Глава Минздрава допустила введение четырехдневной рабочей недели в России
ИССЛЕДОВАТЕЛИ Назад
ИССЛЕДОВАТЕЛИ

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Игорь Волознев

Последняя ночь Клеопатры
историческая повесть

В основу нашей повести легли два фрагмента из несохранившейся `Хроники`
Аполлодора Сицилийского, которые в качестве цитаты приводит Анкирский
Аноним в 9-й главе `Истории царствования Константина Великого`.
Свидетельство Аполлодора тем более ценно, что он был личным секретарем и
советником Клеопатры и, по-видимому, являлся очевидцем ее трагической
гибели. Хотя фрагменты известны уже давно, современные исследователи
предпочитают о них умалчивать - настолько расходится сообщение Аполлодора с
рассказами авторитетных античных историков. А между тем эти скудные отрывки
проливают новый, неожиданный свет на события вАлександрии в ночь на 1-е
августа 30 г. до н.э.
К сожалению, в них не упоминается имя главного героя, сказано лишь, что
он был уроженцем Британии. Имя ему пришлось дать нам самим. Все остальные
имена в нашей повести подлинные, а изложение соответствует фактам,
сообщаемым биографом знаменитой царицы.

Глава 1

Легионы Октавиана подступили к Канопскому устью Нила и осадили
Алексавдрию в середине лета, когда в городе установилась обычная для этой
поры жара.
Даже эфесский ветер, дувший с севера, не приносил желанной прохлады. В
городе начались пожары. Третий день горели кварталы кожевников, и дым от
множества тлеющих шкур стлался по белым улицам. На площадях солдаты Антония
почти ежедневно казнили смутьянов, пытаясь восстановить порядок, но народ,
роптал, недовольный поборами и тяготами затянувшейся войны. Уже не сидели,
как прежде, зеваки у винных лавок, попивая вино, не танцевали под звуки
флейт быстроногие танцовщицы. Город жил в напряженном ожидании расправ,
грабежей и насилия, которые по законам войны учинят победители.
В бедствиях, обрушившихся на Египет, простолюдины винили главным образом
Клеопатру - молодую царицу, свергнувшую собственного брата и при поддержке
все тех же проклятых римлян утвердившуюся на престоле Птодемаидов.
Власть Клеопатры держалась на римских штыках. Она сделала собственную
страну фактически одной из римских провинций. И теперь, когда в Риме
разразилась гражданская война, царица, выбирая меяздуОктавианомиАнтонием,
поставила на Антония - и проиграда! А вместе с ней гибель ожидала и древнюю
страну Кеми...
Ее злосчастный любовник разорил страну налогами и принудительной
вербовкой в армию. Поля Египта - обезлюдели, уважение к законам упало.
Вдобавок ко всему с верховьев Нила поползла черная зараза, удося тысячи
жизней, повергая в панику алексавдрийцев и деморализуя жалкие остатки
легиодов, которые еще оставались верны Антонию.
В городе толковали о зловещих знамениях. Толпы беглых рабов рыскали по
улицам, громя лавки и дома знати, не страшась даже вступать в стычки с
римлянами.
Вечером восьмого дня осады, когда заходящее солнце позолотило белые стены
домов и беломраморную вышку Александрийского маяка, множество народу с
криками и улюлюканьем стало стекаться на длинную и прямую улицу,
подымавшуюся от Храма Сераписа на холм Лохиа, где располагался царский
дворец.
Клеопатра, совершив жертвоприношение Серапису, возвращалась в свои покои.
Восемь мускулистых полуобнаженных эфиопов несли крытые носилки, в которых
за тяжелыми парчовыми занавесями возлежала царица. Носилки окружало с
полсотни воинов в кольчугах - это все, что. Антоний, нуждавшийся в каждом
солдате, смог выделить ей в качестве эскорта.
Сидя в душной полутьме даланкина, царица обмахивалась драгоцраным
страусовым пером и вспоминала свои великолепные выезды в прежние времена...
Еще, кажется, совсем ведавно о ее выходе из дворца звуками горнов - и
труб извещался весь город. Вдереди ее носилок гордо вышагивали в сверкающих
золоченых доспехах тысяча киликийцев, за ними шли тысяча фракийцев, тысяча
македонян и тысяча греков.. Все они были вооружены по обычаям своих стран.
За ними тысяча всадников на роскошно убранных лошадях с золочеными сбруями,
далее, приплясывая, юноши и.девушки несли золотые короны, тирсы и
изображения богов, курили фимиам и усгилаяи дорогу прекраснейшими цветами.
Следом за молодыми людьми шагали нумидийцы - укротители, ведя на золотьи
цепях леопардов и львов, оглашающих свирепым рыком александрийские улицы;
и, наконец, ргодавался громкий крик герольда, возглашавшего: `Клеопатра!
Клеопатра!` и требовавшего соблюдать тишину.
Куда все они девались - эти македоняне, фракийцы, всадники, укротители?..
Полегли в пустыне, тщетно пытаясь остановить наступление войск Октавиана,
или разбежались, как это сделало большинство ее приближенных и слуг?`
Полные, чувственные губы царицы дрогнули в горестной усмешке. А услышав
злобные крики и проклятия толпы, она негодующе передернула обнаженными
плечами и отвела оr проема в занавесях свое прекрасное лицо.
- Подумать только, еще совсем недавно эти люди славили меня... -
проговорила она, рассеянно перебирая пальцами нефритовые бусы.
- Наверное, не следовало предпринимать сегодня поход в Храм, - сказала
Хрисида - молоденькая служанка с опахалом. - На улицах опасно. Шпионы
Октавиана баламутят народ... Вчера подожгли целый квартал вблизи
Мареотиса...
- Октавиан... - прошептала царица, задумавшись. - А ведь он был у моих
ног... У меня до сих пор хранится его письмо, которое он послал мне из
Брундисия... Он умолял о встрече, сулил все сокровища мира и власть над
Римом... Мне он показался самонадеянным юнцом. Я предпочла ему АНТОНИЯ,
которому при дележе римских владений отошли богатейшие восточные провинции,
вся Африка, Македония и Египет...
- Кто бы мог тогда подумать, моя царица, что Октавиан окажется сильнее! -
воскликнула служанка. - Может быть, еще не поздно прейти на его сторону?
Если он тебя так страстно любил, то есть надежда, что прежнее чувство еще
не остыло в его сердце и ов смилуется над тобой и над всем Египтом.`
- Я вовсе не уверена, что Октавиан меня любил, - произнесла царица и
невесно рассмеялась. - Просто он хотел переспать со мной, как с уличной
девкой... Но это ему не удалось!
- Зато Антоний влюбился в тебя без памяти! Он боготворит тебя! Как жаль,
что удача на войне отвернулась от него, ведь с ним бы стать царицей всего
мира...
- Ах, только не говори мне об Антонии, - досадливо поморщилась Клеопатра.
- Ты прекрасно знаешь, что я лишь терпела его все эти годы - притворялась и
терпела из - за Египта, из - за трона моих предков, из - за этой царской
роскоши, без которой я уже не мыслю свое существование... Оттого тебе
тайну, Хрисида. Я знаю, что ты не выдашь меня...
- Я твоя верная слуга, о царица!
- Недавно с надежным человеком я отправила несколько писем Октавиану. Я
прямо писала в них, что Антоний мне противен, что я его ненавижу и презираю
и что готова стать Октавиану покорной рабой, если он сохранит за мной хотя
бы номинальное владычество над Египтом...
- Это весьма разумный шаг с твоей стороны, - одобрила служанка. - И что
же ответил Октавиан?
- Он ответил холодно и высокомерно, всего несколькими строчками.
Египетского престола он мне не сулит, зато обещал сохранить жизнь - но
ценой жизни Антония...
- Как - жизни Антония?.. - глаза Хрисиды изумленно раскрылись. - Неужели
ты... решишься на это?..
- Разумеется, нет! Октавиан советует его отравить - , он даже прислал
яд... Я лучше умру, чем обесчещу злодейским поступком свое имя, гордое имя
Клеопатры Птолемаиды!
- Мое сердце сжимается ог недобрых предчувствий... - Хрисида заплакала. -
Вспомни, царица, еще пять лет назад, когда Антоний был на вершине славы,
жрец Сераписа предсказал нам несчастье... Чувствую я, что мы все
погибнем...
В это время на улице возникло движение. Банда беглых рабов с гнусными
криками, поносящими Клеопатру, вклинилась в толпу зеваки подступила к
носилкам. Охранявшие их легионеры бросились на смутьянов; началась свалка,
зазвенело оружие, послышались крики сражающихся и вопли раненых.
- Там царица! - кричал огромный нубиец с клеймом на лбу и рваными
ноздрями, свидетельствовавшими о его неоднократных побегах с царских
рудников. - Там она, эта гремучая змея в облике обольстительной красавицы!
Убьем ее, и Октавиан нас наградит!..
- Убьем! - подхватили его сообщники. - Прикончим шлюху! Протащим по
улицам эту развратную девку! Вытаскивай ее из носилок, Кубал... Пусть
покажет нам свое нарумяненное личико!..
Нубиец Кубал, вооруженный чугунной секирой, разметал легионеров и
пробился к самым носилкам. Охранники яростно отбиваясь от наседавшей толпы,
отступали; перепуганные носильщики опустили свою ношу.
Сокрушив секирой бросившегося на него центуриона, Кубал схватился за
занавеси и сдернул, их. На мгновение и нападавшие и защищающиеся
остановились, завороженные зрелищем прекрасной царицы.
Клеопатра со спокойным презрением, даже не повернув головы в сторону
беснующейся черни, лежала на шелковых подушках. Ее прекрасные черные волосы
рассыпались до ног, вокруг белоснежной шеи переливалось несколько десятков
драгоценных ожерелий, на пальцах и запястьях сверкали перстни и браслеты. В
руке она держала сложенный веер из страусовых перьев. Грудь царицы была
обнажена, золотая одежда сказочно сверкала в последних лучах заходящего
солнца...
Нубиец не смог сдержать восторженного рева при виде такого великолепия.
Его товарищи, атаковавшие носилки, дружно подхватили вопль.
Хрисида вскрикнула от страха и выронила опахало, когда кубал подскочил и
схватил своей громадной ручищей с выдранными ногтями прелестную руку
царицы. Но Клеопатра выдернула руку, размахнулась и с силой врезала беглому
рабу пощечину. Тот завопил от ярости, дернул царицу на себя...
И в эту минуту перед ним возник светловолосый юноша в короткой тунике,
вооруженный одним лишь римским мечом. Его серые глаза гневно сверкнули,
меч, стремительно взметнувшись, обрушился на голову злодея.
Нубийцу пришлось оставить Клеопатру в покое и обернуться к этому
неожиданно появившемуся противнику. Из раны на голове Кубала хлестала
кровь, но он был еще полон сил - выкинутый кулак его размозжил бы лицо
незнакомцу, если б тот вовремя не увернулся. Следующим ударом неведомый
спаситель выбил секиру из рук Кубала, но при этом и сам не смог удержать в
руках своего оружия - его меч отлетел далеко в сторону.
Тут легионеры, которых ожидала неминуемая казнь, если они не доставят
царицу во дворец, с утроенной яростью кинупись на бунтовщиков и оттеснили
их от носилок. Таким образом Кубалу, оказавшемуся один на один с
незнакомцем, никто из его напарников не мог оказать помощи. Вокруг носилок
кипела яростная схватка. Гигант, - побледнев от ярости, кинулся на
светловолосого, намереваясь задушить его голыми руками. Тот с силой ударил
его кулаком между глаз. Нубиец зашатался, как раненый бык, заревел, на его
оскалившихся зубах выступила кровавая пена. Собрав всю силу, он с
ругательствами и проклятиями бросился на нежданного защитника Клеопатры и с
такой мощью рассек воздух своей могучей рукой, что незнакомец был бы убит
наповал, если б не успел вовремя отскочить в сторону.
В следующий миг он прыгнуя и вцепился в шею гиганта, - но нубиец был так
велик, что, кажется, повалить его было невозможно; светловолосый повис на
нем, сжимая пальцами горло, не замечая ударов гигантских кулаков нубийца.
Сражающиеся некоторое время вертелись кругом, пока нубиец, надеясь
задавить противника гигантской массой своего тепа, не бросился на землю.
Соперники, хрипя, покатились, расталкивая сражающихся. Нубиец начал слабеть
и задыхаться. Наконец он откинулся навзничь, и незнакомец, очутившись
наверху, прижал его к земле и упер колено ему в грудь. При этом он
обернулся к царице, с пристальным интересом наблюдавшей за схваткой.
Клеопатра одарила своего защитника пленительной улыбкой и подняла
белоснежную руку. Большой палец ее был опущен вниз, как делает публика на
гладиаторских сражениях, требуя смерти побежденного.
Тогда незнакомец надавил коленом, и из горла нубийца потоком хлынула
кровь, могучее тело изогнулось в агонии, глаза выкатились из орбит и
остекленели...
В эту минуту в конце улицы показался конный отряд дворцовой стражи. Толпа
нападавших, оставив раненых и убитых, бросилась врассыпную.
Царица сделала юноше знак приблизиться. Тот выпрямился и, тяжело дыша и
вытирая с лица пот, шатнул к носилкам.
Светлые, широко раскрытые глаза его с нескрываемым восхищением
рассматривали красавицу, залитую блеском многочисленных бриллиантов.
Пресыщенная всеобщим поклонением, Клеопатра при этом взгляде все же ве
могла сдержать довольной улыбки.
- Ты спас мою честь, незнакомец, - произнеспа она, - а для меня это
больше, чем жизнь. Скажи мне, кто ты?
- Я Пертинакс, - ответил юноша, - родом из Британии.
- Британии? - переспросила царица. - Кажется, твою страну покорил
покойный Цезарь?..
- Ему не удалось лишить нас свободы, - гордо ответил победитель нубийца.
- После того, как Цезарь покинул Британию, наши вожди подняли восстание и
покончили с римским владычеством!
- Но как же ты сам очутился здесь, в такой дали от родины?
- Я сын Рогебора, самого могущественного из британских королей. Ребенком
Цезарь взял меня в заложники и увел в Рим. Там я получил образование,
выучился вашему языку и вашим обычаям. Все эти годы я мечтал вернуться на
родину, где меня ожидает престол моего отца... Мне пришлось много
странствовать; я посетил немало морских портов в надежде встретить судно,
прибывшее из Британии или направляющееся туда. В Милете мнеуЖавнулось
счастье; через тамошних купцов я послал весть о себе на родину, и теперь
здесь, в Александрии, ожидаю корабль, который должен прибыть за мной.
- Ты храбро сражался, Пергинакс, - молвила Клеопатра, - и вправе
требовать от меня все, что захочешь. Проси же...
Юноша заколебался. Легкая краска залила его бледное, гладко выбритое по
римскому обычаю лицо с грубыми и вместе с тем благородными четами.
- Смелее, Пертияакс! - подбодрила его царица, развернув веер. - Если твое
желание кажется тебе безумным, все равно - проси! Я не люблю оставаться в
долгу!
- Не смею, о царица... - пробормотал смутившийся британец. - Твой
благосклонный взгляд - самая большая награда для меня...
Тогда Клеопатра вынула из своей роскошной прически бриллиантовую брошь и
протянула юноше.
- Возьми это от меня, - сказала она, - и скажи, где тебя можно найти.
Вокруг меня слишком мало преданных людей, чтобы я могла пренебрегать ими...
- Я живу в доме Клеодема у фаросской дамбы, - ответил Пергинакс и
добавил, посмотрев прямо в глаза Клеопатре: - В случае цужды ты всегда
можешь рассчитывать на меня.
- Еще раз благодарю тебя, мой друг. До встречи! - и Клеопатра,
улыбнувшись, откинулась на подушки. Служанка задернула занавесь, скрыв
царицу от глаз Персинакса.
К этому времени подоспевшие легионеры плетками и мечами разоняли толпу.
Они хлестали всех подряд, досталось и Пертинаксу, который вынужден был
поспешно удалиться.
Снова зазвенели трубы, эфиопы подняли носилки и продолжали неторопливый
путь к Лохиа.

Глава II

Солнце уже зашло, когда Клеопатра приступила к своему ежедневному
вечернему туалету в алебастровом зале дворца. Сквозь широкие окна в зал
вливался багряный свет, еще реявший на бледном безоблачном небе. От моря
повеяло, наконец, освежающей прохладой. В полу посреди зала был выложен
неглубокий бассейн из белого кафеля, и царица, раздевшись, с наслаждением
погрузилась в его прозрачную воду. Служанки между тем приготовляли для нее
вечерний наряд.
Царица вышла из воды и девушки обтерли ее пушистыми полотенцами и
умастили ее стройное тело душистым мирром. Клеопатра была задумчива,
рассеянный взор ее был устремлен на закатную даль за окном.
- У меня - не выходит из головы тот юноша, который так храбро вступился
за меня сегодня`. - призналась она Хрисиде, когда остальные служанки
удалились. - Не правда ли, он мужественен и очень мил?
- По - моему, он влюбился в тебя... - откликнулась Хрисида.
Клеопатра с ее помощью начала одеваться.
- Что говорят во дворце? - спросила она. - Когда Октавиан начнет штурм?
Может быть, у Антония все - таки достанет солдат, чтобы отразить его?
Хрисида вздохнула в ответ.
- Никто ничего толком не говорит, о моя царица, - произнесла она с
печалью в голосе. - Но по поведению охраны и дворцовых слуг можно судить о
том, что дела наши плохи... Стражники разбегаются; за последние три дня их
число уменьшилось больше, чем наполовину. Рабы выказывают непокорство и
дерзят. Сам Антоний, устрашенный угрозами Октавиана подослать к нему тайных
убийц, почти не показывается во дворце, разве только в сопровождений
вооруженных телохранителей...
- Сегодня в храме Сераниса мне было дано странное предсказание... -
помолчав, молвила Клеоватра. - Жрец предрек, что в эту ночь Изида, богиня
любви, прикоснется ко мне своим магическим жезлом; восторг и горе, жизнь и
смерть - все смешается в этом прикосновения...
- А я думаю совсем о другом, царица! - прошептала Хрисида, испуганно
оглядываясь, - Сегодня с утра легионеры, которые охраняли твои покои, куда
- то пропали.. У дверей остался только Тирс, но на этого коварного евнуха
надежды мало... Если во дворце взбунтуются слуги и, в угоду Октавиану,
попытаются захватить тебя...
- То мне не останется ничего другого, как предать себя в руки судьбы, -
закончила за нее Клеопатра. - Сегодня боги уже избавили меня от позора,
послав мне этого юного варвара. Может быть, они и в дальнейшем будут
милостивы ко мне...
- Всюду измена, царица, нам не на кого положиться, - продолжала Хрисида,
- кроме разве что Антония, но он далеко, у Канопских ворот, пытается
организовать оборону города`.
- Ты единственвая, Хрисида, на кого я могу положиться в эту трудную
минуту...
- Нет! - горячо воскликнула девушка. - Есть еще Пертинакс! Он любит тебя,
он готов отдать за тебя жизнь... Разве ты не прочла это в его глазах?
Позволь я пошлю за ним. Нам будет намного спокойнее этой ночью, если он
будет нести охрану у дверей твоей опочивальни!
Хрисида вслух высказала то, о чем Клеопатра думала с самого момента
встречи с юным британцем на алексавдрийской улице. Ее глаза загорелись, она
порывисто стиснула плечо служанки.
- Ты права... - прошептала она. - Пошли за ним Аретею... Но сначала подай
мне каласирис: Антоний обещал явиться к этому часу, а я еще не одета...
В эти минуты у дверей алебастрового зала стояли двое: широкозадый евнух
Тирс, приставленный Антовием прислуживать царице, а заодно и шпионить за
ней, и громадный дворцовый раб, негр Гиг.
Полуголый, лоснящийся от пота африканец с кольцом в носу жадно прильнул
глазом к щели в дверях и неотрываясь разглядывал купающуюся обнаженную
Клеопатру. По временам он восторженно причмокивал толстыми губами и
испускал сладострастные стоны.
- Вот это женщина! - приговаривал он, в то время как старый евнух
пробовал на зуб золотой денарий - плату, выданную ему Гигом за возможность
украдкой любоваться на голую царицу. - Кажется, полжизни отдал бы за то,
чтоб сжать это тело в объятиях...
- Бабенка не про твою честь. - в угрюмой насмешке осклабился евнух. - Иди
обнимай грязных потаскух в портовых тавернах.
Гиг ничего не ответил, он бурно дышал, не отрывался от щели и чесал
пятерней пониже своего толстого волосатого живота.
- Ну все, хватит! - сказал наконец евнух. - Сейчас царица направится в
апартаменты Антония, и если тебя увидят здесь, то не избежать тебе кандалов
и карцера. Ну, пошел отсюда, черномазый!
- Еще минуту.Тирс, еще одну минуту!..
- Ни минуты больше. Пошел, говорят тебе, иначе я кликну стражу!
Гиг, не поворачивая головы, вынул из - за пояса еще один золотой. Евнух
ловко его схватил и тотчас попробовал на зуб.
- И все же поторапливайся, - сказал он беспокойно. - Солдаты, посланные
Антонием для сопровождения царицы, могут появиться здесь в любую минуту...
Да я уже, кажется, слышу шаги...
- Кончаю... - застонал Гиг. - А - а - а... Что за женщина! Если бы хоть
одна из моих шлюх была хоть отдаленно похожа на нее!..
- Прочь отсюда, раб! - взвизгнул Тирс, тревожно сверкнув глазами. - Сюда
идет стража!
Он дал пинок отскочившему Гиту и, схватив - копье, вытянулся у дверей
алебастрового зала. Едва сластолюбец скрылся за портьерой, как из конца
коридора послышался топот нескольких десятков тяжелых шагов и в прихожей
появился.отряд дворцовых гвардейцев. Это были римляне, ветераны Антония. На
их круглых щитах было выбито имя Клеопатры, а их бронзовые доспехи украшал
рельефный профиль царицы.
- Антоний ожидает повелительницу в зале Юпитера, - торжественно возгласил
центурион - старый галл по имени Бренн. - Соблаговолит ли она выйти?
- Думаю, что да, - с льстивым поклолом отвечал евнух. - Я доложу
государыне...
И, приоткрыв дверь, он проскользнул в алебастровый зал.
Клеопатра закончила одеваться. В последние месяцы, когда стража в тревоге
ожидала развязки войны между Антонием и Октавианом, царица, к всеобщему
удивлению, ударилась в почитание старых египетских святынь. Она начала во
всем подражать женам древних фараонов, даже в одежде. Греческая туника и
стола были оставлены ею, парадной одеждой Клеопатры сделался каласирис -
тесно облегающий вязаный `футляр`, обрисовывающий фигуру и настолько узкий,
что ходить в нем можно было только мелкими шагами. Поверх белоснежного
каласириса она надела такой же белоснежный жилет, оставлявший открытой
грудь. Жилет был усыпан драгоценностями, а на грудр широким воротником
сверкали два десятка изумрудных и берилловых бус, добытых Клеопатрой в
гробницах древних фараонов. Убранство довершал пышный черный парик,
геометрически обрамлявший прекрасное лицо с правильными греческими чертами.
Дугообразные брови и длинные загнутые ресницы глаз были подкрашены тушью,
рот алел мягким кармином.
Когда Клеопатра вышла из зала, легионеры склонились перед ней - не
столько из почтительности, сколько пораженные ее необычайной красотой.-
За царицей шла Хрисида, обмахивая ее страусовым опахалом. Далее следовали
другие девушки. Маленькая процессия, окруженная воинами, направилась по
гулким переходам полупустого темнеющего дворца.
Выходя из алебастрового зала, Клеопатра успела заметить под тяжелой
парчовой портьерой у стены чьи - то босые черные ноги... Она тотчас поняла,
что это снова Гиг. Она рещила при первом удобном случае сказать Антонию об
этом назойливом рабе; его слишком откровенные и жадные взгляды раздражали
царицу.
Антоний дожидался Клеопатру в небольшом, овделанном мрамором зале, стены
и потолки которого украшали барельефные сцены из жизни главного римского
бога. В боевой кольчуге, одетой поверх льняной туники, Антоний выглядел еще
довольно моложаво для своих пятидесяти пяти лет, хотя военные поражения и
измены последних месяцев сильно состарили его. Он был высок, статен и
красив, блестели его глубокие синие глаза, завивались прядями черные
волосы, обильно посеребренные сединой. На открытом суровом лице читались
тревога и скорбь. При появлении Клеопатры морщины на его лбу разгладились,
а затуманенный взгляд прояснился.
Когда они остались одни` он с криасом: `О! моя царица!` - бросился перед
ней на Кошении принялся осыпать страстными поцелуями ее руки, унизанные
перстнями.
- Есть ли сообщения от Октавиана? - спросила царица. - Что с нами будет,
когда он войдет в город?
- Я направил ему около дюжины писем, но ответа не получил ни на одно! -
воскликнул в отчаянии Антоний. - Умолять его бесполезно, он ненавидит меня!
- Я уверена, что он пощадит вас, - продолжала царица, - мы ему нужны
живыми для того, чтобы в триумфе провести нас по улицам Рима перед ликующей
толпой...
- Нет, этого не будет! - Антовий с силой сжал те руки. - Я лучше убью
себя.. Умрем вместе, Клеопатра, покажем хотя бы смертью своей нашим
клеветникам пример самопожертвования и благородства!
- Умереть? - Клеопатра в испуге отшатнулась, вырвала руки из его рук. -
Какое страшное слово ты произнес...
- Но это лучше, тем те унижения, которые готовят нам Октавиан!
- Нет, нет - . Мне страшно слышать такие речи... - застонав, Клеопатра
прошлась по залу.
Подойдя к окну, она с минуту невидящим взором смотрела на последние
догорающие отблески, заката.
- Неужели все пути для бегства отрезаны? - обернулась, наконец, она к
Антонию.
- Бежать недостойно римлянина, - глухо ответил тот. - Лучше умереть в бою
или броситься на. меч, чем покрыть свое имя позором на все времена.
- Но я те хочу умирать!
- Я для тебя пожертвовал всем, Клеопатра, - Антоний заговорил быстро и
страстно, не свода с лица Клеопатры горящих глаз. - Ради тебя я отказался
от власти в Риме и уступил Италию Октавиану; посвящая тебе все свое время,
я перестал заниматься государственными девами, управление восточными
провинциями ускользкуло из моих рук, мои наместники один за другим стали
изменять мне и переходить ва сторону Октавиана...
- Но при чем здесь я? Ты сам назначал их!
- Всюду предатгельство, обман, измена... - продолжал Антоний и глаза его
затуманились слезами. - Прошлой ночью пришли дурные вести из Кирены.
Наместник Ливии Луций Скарп, мой старый друг, обязанный мне своей карьерой,
которому я приказал стянуть войска к Александрии, подчинил свои легионы
Октвиану...
При этом известии Клеоптра вскрикнула в ужасе.
- Значит, надежды нет?
- Надеятъся нам осталось только на милость богов,- мрачно заключил
Антоний.. - Может бытъ, там, в неведомых долинах Страны Мертвых, они
соединят нас так, как мы были соединены на земле...
- Лишиться престола, жизни... - прошептала Клеопатра. И добавила
мысленно, устремив взгляд на Антония: `Из - за этого старого, грубого
вояки, которого я никогда не любила..`
Тот вздрогнул, словно прочитав ее мысли.
- Клеопатра! - он бросался к ней. - Почему ты так холодна ко мне все эти
последние дни? Ведь я люблю тебя даже больше, чем прежде! Скажи, скажи же
мне, что и ты меня любишь...
Клеопатра не ответила. Замешкавшись, она опустила глаза.
- Горе мне... - простонал Антоний. - В эти минуты я должен быть у
Канопских ворот, где мои верные воины из последних сил сдерживают натиск
легионеров Октавиана... А вместо этого я здесь, у твоих ног.. Я все принес
тебе в жертву, Клеопатра, все - карьеру, славу, владычество над Римом, а ты
за это платишь мне черной неблагодарностью! Я отрекся от собственных
предков, чтобы соединиться с тобой узами брака и положить начало новой
царской династии в Египте. Ты знаешь сама, что - именно это дало повод
Октавиану развязать против меня войну!
- Да, Антоний, я знаю, - слабо, как эхо в дворцовых переходах,
откликнулась Клеопатра.
- Приди же ко мне, - вскричал Антоний, - обними меня, как обнимала
прежде...
Но Клеопатра не шевельнулась. Она молча смотрела в окно. В ее взгляде
сквозила тоска, губы дрожали.
Тогда Антоний, ревя, как дикий зверь, подскочил к ней, сжал ее в
страстных объятиях и впился губами в ее рот. Клеопатра пыталась
отстраниться, но ее холодность только распаляла его страсть. Тяжело дыша,
он бросил ее ва ковер и сам довалился вместе с ней, но в эту минуту за
дверью послышались громкие голосу стражников и в дверь просунулось
озабоченное лицо Бренна.
- Ну, что там такое? - громовым голосом проревел недовольный Антоний.
- Срочное довесевие из Канопы, господин, - ответил Бренн. - Солдаты без
тебя отказываются воевать. Среди них ходят разговоры, что, ты
прохлаждаешься в объятиях гречанки, в то время как они проливают кровь на
защитных укреплениях.. Они хотят видеть тебя, господин!
- Пошли гонца с известием,.что я прибуду в войска тотчас, - с этими
словами Антоний, тяжело засопев и даже не оглянувшись на простертую на
ковре Клеопатру, поднялся и быстро вышел из мраморного зала.
Спустя минуту в углу открылась дверца и оттуда выскользнула верная
Хрисида.
- Что он с тобой сделал, о добрая госпожа? - прошептала онц, наклоняясь
над Клеопатрой. - Ты так бледна...
- Мужлан... - в гневе проговорила царица. - Сиволапый мужлан... И как
только я терпела его все эти годы?..
Она достала тонкий шелковый платочек и тщательно протерла им искусанный
Антонием рот.
- Хрисида, - словно вспомнив о чем - то, она порывисто обернулась к
служанке. - Ты не забыла, где живет тот юноша?..
- Нет, нет, царица! У фаросской дамбы, в доме Клеодема. Аретея уже пошла
за ним...
- Ты правильно сделала, Хрисида, что послала за ним. Мне страшно будет
нынешней ночью оставаться одной... А утро, я чувствую, будет еще ужаснее...
- Не надо так отчаиваться, царица. Может быть, еще успеют подойти войска
из Ливии и Антоний одержит победу...
- Эти войска никогда не подойдут, Хрисида. И мне осталось только два
исхода: умереть или испытать позор рабства...
- Не говори так! Молись матери Изиде, и она поможет тебе.
- Антоний не уйдет в царство Аида, предварительно не отправив туда и
меня... - задумчиво прошептала Клеопатра. - Погибнуть от руки человека,
которого я никогда не любила, которого я ненавижу!.. - Клеопатра закрыла
лицо руками и некоторое время пребывала в горестном молчании. - Так ты
говоришь, Аретея уже пошла? - встрепенулась вдруг она. - Ступай же и ты,
встреть его у входа во дворец и проведи незамеченным к моим покоям!
Служанка кивнула и выскользнула из зала, не заметив, как в полутемной
прихожей за дверью метнулась в тень приземистая фигура старого евнуха.
Как только стихли удаляющиеся шаги Хрисиды, Тирс, который все это время
подслушивал под дверью, вышел из темного угла.
- Клеопатра послала служанок за каким - то юношей... - в задумчивости
пробормотал он и вдруг засмеялся, потирая свои маленькие сухие ладони. -
Они хотят провести его сюда незамеченным... Хе - хе - хе... Незамеченным!..
Антония наверняка заинтересует эта новость, а мне принесет несколько лишних
золотых... Хе - хе - хе - хе...

Глава III

Островерхий шпиль Алексавдрийского маяка, считавшегося одним из чудес
света, отчетливо выделялся на фоне усыпанного звездами неба. На верхушке
шпиля горел огонь, многократно усиленный сложной системой зеркал, отчего
казалось, будто ослепительно - белый фонарь сверкает над просторной морской
гаванью.
В последние дни, особенно после того, как флот Антония перешел на сторону
Октавиана, корабли нечасто показывались в гавани. Всего около двух десятков
парусников и галер покачивалось на приколе, да еще два корабля маячило на
горизонте, как бы в сомнении - направиться к городу или нет.
Островок Фарос, на котором высился знаменитый маяк, был соединен с
городом узкой и длинной дамбой. Там, где эта дамба выгибается дугой
обращенной в сторону моря, стояли две фигуры в темных, спадающих до земли
плащах.
- И как только тебе не надоедает стоять здесь целыми днями, вглядываясь в
горизонт! - сказал один из мужчин - приземистый бронзовокожий человек с
густой бородой. - Пойдем - ка лучше в таверну и выпьем по стаканчику
доброго киликийского вива. - Уж сегодня - то ждать корабля. и вовсе не
имеет смысла!
- Почему ты так думаешь, Клеодем? - светловолосый юноша живо обернулся к
нему. - Ведь уже который день погода благоприятная для морских путешествий,
дует попутный ветер для тех, кто плывет сюда из Греции и Кипра...
- Гавань блокирована кораблями Октавиава, - ответил старый Клеодем. -
Взгляни, Пертинакс, на те парусные галеры, которые застыли в отдалении.
Думаешь, они пропустят сюда хотя бы одно судно?
- Проклятье! - в досаде и нетерпении воскликнул молодой британец. -
Скорей бы кончилась эта никому не нужная война и в Александрийской гавани
установилось нормальное судоходство! Корабль с моей родины, по моим
подсчетам, должен прибыть.со дня на день.. Судьба - сыграет со мной злую
шутку, если он попадет в руки Октавиана! .
- Поэтому для тебя же будет лучше, если он задержится на несколько дней.
Война к тому времени кончится, Антоний обпожен в Александрии и обречен, он
будет разбит, и порядок, надо надеяться, восстановится...
- Смотри, показался парус! - воскликнул Пертинакс, показывая рукой на
увеличивающуюся точку на горизонте.
- Это наверняка одно из сторожевых судов Октавиана, - сказал Клеодем,
беря своего молодого друга под локоть. - Идем, нам ведь еще надобно
подумать о том, как переждать грабеж и резню, которые неминуемо устроят в
городе победители... .
- Стой, Кпеодем. Я вижу на парусах корабля знаки моего родного племени...
Это корабль из Британии! Ура! Корабль из Британии! - Пертинакс сорвал с
себя плащ и радостно замахал им. - Я ждал этого часа двадцать лет, с того
самого момента, когда легионеры Цезаря увезли меня ребенком из дома моего
отца... Нет для меня счастья большего, чем видеть эти паруса! Это самая
счастливая минута в моей жизни, Клеодем!
- Не вовремя она наступила, ох, не вовремя. - пробормотал моряк.
Словно в подтверждение его слов к британскому кораблю направились две
римские галеры. Парусник двигался к гавани полным ходом, пользуясь попутным
ветром, но более медлительные, шедшие на веслах суда Октавиана были ближе к
городу. Они шли ему наперерез, намереваясь подойти с обеих сторон.
Пертинакс и Клеодем, затаив дыхание, следили за этой гонкой. Парусник и
две галеры столкнулись у самого входа в гавань, в каком - нибудь километре
от Фаросского маяка. Его ослепительный белый свет заливая темную лазурь
безмятежных вод и три сражающихся корабля. Британские воины в круглых
шлемах, с выпуклыми щитами и длинными мечами в руках высыпали на палубу,
отбивая атаки римлян, которые перекидывали через борт канаты с крючьями на
концах. Британцы пытались избежать абордажного сближения, они отталкивали
свой корабль от галер, но это было не так - то просто сделать. Отряд
римских матросов перебрался через борт на палубу парусника, где тотчас
закипел бой. Звон железа и крики сражающихся долетели до дамбы, волнуя
обоих друзей.
Пертинакс, вгляделся в сумерки, поминутно хватался за меч, его глаза
блестели, на разгоревшемся лице выступили капли пота.
- Неужели они не отобьются, Клеодем?.. - вскрикивал он. - Клянусь богами,
тогда умру от отчаяния!..
- Похоже, твоим сородичам удается отбить натиск, - отвечал Клеодем,
зоркими глазами моряка наблюдая за схваткой. - Они мужественные воины, не
чета новобранцам, которые служат на римских галерах...
- Ты прав! Римлян сбрасывают за борт! Наша берет!. Ура!..
- Погоди радоваться... От этих галер не так легко отделаться...
- Смотри, на носу галеры вспыхнул пожар! - закричат юноша.
- Да, Пертинакс, британцы пустили в ход горящие стрелы! Ловко, ничего не
скажешь...
- Клеодем, римляне в панике! Бой окончен!
- Боюсь, что он только начался. Теперь воины Октавиана будут драться с
отчаянием обреченных, и твоим соплеменникам придется трудно.
- Римляне, удирая от огня, прыгают за борт!
- Это не римляне, а рабы, сидевшие на веслах. Ты плохо знаешь римлян,
Пертинакс. Смотри, они предприняли новую атаку на парусник!..
Друзья настолько увлеклись зрелищем морской битвы, что не заметили
девушку, торопившуюся к ним по дамбе со стороны города.0на была закутана в
широкий пеплос, развевавшийся на ветру, голову накрывала темная накидка.
- Кто из вас Пертинакс? - спросила она, подойдя к мужчинам. - В доме
Клеодема меня послали на дамбу, сказав, что Пертинакс должен находиться
здесь.
- Значит, выищите меня, - ответил молодой человек. выступая вперед. - Но
кто вы и какое дело у вас ко мне?
- Меня зовут Аретея, а послала меня за вами Хрисида, служанка нашей
доброй царицы...
- Что - нибудь случилось с Клеопатрой? - вздрогнув, спросил юноша.
- Она нуждается в защите этой ночью, - ответила посланница, - а верных
людей у нее очень мало... Вот, взгляните... - и в доказательство своих слов
девушка протянула Пертинаксу брошь, выточенную в виде жука - скарабея, -
точную копию того, которого юноша несколько часов назад получил из рук
Клеопатры.
Он порывисто схватил украшение и благоговейно поднес его к губам. И тут
же, словно устыдившись такого откровенного проявления своих чувств, он
густо покраснел и обратил на девушку заблестевшие глаза.
- Клеопатре грозит опасность? - спросил он. - В таком случае она может
расчитывать на меня и мой меч!
- Ты уходишь, Пертинакс? - встревожился старый моряк. - А как же корабль,
пришедший за тобой?
- Если моим землякам удастся отбиться от римлян, - а я буду молить богов
за то, - то пусть они дождутся меня в твоем доме. К утру я вернусь и мы
навсегда покинем Александрию и пределы римских владений...
- Знаешь ли ты, куда ты идешь? - вскричал пораженный Клеодем. - Дворец
Лохиа - это мрачнейшее место в мире, гнездо заговоров и убийств! Сколько
людей, отправившихся туда, сгинуло в безвестности, а сколько трупов со
следами пыток каждую ночь выбрасывают из потайных дворцовых люков в желтый
Нил! Лучше останься! Воины на паруснике одерживают победу, через час они
будут здесь и ты отплывешь на родину!..
- Клеонатре угрожает опасность, - не слушал его юноша. Грудь его
вздымалась, глаза выражали отчаянную решимость, рука стискивала рукоятку
меча. - В эту ночь я должен быть в Лохиа! Я дал слово божественной
Клеопатре защитить ее в минуту опасности, и скорее умру, чем нарушу свое
обещание. Прощай, Клеодем. Молись - за меня.
- Прощай, - отозвался старый моряк, смахивая выступившую на глазах слезу.
- Я буду ждать тебя.
Пертинакс повернулся и зашагал вслед за девушкой, которая почти бежала по
дамбе.
Вскоре они уже шли по притихшим улицам Александрии.
Все лавки были наглухо заколочены, двери домов заперты, огней почти нигде
не горело. Большинство жителей покинуло город или пряталось за мощными
стенами своих жилищ, ожидая разграбления города легионерами Октавиана. На
темных улицах царила гнетущая тишина, нарушаемая по временам пьяными
выкриками беглых рабов и всякого шатающегося сброда, для которого эта ночь
безвластия сулила возможность безнаказанного грабежа и убийств.
Пертинакс быстро шагал за своей молчаливой провожатой по узким и
безлюдным улицам по направлению к царскому дворцу. Громада Лохиа с
нависшими башнями и зубчатыми стенами, темнеющая на фоне звездного неба,
приближалась.
Внезапно из боковой улицы раздались голоса и на Пертинакса и девушку
выбежала толпа подвыпивших громил.
- А - а - а, тут римляне, эти гнусные кровопийцы! - закричал один из
шайки, по - видимому ее главарь, увидев безбородое лицо и светлые волосы
молодого британца. - Убьем их и тем самым приблизим час полного изгнания
ненавистных захватчиков из Египта!
- Бей их! - подхватили его сообщники.
Пертинакса и испуганную девушку окружили. Пертинакс выхватил меч. Первый
удар ему нанес главарь - двухметровый верзила со шрамом через все лицо.
Юноша хладнокровно парировал удар длинного ливийского меча и сам в свою
очередь сделал молниеносный^ выпад. Его удар достиг цели. Клинок по самую
рукоять погрузился в голый живот негодяя, и пронзительный крик умирающего
разорвал тишину ночной улицы.
Бандиты грозно зашумели и надвинулись. Пертинакс шепнул девушке:
- Беги, я задержу их... Если мне удастся уйти, то мы встретимся через
квартал отсюда, у ворот Некрополя... `
После чего, стремительно вращая мечом, он вихрем кинулся на громил. Не
ожидавшие отчаянной атаки, они расступились; их мгновенное замешательство
позволило посланнице Клеопатры скрыться в темноте ближайшей улицы.
Бандиты были пьяны, удары их мечей были неверны и легко отбивались
британцем. Через минуту уже два корчившихся в агонии тела лекало у его ног,
еще несколько бандитов были ранены. Однако они не желали отступать. Окружив
Пертинакса, они наносили ему удары слева и справа, так что юноша едва
успевал отбиваться. Продвигаясь вдоль какойто стены, он постепенно
приближался к площади. Там он надеялся улучить момент и затеять с бандитами
состязание в беге, которое он легко должен был выиграть.
Но тут со стороны удицы, ведущей от Лохиа, послышался приближающийся
топот копыт конного разъезда римлян. Всадники оказались на озаренной
звездами площади гораздо быстрее, чем большинство бандитов успело удрать, а
Пертинакс - юркнуть в темноту переулка.
В первую же минуту несколько бандитов было затоптано вставшими на дыбы
конями, ца головы других обрушились удары мечей; от Пертинакса, которого
легионеры приняли за римлянина, потребовали пароль на эту ночь.
- Мой пароль - `Клеопатра`! - выкрикнул юноша.
- Взять его, - приказал командир конников. - Он сказал только половину
пароля. `Клеопатра светозарная` - вот условные слова на сегодняшнюю ночь!
Не успел Пертинакс опомниться, как его шею захлестнул веревочный аркан.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ



Док. 121933
Опублик.: 19.12.01
Число обращений: 0


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``