове-
ческой жизни. Трагическая в своей безнадежности борьба.
Но и право играть трагедии досталось ему не легко. В первые годы его
заставляли выступать только в шутовских ролях, ломаться, кривляться, по-
лучать пинки и падать на потеху зрителей. В его дневнике имелись такие
записи:
12 марта
Вчера вечером прочитал новый сценарий. Он возмутил меня. Дурацкий
сценарий, а для меня - дурацкая роль.
Сегодня зашел к нашему директору, говорю:
- Глупее ваш сценарный департамент не мог придумать сценария? Когда
же это кончится?
- Когда публика поумнеет и ей перестанут нравиться такие картины. Они
дают доллары, и это все, - ответил он.
Опять доллары! Все для них!
- Но вы сами развращаете зрителей, портите их вкус подобной пош-
лостью! - воскликнул я.
- Если у вас такая точка зрения, вам лучше не сниматься для экрана, а
поступить воспитателем в пансион благородных девиц. У нас коммерческое,
а не педагогическое предприятие. Пора вам это понять, - спокойно возра-
зил директор.
Можно ли было продолжать разговор с таким человеком? Я ушел от него
взбешенный. В ярости бессилия, в это утро я умышленно переигрывал, утри-
ровал самого себя, гаерствовал, валял дурака. Нате! получайте, если вам
только это надо! В то же время думал: неужели режиссер не остановит мои
клоунады? Но он не остановил. Он был доволен! А в перерыве ко мне подо-
шел директор, который, как оказалось, следил за моей игрой, хлопнул по
плечу и сказал:
- Вижу, что вы одумались. Давно бы так. Вы играли сегодня, как никог-
да. Фильм будет иметь колоссальный успех. Мы отлично заработаем!
Я готов был броситься и задушить этого человека или завыть, как соба-
ка.
Но что я могу сделать? Куда бежать? Бросить искусство? Покончить с
собой?.. Придя домой, три часа играл на скрипке, - это успокаивает меня,
- и думал, ища выхода, но ничего не придумал. Стена...
Только когда он достиг мировой известности, киноторгаши принуждены
были согласиться с капризами - `причудами` - Престо и с неохотой допус-
тили его играть трагические роли. Впрочем, они успокоились, когда увиде-
ли, что у Престо `трагедии выходят смешней комедий`.
- Гофман, Гофман! Вы находите, что свет дан под хорошим углом? -
спросил Антонио у оператора.
Оператор Гофман, флегматичный толстяк в клетчатом костюме, внима-
тельно посмотрел в визир аппарата. Свет падал так на лицо Престо, что
впадина носа недостаточно ярко обозначилась тенью.
- Да, свет падает слишком отвесно. Опустите софит и занесите юпитер
немного влево.
- Есть! - ответил рабочий, как отвечают на корабле.
Резкая тень пала на `седло` носа Антонио, отчего лицо сделалось еще
более смешным. В луче этого света у окна должна была произойти сцена
трагического объяснения неудачного любовника, - которого играл Престо, -
бедного мейстерзингера, с златокудрой дочерью короля. Роль королевны ис-
полняла звезда американского экрана Гедда Люкс.
Тонио Престо обычно сам режиссировал фильмы, в которых участвовал. И
на этот раз до приезда Гедды Люкс он начал проходить со статистами неко-
торые массовые сцены. Одна молодая, неопытная статистка прошла по сцене
не так, как следовало. Престо простонал и попросил ее пройти еще раз.
Опять не так. Престо замахал руками, как ветряная мельница, и закричал
очень тонким, детским голосом:
- Неужели это так трудно ходить по полу? Я вам сейчас покажу, как это
делается.
И, соскочив с своего помоста. Престо показал. Показал он очень наг-
лядно и верно. Все поняли, что требуется. Но вместе с тем это было так
смешно, что статисты не удержались и громко засмеялись. Престо начал
сердиться. А когда он сердился, то был смешон, как никогда. Смех статис-
тов сделался гомерическим. Бароны и рыцари хватались за животы и едва не
падали на пол, придворные дамы смеялись до слез и портили себе грим. У
короля слетел парик. Престо смотрел на это стихийное бедствие, произве-
денное его необычайным дарованием, потом вдруг топнул ногой, схватился
за голову, побежал и забился за кулисы. Успокоившись, он вернулся в `за-
мок` побледневшим и сказал:
- Я буду отдавать приказания из-за экрана.
Репетиция продолжалась. Все его замечания были очень толковы и обли-
чали в нем талант и большой режиссерский опыт.
- Мисс Гедда Люкс приехала! - возвестил помощник режиссера.
Престо передал бразды правления помощнику и отправился одеваться и
гримироваться.
Через двадцать минут он вышел в ателье уже в костюме мейстерзингера.
Костюм и грим не могли скрыть его уродства. О, как он был смешон! Ста-
тисты с трудом удерживали смех и отводили глаза в сторону.
- Но где же Люкс? - нетерпеливо спросил Тонио.
Партнерша заставила себя ожидать. Для всякой другой артистки это не
прошло бы даром, но Люкс могла позволить себе такую вольность.
Наконец она явилась, и ее появление произвело, как всегда, большой
эффект. Красота этой женщины была необычайна. Природа как будто накапли-
вала по мелочам сотни лет все, что может очаровывать людей, копила по
крохам, делала отбор у прабабушек, чтобы, наконец, вдруг собрать воедино
весь блистательный арсенал красоты и женского очарования.
У Антонио Престо нервно зашевелился туфлеобразный нос, когда он пос-
мотрел на Люкс. И все, начиная от первых артистов и кончая последним
плотником, устремили свои глаза на Гедду. Статистки смотрели на нее поч-
ти с благоговейным обожанием.
Нос Престо приходил все в большее движение, как будто он вынюхивал
воздух.
- Свет! - крикнул Престо тонким голосом, ставшим от волнения еще
пронзительней и тоньше.
Целый океан света разлился по ателье. Казалось, будто Гедда Люкс при-
несла его с собой. Ее псевдоним так же хорошо шел к ней, как `Престо` -
к ее партнеру`.
Перед съемкой Престо решил прорепетировать главный кадр - объяснение
мейстерзингера с дочерью короля.
Люкс уселась в высокое кресло у окна, поставила ногу в расшитой золо-
том туфельке на резную скамеечку и взяла в руки шитье. У ног ее улегся
великолепный дог тигровой масти. А в почтительном расстоянии от Люкс
стал Престо и под аккомпанемент лютни начал декламировать поэму о любви
бедного певца к благородной даме. Дочь короля не смотрит на него. Она
все ниже склоняет голову и чему-то улыбается. Быть может, в этот момент
она думает о прекрасном рыцаре, который на последнем турнире победил
всех соперников во славу ее красоты и был удостоен ее небесной улыбки.
Но мейстерзингер понимает эту улыбку по-своему - недаром он поэт.
Он приближается к ней, он поет все более страстно, потом падает перед
нею на колени и начинает говорить о своей любви.
Неслыханная дерзость! Невероятное оскорбление! Ужасное преступление!
Королевна, не поднимая головы от шитья, хмурится. Глаза ее мечут искры,
она топает маленькой ножкой в золоченой туфельке по резной скамеечке,
зовет слуг и приказывает увести дерзкого поэта. Входят слуги, хватают
мейстерзингера и уводят в тюрьму. Мейстерзингер знает, что его ожидают
пытки и казнь, но он не жалеет о том, что сделал, и посылает своей воз-
любленной последний взгляд, исполненный любви и преданности. Он охотно
примет смерть.
Сцена прошла прекрасно. Престо удовлетворен.
- Можно снимать, - говорит он Гофману.
Оператор уже стоит у аппарата. Всю сцену он наблюдал через визирное
стеклышко. Престо вновь становится у кресла Люкс.
Ручка аппарата завертелась. Сцена повторялась безукоризненно. Мейс-
терзингер поет, королевна наклоняет свое лицо все ниже и чему-то улыба-
ется. Мейстерзингер подходит к королевне, бросается на колени и начинает
под музыку свою страстную речь Престо увлечен. Он не только играет жес-
тами и богатой мимикой своего подвижного лица. Он говорит и шепчет
страстные признания с такой искренностью и силой, что Люкс, забывая де-
сятки раз проделанную последовательность движений и жестов, чуть-чуть
приподнимает голову и с некоторым удивлением взглядывает на своего парт-
нера одними уголками глаз.
И в этот момент происходит нечто, не предусмотренное ни сценарием, ни
режиссером.
Престо, коротконогий, большеголовый, со своим туфлеобразным, подвиж-
ным носом, признается в любви! Это показалось Гедде Люкс столь несооб-
разным, нелепым, комичным, невозможным, что она вдруг засмеялась неудер-
жимым смехом.
Это был смех, который охватывает вдруг человека, как приступ страшной
болезни, и держит, не выпуская из своих рук, потрясая тело в судорожном
напряжении, обессиливая, вызывая слезы на глазах. Люкс смеялась так, как
не смеялась никогда в жизни Она едва успевала переводить дыхание и снова
заливалась бесконечным серебристым смехом. Вышивание выпало у нее из
рук, одна из золотистых кос спустилась до пола. Встревоженный дог вско-
чил и с недоумением смотрел на свою хозяйку. Растерянный Престо также
поднялся на ноги и, мрачно сдвинув брови, смотрел на Люкс.
Смех так же заразителен, как зевота. Не прошло и минуты, как перекаты
смеха уже неслись по всему ателье. Статисты, плотники, монтеры, декора-
торы, гримеры-все были во власти смеха.
Престо стоял еще несколько секунд, как громом пораженный, потом вдруг
поднял руки и с искаженным лицом, сжав кулаки, сделал шаг к Люкс. В эту
минуту он был скорее страшен, чем смешон.
Люкс посмотрела на него, и смех ее вдруг оборвался И так же внезапно
замолк смех во всем ателье Оркестр давно прекратил игру, так как у сме-
явшихся музыкантов смычки выпали из рук. И теперь в ателье наступила
жуткая тишина.
Эта внезапная тишина как будто привела Престо в чувство. Он медленно
опустил руки, медленно повернулся, волоча ноги, дошел до большого дивана
и кинулся ничком.
- Простите, Престо, - вдруг сказала Люкс, нарушив тишину. - Я вела
себя как девочка, и из-за моего глупого смеха испорчено столько пленки.
Престо скрипнул зубами Она думает только об испорченной пленке!
- Вы напрасно извиняетесь, - вместо Престо ответил ей Гофман. - Я на-
рочно не прекращал съемки и совсем не считаю пленку испорченной. С моей
точки зрения, этот новый вариант кадра у окна великолепен В самом деле,
смех, уничтожающий смех, который не оставляет никаких надежд, смех люби-
мой женщины в ответ на страстное признание - разве для влюбленного он не
ужаснее самых страшных мук? Разве этот смех не превратил на один момент
любовь мейстерзингера в жгучую ненависть? О, я знаю нашу американскую
публику, публика будет смеяться, как никогда. Эти выпученные глаза мейс-
терзингера, раскрытый рот... Вы не сердитесь. Престо, но еще никогда вы
не были так эффектны. И если бы я не видел вас каждый день, то не смог
бы вертеть ручку аппарата.
Престо поднялся и сел на диван.
- Да, вы правы, Гофман, - сказал он медленно и глухо. - Это вышло ве-
ликолепно. Наши американцы подохнут со смеху.
И вдруг, чего еще никогда не было, сам Тонио Престо засмеялся сухим,
трескучим смехом, обнажив ряд мелких и редких зубов. В этом смехе было
что-то зловещее, и никто не отозвался на него.


УБИЙСТВЕННЫЙ СМЕХ

После этой злополучной съемки Престо сел в автомобиль и, по словам
шофера, `загнал машину насмерть`.
Неудовлетворенность, обида на жизнь, возмущение несправедливостью
природы, оскорбленное самолюбие, терзания неудовлетворенной любви-все,
что накапливалось в его душе годами, словно прорвалось в страшном извер-
жении. В бешеной езде он хотел найти успокоение, словно хотел убежать от
самого себя.
- Вперед! Вперед! - кричал Престо и требовал, чтобы шофер дал полную
скорость. И они мчались по дорогам, как преступники, за которыми гонится
полиция. А за ними и в самом деле гнались. Пролетая мимо ферм, они дави-
ли гусей и уток, шествующих с соседнего пруда, и обозленные фермеры гна-
лись за ними с палками, но, конечно, не могли догнать. Два раза за авто-
мобилем погнались на мотоциклетках полицейские, так как автомобиль мчал-
ся с недопустимой скоростью и не желал остановиться, несмотря на энер-
гичные требования полицейских Однако полицейским мотоциклам невозможно
было угнаться за автомобилем Престо. Это была одна из лучших во всей
стране, сильнейших машин, сделанная по особому заказу Тонио Он любил
скорость во всем.
В пять часов вечера Престо, пожалев шофера, разрешил сделать останов-
ку у придорожного кабачка и пообедать Сам Престо не притронулся ни к че-
му и только выпил кувшин холодной воды.
И снова началась та же бешеная езда весь вечер и всю ночь. Шофер ва-
лился от усталости и, наконец, заявил, что он засыпает на ходу и не ру-
чается, если разобьет машину вместе с седоком.
- Вперед! - крикнул Престо, но потом вдруг поднялся со своего места,
отстранил шофера и сам взялся за руль. - Вы можете отдохнуть, - сказал
Тонио шоферу. Тот завалился на широкое сиденье автомобиля и тотчас креп-
ко уснул.
А мысли Престо неслись с такой же скоростью, как машина.
- Это надо кончить! Это надо кончить раз навсегда! - шептал Престо.
Когда шофер проснулся, было семь часов утра. Автомобиль стоял у виллы
Гедды Люкс.
- Выспались? - ласково спросил Престо шофера. - Я зайду сказать доб-
рое утро мисс Люкс, а вы подождите здесь. Потом мы поедем домой.
Семь часов утра - слишком ранний час для визита, но Тонио знал, что
Гедда Люкс встает в шесть. Она вела чрезвычайно регулярный образ жизни
по предписанию лучших профессоров-гигиенистов, чтобы на возможно больший
срок сохранить обаяние молодости и красоты - свой капитал, на который
она получала такие большие проценты.
Люкс уже приняла ванну, покончила с массажем и теперь делала легкую
гимнастику в большой квадратной комнате, освещенной сверху, через пото-
лок. Среди белых мраморных колонн стояли огромные зеркала, отражавшие
Гедду. Во фланелевом утреннем костюме, полосатых шароварах, коротко ост-
риженная и гладко причесанная, она напоминала очаровательного мальчика.
- Тонио? Так рано? - сказала она приветливо, увидав в зеркале прибли-
жавшегося к ней сзади Тонио Престо.
И, не прекращая выгибаться, наклоняться и распрямляться, продолжала:
- Садитесь. Сейчас будем пить кофе.
Она не спросила, что привело его в такой ранний час, так как привыкла
к странностям Престо.
Тонио подошел к большой, удобной кушетке, присел на край, но тотчас
вскочил и заходил большими кругами по комнате.
- Престо, перестаньте ходить, у меня голова кружится, глядя на вас, -
сказала Люкс.
- Мне нужно поговорить с вами, - произнес Престо, не прекращая своей
круговой прогулки. - По делу, по очень серьезному делу. Но я не могу
разговаривать, когда вы раскачиваетесь и приседаете. Прошу вас, сядьте
на диван.
Люкс посмотрела на Престо, в несколько прыжков добежала до дивана и
уселась с ногами, оставив маленькие туфли на мозаичном полу. Престо по-
дошел к ней и сказал:
- Вот так.
Видимо, он делал невероятные усилия, чтобы сохранить полное спо-
койствие, держать в повиновении свои руки и ноги, не двигать туфлеобраз-
ным носом.
- Гедда Люкс! Мисс Гедда!.. Я не умею говорить... Мне трудно... Я
люблю вас и хочу, чтобы вы были моей женой.
Предательский нос его начал подниматься кверху и двигаться. Гедда
опустила глаза вниз и, сдерживая поднимающуюся волну смеха, сказала как
можно серьезнее и спокойнее:
- Антонио Престо. Но я не люблю вас, вы это знаете. А если нет обоюд-
ной любви, что же может нас объединить? Коммерческий расчет? Он говорит
против такого брака. Посудите сами. Мой капитал и мои доходы равняются
вашим. Я не нуждаюсь в деньгах, но и не желаю уменьшать свои доходы. А
брак с вами понизил бы мой заработок.
Престо дернул головой.
- Каким образом?..
Люкс, продолжая упорно смотреть на пол, ответила:
- Очень просто Вы знаете, что публика боготворит меня. Вокруг моего
имени создался своего рода культ. Для сотен тысяч и миллионов моих зри-
телей я являюсь идеалом женской красоты и чистоты. Но поклонники требо-
вательны к своему божеству. Их преклонение должно быть оправдано. Толпа
зорко следит за малейшими подробностями моей частной жизни. Когда я на
экране, последний нищий имеет право любоваться мною и даже воображать
себя на месте героя, завоевавшего мое сердце. И именно поэтому-то я ни-
кому не должна принадлежать. Толпа, пожалуй, примирилась бы еще, если бы
я вышла замуж за героя, за мужчину, который получил всеобщее признание
как идеал мужской красоты или мужских добродетелей. Достойным мужем для
богини может быть только бог или, в крайнем случае, полубог... Если бы
толпа узнала, что я вышла замуж за вас, она пришла бы в негодование. Она
сочла бы это преступлением с моей стороны, издевательством над самыми
лучшими чувствами моих поклонников. Толпа отвернулась бы от меня. А тол-
па делает успех...
- И деньги...
- И деньги, разумеется. И я не удивилась бы, если бы мистер Питч рас-
торгнул контракт со мною. Я лишилась бы и денег, и славы, и поклонни-
ков...
- За сомнительное удовольствие иметь мужем такого урода, как я, - до-
кончил Престо, - Довольно, мисс Люкс. Я понял вас. Вы правы. - Престо
вдруг топнул ногой и тонким детским голосом закричал: - А если этот урод
наделен горящим любящим сердцем? Если этот урод требует своего места под
солнцем и своей доли счастья?..
Эта неожиданная вспышка заставила Гедду невольно приподнять глаза на
Престо. Нос его двигался, как маленький хоботок, кожа на лбу то собира-
лась в морщины, то растягивалась до блеска, волосы ерошились, уши двига-
лись, руки походили на поршни паровой машины, работающей на самом скором
ходу.
Гедда Люкс уже не могла оторвать своего взора от Престо, и она начала
смеяться, сначала тихо, потом все громче и громче.
Как будто повторялась вчерашняя `сцена у окна` дочери короля с мейс-
терзингером. Но там все было нарочно, - так, по крайней мере, думала
Люкс, - а здесь страдания и чувства мейстерзингера были самые настоящие.
Гедда понимала всю неуместность и оскорбительность для Тонио ее смеха,
но ничего не могла поделать с собой. А Престо как будто даже обрадовался
этому смеху.
- Смейтесь! Смейтесь! - кричал он. - Смейтесь так, как вы еще никогда
не смеялись! Смейтесь! Страшный уродец Антонио Престо будет вам говорить
о своей любви.
И он говорил. Он кривлялся самым невероятным образом. Он пустил в ход
весь свой многообразный арсенал ужимок и гримас.
Люкс смеялась все больше, глубже, сильнее. Этот смех уже походил на
истерический припадок. Гедда корчилась на диване в припадке смеха и умо-
ляюще смотрела на Престо. На глазах ее были слезы. Прерывающимся от сме-
ха голосом она проговорила с трудом:
- Перестаньте, прошу вас!..
Но Престо был неумолим и неистощим. Люкс задыхалась, обессилела, поч-
ти теряла сознание. Она схватилась руками за судорожно вздымающуюся от
смеха грудь, как человек в жесточайшем припадке астмы...
- Люди беспощадны к безобразию, пусть же и безобразие будет беспощад-
но к красоте. Моя душа почернела, как черный скорпион, и стала злее зло-
го горбуна, - кричал Престо.
Гедда Люкс поняла, что он хочет убить ее смехом Глаза Люкс расшири-
лись от ужаса. Руки ее тряслись, она теряла сознание.
Собрав всю силу воли, Гедда протянула руку к звонку, стоящему на сто-
лике возле дивана, и позвонила. Вошла горничная и увидела, что госпожа
ее смеется мелким, захлебывающимся смехом, глядя на Престо. Горничная
также посмотрела на него и вдруг схватила себя за бока, как будто ужас-
ные колики сразу огнем прожгли ее внутренности, и, присев на пол, засме-
ялась неудержимым смехом. Увы, она так же была во власти Тонио, как и ее
хозяйка.
К Гедде Люкс никто больше не мог прийти на помощь...


ТВОЙ НОС - ТВОЕ БОГАТСТВО

Гофман сидел в глубоком кожаном кресле и курил трубку, когда в комна-
ту вбежал Престо с воспаленными после бессонной ночи глазами, обветрен-
ным лицом и возбужденный более обыкновенного.
- Я ждал вас до трех часов ночи, - сказал Гофман.
Гофман нередко жил по нескольку дней на вилле Престо, находящейся не-
далеко от киностудии мистера Питча и Кё Известный кинооператор Гофман
был тенью Престо Он следил за каждым движением, каждым новым поворотом
киноартиста, чтобы переносить на пленку самые оригинальные позы и наибо-
лее удачные мимические моменты в игре подвижного лица. Тонио и Гофман
были большими друзьями.
- Где вы пропадали? - спросил Гофман, пуская изо рта клубы дыма.
- Я только что от Гедды Люкс. Кажется, я убил ее смехом.
- Это ваша специальность, - не придавая особого значения словам Прес-
то, сказал Гофман.
- Да, да... За грехи отцов я награжден этим проклятием.
- Почему же проклятием, Тонио? Это прекрасный дар Смех - самая ценная
валюта. Так было всегда.
- Да, но чем вызывается этот смех? Можно смешить людей остроумными
мыслями, веселыми рассказами. А... Я смешу своим безобразием.
- Леонардо да Винчи сказал, что великое безобразие встречается так же
редко, как и великая красота. Он с особенной заботливостью разыскивал
всюду людей, отличающихся исключительным безобразием, и зарисовывал их
лица в свой альбом. А вы... вы... в сущности, даже не так уж безобразны.
Необычайный комизм вызывается не столько вашей внешностью, сколько про-
тиворечием величия чувств вашей души с мизерностью телесной оболочки и с
этими жестами картонного паяца. Вы прекрасно зарабатываете, пользуетесь
колоссальным успехом.
- Вот, вот, это самое. Величие чувств! Ах, Гофман, в этом все мое
несчастье. Да, я человек возвышенных чувств, но с телом кретина. Я глу-
боко несчастен, Гофман. Деньги... слава - все это хорошо, пока добива-
ешься их. Любовь женщины... Я получаю сотни писем в день от `поклонниц`
со всех концов света. Но разве любовь руководит моими корреспондентками?
Их привлекает мое богатство, моя слава. Это или сентиментальные старые
девы, или продажные душонки, которым надо богатство и которые жаждут
проявить свое чванство в роли жены столь знаменитого человека, как я. А
вот Гедда Люкс... Сегодня я сделал ей тринадцатое предложение. И она от-
вергла его... Но теперь довольно. На чертовой дюжине можно остановиться.
Самое большое мое горе в том, что я по натуре трагический актер. А при-
нужден быть паяцем. Вы знаете, Гофман, ведь я вкладываю в исполнение
своих трагических ролей всю свою душу, а толпа смеется.
Престо подошел к зеркалу и погрозил кулаком собственному отражению.
- О, проклятая рожа!
- Вы великолепны, Тонио! - воскликнул, усмехнувшись, Гофман. - Этот
жест - что-то новенькое. Позвольте мне сходить за аппаратом.
Престо обернулся и посмотрел на Гофмана с укором.
- И ты, Брут! Послушайте, Гофман, подождите, не ходите никуда По-
будьте хоть один раз только моим другом, а не кинооператором... Скажите
мне, почему такая несправедливость? Имя и фамилию можно переменить, кос-
тюм, местожительство можно переменить, а свое лицо никогда Оно как прок-
лятие лежит на тебе.
- Недосмотр родителей, - ответил Гофман. - Когда будете родиться сле-
дующий раз, потребуйте сначала, чтобы родители показали вашу карточку, и
если она не будет похожа на херувима, - не родитесь.
- Не шутите, Гофман Для меня это слишком серьезно Вот из несчастного
урода, голыша, я превратился в миллионера. Но на все мое богатство я не
могу купить себе пяти миллиметров, которых не хватает, чтобы придать
благообразие хотя бы одному моему носу.
- Почему же не можете? Поезжайте в Париж, там вам сделают операцию.
Впрыснут парафин под кожу и сделают из вашей туфли прекрасную грушу дю-
шес. Или еще лучше, - сейчас носы переделывают хирургическим путем Пере-
саживают косточки, кожу Говорят, в Париже много таких мастерских. На вы-
веске так и написано: `Принимаю в починку носы Римские и греческие на
пятьдесят процентов дороже`
Тонио покачал головой.
- Нет, это не то Я знаю одну девушку В детстве она перенесла какую-то
тяжелую болезнь, кажется, дифтерит, после которой у нее запала переноси-
ца Ей не так давно сделали операцию. И надо сказать, что операция мало
помогла ей Нос остался почти таким же безобразным, как и был Притом кожа
на переносице выделяется беловатым пятном.
- Может быть, делал плохой хирург Постоите, да чего лучше? На днях я
читал в газете, что, кажется, в Сакраменто живет врач Цорн, который де-
лает настоящие чудеса. Цорн воздействует на какую-то железу, мечевидную
или щитовидную - не помню, и еще на железу в мозгу, отчего у человека
изменяется не только лицо, но и все тело, прибавляется рост, удлиняются
конечности. Впрочем, может быть, все это газетная утка.
- В какой газете вы читали это? - возбужденно спросил Престо.
- Право, уж не помню. В Сакраменто в редакции любой газеты вам сооб-
щат его адрес.
- Гофман, я еду! Еду немедленно. Себастьян! Себастьян!
Вошел старый слуга.
- Себастьян, скажи шоферу, чтобы он готовил машину.
- Шофер спит, вы вчера замучили его, - ворчливо сказал Себастьян.
- Да, правда, пусть спит. Себастьян, вызови такси, укладывай белье и
костюмы в чемодан. Я еду.
- Не сумасшествуйте, завтра съемка, - сказал с тревогой Гофман.
- Пусть отложат. Скажите, что я заболел.
- Не теряйте рассудка, Тонио. Ведь если доктор действительно изменит
вашу наружность, то вы уже не в состоянии будете окончить роль мейстер-
зингера в фильме `Любовь и смерть`. А вы обязаны сделать это по контрак-
ту.
- К черту контракт!
- И вы уплатите неустойку!
- К черту неустойку! Скажите, Гофман, могу я на вас полагаться, как
на друга?
Гофман кивнул головой.
- Так вот что, - продолжал, подумав. Престо: - Я не знаю, на сколько
времени задержит меня доктор. Если не выйдет дело в Сакраменто, я еду в
Париж. На всякий случай я назначаю больше времени, чем может понадо-
биться: я пробуду в отъезде четыре месяца. Вы давно хотели побывать на
Сандвичевых островах. Поезжайте. Отдохните, проветритесь и привезите ве-
ликолепный видовой фильм. Без аппарата ведь вы существовать не можете.
Мою виллу прекрасно сбережет Себастьян. На него вполне можно положиться.
Себастьян! Чемодан готов?
- В последний раз говорю вам: одумайтесь, - сказал, волнуясь, Гофман.
- Ведь ваш нос - ваше богатство.
- Да где же ты, Себастьян? Ты вызвал по телефону таксомотор?


ЧАРОДЕЙ ЦОРН

Газеты не солгали: доктор Цорн существовал. В Сакраменто первый
отельный служитель, к которому обратился с вопросом Престо, сообщил его
адрес.
- Доктор Цорн! Кто же его не знает` Это настоящий чародей! - ответил
лакей.
Престо еще не совсем верил, - может быть, лакей подкуплен, и его сло-
ва - простая коммерческая реклама, но интерес к Цорну усилился. Тонио
позавтракал и, не отдохнув как следует после дороги, потребовал счет.
Ему пришлось уплатить за сутки, хотя он только позавтракал в отеле.
Через несколько минут Престо уже ехал в автомобиле по плодородной
прерии долины Сакраменто. Шофер уверенно вел машину. Было видно, что он
уже не раз отвозил пациентов к доктору Цорну.
С широкой автострады машина повернула вправо на более узкую, но такую
же прекрасную гудронированную дорогу Капли машинного масла и бесчислен-
ные шины залоснили дорогу до металлического блеска, и она сверкала в лу-
чах солнца, как темная река. Характер местности изменился. Река Сакра-
менто осталась в стороне. Появились небольшие холмы, покрытые рощами,
очевидно искусственно посаженные в этой почти безлесной местности, из
вечно зеленого дуба, красного дерева, сахарной сосны, кипарисов, оливко-
вых деревьев. Опушки были покрыты кактусами, вереском, молочаем. Иногда
встречались апельсиновые плантации. Горячий воздух приносил запах хвои и
полевых цветов.
Когда шофер остановился около колонки, чтобы возобновить запас бензи-
на и освежить пересохшее горло стаканом ледяного оранжада в маленькой
придорожной гостинице, Престо вышел из машины. Ему также хотелось пить.
Его, как везде, узнали. Поднялась суета. Улыбающийся хозяин стоял в
дверях, кланяясь Тонио, как старому знакомому Из окон выглядывали женс-
кие и детские лица с таким видом, словно они смотрели на экран, ожидая
нового смешного трюка знаменитого артиста. Тонио поморщился.
Сегодня его, сильней чем всегда, раздражало внимание публики.
Пока Престо и шофер пили оранжад в прохладе полутемной комнаты,
отельный слуга быстро и ловко заправлял машину, обтирая пыль с кузова,
пробовал шины...
- Вы уже возили пассажиров к доктору Цорну? - спросил Престо шофера.
- Десятки, если не сотни раз, - ответил шофер. - Но обратно мне ни-
когда не приходилось возить их.
Престо беспокойно зашевелил носом. Это так рассмешило шофера, что он
поперхнулся и пролил на стол оранжад.
- Простите... в горле запершило, - смущенно оправдывался шофер.
Но Престо не слушал его извинений.
`Неужели пациенты Цорна все умирают? - со страхом подумал он. - Не
может быть. Просто у доктора имеется свой гараж, да и пациенты Цорна,
видимо, должны быть богатыми людьми, имеющими свои машины`.
И все же Престо спросил шофера:
- Что вы этим хотите сказать?
- То, что люди, которые едут к Цорну, не возвращаются назад.
Престо отвернулся, - он чувствовал, что его предательский нос вновь
зашевелился.
- Как это? - спросил Престо упавшим голосом.
- Так, - отвечал шофер, стараясь не глядеть на Престо, чтобы вновь не
рассмеяться. - Это может подтвердить и хозяин отеля, в котором вы оста-
навливались в Сакраменто От доктора возвращаются иные люди, совершенно
непохожие на тех, которые приезжали к нему, хотя они и называют себя
прежними именами и фамилиями. Вместо скелетов уезжают толстяки, вместо
карликов - люди выше среднего роста, вместо уродов - красавцы. Говорят,
был даже случай, когда женщина вернулась усатым мужчиной. Хозяин отеля
узнал ее по большой родинке на щеке.
- Ах, вот в чем дело! - с облегчением воскликнул Престо.
Значит, все в порядке. Цорн, очевидно, делает настоящие чудеса. Прес-

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ



Док. 122747
Опублик.: 20.12.01
Число обращений: 0


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``