Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
ЗЛО ПОД СОЛНЦЕМ Назад
ЗЛО ПОД СОЛНЦЕМ

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Агата КРИСТИ

ЗЛО ПОД СОЛНЦЕМ


1

В 1782 году решение капитана Роджера Энгмеринга построить себе дом на
острове в заливе Лезеркомб было сочтено верхом чудачества. Человеку его
уровня полагалось иметь красивую усадьбу, окруженную просторными лугами и,
по возможности, с протекающей по ним милой речушкой.
Но в сердце капитана жила лишь одна любовь: море. В угоду ей он и
выстроил себе дом - как и полагалось, прочный - на продуваемом ветрами
мысе, где круглый год вились чайки, а во время прилива превращающемся в
островок.
Капитан умер холостяком, и дом - а с ним и остров - перешел в руки
одного из его дальних кузенов, которого это наследство оставило совершенно
равнодушным. Так как ни наследник, ни его потомки в свою очередь не
уделяли поместью большого внимания, оно пришло в упадок.
В 1922 году, когда в обществе окончательно утвердился культ отпусков
на берегу моря и когда все сошлись во мнении, что летняя жара на берегах
Девона и Корнуолла вполне переносима, Артур Энгмеринг пришел к выводу, что
если ему не удастся продать свой слишком большой и неблагоустроенный дом,
то уж за все поместье, приобретенное его предком-мореходом, он сможет
получить хорошие деньги.
Сделка состоялась. Старый дом расширили, перестроили для полного
комфорта, красиво отделали. На острове, к которому теперь вела бетонная
дамба, появились `живописные уголки` и два теннисных корта. Над маленьким
заливом, где отныне было много трамплинов и плотов, поднялись ступеньками
террасы, предназначенные для любителей позагорать. Все эти новшества
явились своего рода прелюдией к открытию на острове Контрабандистов в
заливе Лезеркомб отеля `Веселый Роджер`.
С июня до сентября и на короткий пасхальный сезон отель был забит
постояльцами до мансард. В 1934 году его вновь расширили и
модернизировали, пристроили бар, обширную столовую и несколько
дополнительных ванных комнат. Цены на номера подскочили...
`Вы бывали в Лезеркомбском заливе? - спрашивали друг друга лондонцы.
- Там есть нечто вроде острова, а на нем - потрясающий отель. Дивное
место! Поезда туда не ходят, туристов нет, кормят отлично, да и вообще
замечательный уголок! Поезжайте, не пожалеете.`
И часто этому совету следовали.
В число постояльцев `Веселого Роджера` входила очень важная - во
всяком случае, в своих глазах - персона: Эркюль Пуаро.
Полулежа в удобном шезлонге на одной из террас, расположенных между
отелем и морем, Эркюль Пуаро, - с чудесно торчащими кончиками усов,
облаченный в ослепительно белый фланелевый костюм, в панаме с опущенными
на лицо полями, - следил за происходящим на пляже. Ему были видны три
плота, вышка для ныряния, байдарки и лодки; несколько человек купались,
другие нежились на солнце, третьи с крайне озабоченным видом, втирали в
кожу масло для загара.
Возле Пуаро, на террасе сидели и беседовали те, кто не купался,
обмениваясь замечаниями о погоде, новостях, опубликованных в утренних
газетах, и доброй дюжине других аналогичных тем.
С уст сидящей слева от Пуаро миссис Гарднер беспрестанно лилась
ровным потоком речь, что, впрочем, не мешало ей бодро постукивать
вязальными спицами. Ее муж, Оделл С. Гарднер, скорее лежащий, чем сидящий
в пляжном шезлонге с надвинутой на глаза шляпой, время от времени принимал
участие в разговоре, но только когда к нему обращались, да и то
ограничивался лаконичным ответом.
Справа от Пуаро сидела мисс Брустер, еще молодая женщина со
спортивной осанкой, симпатичная, с начинающими седеть волосами и
загоревшим на ветру лицом. Ее участие в беседе ограничивалось обычно
несколькими репликами, произносимыми неизменно ворчливым тоном.
- Тогда я сказала мужу, - рассказывала миссис Гарднер, - пейзажи -
это прекрасно, я всегда стремлюсь увидеть в каждой стране все, что в ней
есть примечательного. Но ведь мы уже изъездили всю Англию или почти всю.
Теперь мне хотелось найти маленький тихий уголок на берегу моря, где я
могла бы спокойно отдохнуть. Я ведь именно так и сказала, не правда ли,
Оделл? Местечко, где я могла бы спокойно отдохнуть. Так, Оделл?
Из-под шляпы мистера Гарднера донеслось `да, моя дорогая`, явившееся
для миссис Гарднер ожидаемым поощрением.
- Тогда, - продолжала она, - я отправилась к мистеру Келсо из
агентства Кука. Он составил наш маршрут и оказал массу прочих услуг.
Честно говоря, не знаю, что бы мы без него делали. В общем, я с ним
встретилась, все ему объяснила, и он сказал, что нам следует приехать
сюда. Он заверил меня, что это очень живописное местечко, спокойный
уголок, далекий от мирской суеты, непохожий на те, где мы уже были, и
обеспечивающий прекрасный отдых.
- Вот вы мне не поверите, месье Пуаро, но дело в том, что одна из
сестер мистера Гарднера отправилась однажды на отдых в некий семейный
пансион в спокойном уголке, далеком от мирской суеты и непохожем на то,
что она уже видела. Там все оказалось замечательно, кроме... туалета.
Кошмар! С тех пор мой муж остерегается таких удаленных уголков. Не правда
ли, Оделл?
- Совершенно верно, моя дорогая, - раздалось из-под шляпы.
- К счастью, мистер Келсо нас сразу же успокоил. Он сказал, что
санитарное оборудование `Веселого Роджера` сверхсовременное и что кормят
там превосходно. Я должна признаться, что это чистая правда. И еще мне по
душе то, что мы здесь в своем кругу. Вы понимаете, что я имею в виду?
Местечко здесь маленькое, так что все друг друга знают и все друг с другом
разговаривают. Я всегда говорю, что если в чем и можно упрекнуть англичан,
так это в том, что им нужно два года для того, чтобы `оттаять`. После
этого они становятся очаровательными людьми. Мистер Келсо сказал нам
также, что сюда съезжаются на редкость знаменитые персоны, и в том он тоже
не ошибся. Например, вы, месье Пуаро, мисс Дарнли... Вы не можете себе
вообразить, месье Пуаро, что со мною было, когда я узнала, что вы будете
здесь. Я была просто вне себя от радости и от съедавшего меня любопытства.
Не правда ли, Оделл?
- Да, моя дорогая. Лучше и не скажешь.
Мисс Брустер вступила в разговор, заметив со слегка грубоватой
прямотой, что Пуаро является `подлинным аттракционом пляжа`. Подняв обе
руки в знак протеста, маленький детектив стал отнекиваться, но больше из
вежливости, тогда как миссис Гарднер продолжала тем же размеренным
голосом:
- Видите ли, месье Пуаро, я много слышала о вас. Особенно от Корнелии
Робсон. Мы с мистером Гарднером отдыхали вместе с ней в Баде. Она,
естественно, рассказала нам все об этой истории, случившейся в Египте, и
об убийстве Линет Риджуэй. По словам Корнелии, вы просто кудесник, и я
умирала от желания познакомиться с вами. Не правда ли, Оделл?
- Совершенно верно, дорогая.
- Мисс Дарнли, это совсем другое дело. Представьте себе, что я верная
клиентка `Роз Монд`. И я не имела понятия, что `Роз Монд` принадлежит ей.
Вся ее одежда сшита с таким шиком! У нее есть чувство линии. Мое вчерашнее
платье куплено у нее. И впридачу она прелестная женщина...
Майор Барри, сидевший рядом с мисс Брустер, наблюдая своими большими,
на выкате глазами за купающими и уловив возможность наконец высказаться,
начал было говорить о том, что у мисс Дарнли очень привлекательная
внешность, но миссис Гарднер уже подхватила оброненную нить своего
монолога:
- Должна признаться, месье Пуаро, когда я узнала о том, что вы тоже
будете здесь, это явилось для меня своего рода шоком. Разумеется, я была в
восторге от мысли встретиться с вами, мистер Гарднер сможет вам это
подтвердить. Но с другой стороны, я подумала, не приехали ли вы сюда по...
профессиональным соображениям? Вы понимаете, что я имею в виду?
Какое-нибудь тело? И так как я крайне впечатлительна - мой муж вам это
подтвердит, - мысль о том, что я могу оказаться замешанной в какую-нибудь
уголовную историю... Вы понимаете меня, месье Пуаро?
Мистер Гарднер прочистил горло и сказал:
- Месье Пуаро, миссис Гарднер крайне впечатлительна.
- Позвольте мне ответить вам, дорогая миссис Гарднер, - ответил
Пуаро, - что я приехал сюда по тем же соображениям, что и вы: приятно
провести отпуск и отдохнуть. Об убийцах я сейчас и не думаю.
- На острове Контрабандистов тел не найдешь, - заявила мисс Брустер
своим хрипловатым голосом.
- Это не совсем точно, - заметил Пуаро, сделав жест в сторону пляжа.
- Кто лежит на пляже? Мужчины и женщины? Может быть... Но они настолько
безлики, что на самом деле это всего лишь тела. Не более!
Мистер Барри вступил в разговор с видом знатока:
- Возможно. Но даже если на мой вкус в своем большинстве они слишком
худые, там все же есть несколько экземпляров, на которые приятно
посмотреть!
Пуаро энергично запротестовал:
- Я придерживаюсь другого мнения! Им не хватает таинственности! Может
быть, в силу моего возраста я и принадлежу к людям старого мышления, но во
времена моей молодости все было иначе! Щиколотка, мелькнувшая под вьющимся
подолом платья, приятная округлость бедра, угаданная сквозь ткань, колено,
случайно подмеченное в шуршащей пене украшенных бантиками нижних юбок...
- Да вы ужасный бесстыдник, - со смехом заметил майор.
- Во всяком случае, - заявила мисс Брустер, - теперь наша одежда
рациональна. Это намного лучше.
- Безусловно, - подтвердила миссис Гарднер. - Видите ли, месье Пуаро,
современные молодые люди ведут свободную здоровую жизнь. Мальчиков и
девочек больше не разделяют, они играют вместе и...
Смутившись, она слегка покраснела.
- И благодаря этому, - продолжала она после короткого колебания, - у
них не появляется дурных мыслей.
- Вот об этом я и говорю. Это и прискорбно, - возразил Пуаро.
Миссис Гарднер была явно шокирована, но Пуаро невозмутимо развивал
свою мысль:
- Да, да, прискорбно! Вы уничтожили таинственность, вы уничтожили
романтику. Отныне все стандартно, даже любовь... Эти выставленные напоказ
тела наводят меня на мысль о морге...
- Месье Пуаро!
Миссис Гарднер была уже не шокирована, а скандализирована.
- О прилавке мясной лавки, если вы предпочитаете.
- Месье Пуаро, признайтесь, что вы шутите!
- Если вам это будет приятно - извольте, - уступил Пуаро.
- Благодарю вас, - ответила миссис Гарднер, возвращаясь с удвоенной
энергией к своему вязанию. - В одном я согласна с вами: молодые девушки не
должны вот так жариться на солнце, от этого у них на руках и ногах растут
волосы... Я каждый день повторяю это своей дочери Айрин. `Айрин, - говорю
я ей, - если ты будешь вот так лежать на солнце, в один прекрасный день ты
окажешься с шевелюрой на руках и ногах и с целой гривой на животе! И на
кого ты будешь похожа, я тебя спрашиваю?` Я ведь утром и вечером вбиваю
это ей в голову, не правда ли, Оделл?
- Да, дорогая.
Остальные члены маленькой группы молчали, возможно, пытаясь себе
представить бедную Айрин после поджидающей ее катастрофы.
Миссис Гарднер сложила свое вязание.
- Мне кажется, нам пора...
- Да, дорогая, - откликнулся мистер Гарднер.
Он выбрался из шезлонга, взял вязание и книгу жены и, повернувшись к
своей соседке, спросил:
- Не выпьете ли вы с нами чего-нибудь освежающего, мисс Брустер?
- Спасибо, нет, не сейчас.
Чета Гарднеров удалилась в направлении отеля.
- Американские мужья - потрясающий феномен, - сказала мисс Брустер.
Вскоре на смену Гарднерам пришел пастор Стефен Лейн, высокий
пятидесятилетний мужчина с загорелым лицом, облаченный в старые фланелевые
брюки.
- Какое красивое здесь место! - воскликнул он с неподдельным
энтузиазмом. - Я прогулялся по дороге над обрывом от залива до Хартфорда и
назад...
- Гулять по такой жаре можно только в наказание, - сказал майор
Барри, никогда никуда не ходивший.
- Напротив, это очень полезно для здоровья, - запротестовала мисс
Брустер. - Пойду-ка я покатаюсь на лодке. Отличное упражнение для брюшного
пресса...
Эркюль Пуаро обратил печальный взор на свое брюшко. Мисс Брустер
перехватила его и мягко пожурила своего собеседника:
- Если бы вы каждый день немножко занимались греблей, месье Пуаро,
эта округлость у вас быстро бы пропала.
- Благодарю вас за участие, мадемуазель, но я не переношу плавания по
воде!
- Даже на лодке?
- На лодке или на корабле - это одно и то же! Море всегда в
движении... и я этого не люблю!
- Да вы взгляните на него! Спокойное, как озеро...
- Спокойного моря не существует в природе, - изрек Пуаро тоном, не
допускающим возражений. - Море всегда в движении. Всегда!
- Если вам угодно знать мое мнение, - произнес майор Барри, - я могу
вас заверить, что морская болезнь - большей частью плод воображения.
Пастор улыбнулся:
- Это вам говорит моряк. Не так ли, майор?
- Мне было только один раз плохо на море: при пересечении Ла-Манша!..
Не думать о морской болезни - вот мой девиз!
- Если говорить серьезно, - заметила мисс Брустер, - морская болезнь
очень странное явление. Почему одни ею страдают, а другие нет? Это
несправедливо. Тем более, что здоровье человека не играет тут никакой
роли. Есть люди, у которых неизвестно в чем дух держится, а море они
переносят прекрасно. Говорят, что здесь дело в спинном мозге. В общем-то,
это так же необъяснимо, как и головокружение. Я ему слегка подвержена, но
не так, как миссис Редферн. На днях, когда мы шли в Хартфорд по тропинке
вдоль обрыва, у нее так закружилась голова, что ей пришлось ухватиться за
мою руку! Она мне рассказала, что в Милане во время осмотра собора, ей
пришлось остановиться, так ей стало плохо при спуске по внешним лестницам.
Во время подъема все прошло хорошо, потому что она не думала о
головокружении. Но на обратном пути ей стало дурно.
- Тогда миссис Редферн лучше и не подходить к лестнице, ведущей в
бухту Гномов, - заметил пастор.
Мисс Брустер состроила многозначительную гримасу:
- Я боюсь этой лестницы! Молодежь ее обожает, Кахуэны и Мастермены с
восторгом карабкаются по ней, но я - увольте!
- А вот как раз миссис Редферн идет с купания, - объявил Лейн.
- Месье Пуаро должен бы ее похвалить: она не загорает.
Молодая миссис Редферн сняла свою резиновую шапочку и встряхнула
головой. У нее были прекрасные пепельные волосы и белая нежная кожа.
- Вы не находите, что среди всех этих коричневых тел она выглядит
недожаренной, - пошутил майор Барри.
Завернувшись в свой длинный купальный халат, Кристина Редферн
пересекла пляж и стала подниматься по лестнице, ведущей на террасу. Это
была красивая женщина с серьезным лицом, лишенным выразительности, и
маленькими руками и ногами.
Она улыбнулась сидящим и, завязав пояс халата, пристроилась рядом с
ними на песке.
- Да будет вам известно, моя дорогая, - сказала мисс Брустер, - что
вы пользуетесь глубоким уважением месье Пуаро. Он не любит тех, кто
загорает. Если я его правильно поняла, они похожи на выставленное в лавке
мясо...
Кристина Редферн грустно улыбнулась.
Увы, мне бы хотелось принимать солнечные ванны, но к сожалению, я
только обгораю. Моя кожа покрывается волдырями и ожогами, а на руках
выступают ужасные веснушки!
- Это не так страшно, как если бы на них выросли волосы. Говорят, эта
участь ждет малышку Айрин Гарднер, - сказала мисс Брустер и добавила в
ответ на вопросительный взгляд Кристины: - Сегодня миссис Гарднер была в
полной форме, с перманентом на самом высоком уровне. `Не правда ли,
Оделл?` `Да, моя дорогая!`... Я надеялась, что месье Пуаро разыгрывает ее,
но он не захотел. Почему вы ей не сказали, месье Пуаро, что приехали сюда
расследовать какое-нибудь жуткое убийство и что автор его, чудовищный
маньяк, является одним из постояльцев отеля?
- Я боялся, что она мне поверит, - ответил Пуаро.
- В этом можно быть уверенным, - заметил майор.
- Не слушайте их, - возразила Эмили Брустер. - Миссис Гарднер никогда
бы этому не поверила. В таких местах, как это, мертвых тел не находят.
Пуаро заерзал в своем кресле.
- Почему же? - спросил он. - Почему на острове Контрабандистов
нельзя, по вашим словам, найти мертвое тело?
- Не знаю, - ответила мисс Брустер. - Мне кажется, что существуют
места, более подходящие для подобного рода находок. На мой взгляд,
здесь...
Она не договорила, не подыскав нужных слов, чтобы выразить свою
мысль.
- Я вас понимаю, - сказал Пуаро, - это прелестный уголок. Мирный
пейзаж, сияющее солнце и синее море. Но мисс Брустер, вы забываете о том,
что под солнцем везде есть зло...
Пастор взглянул на Пуаро с интересом.
- Я это отлично знаю, - запротестовала мисс Брустер, - но все же...
- Все же вам кажется, что это место непригодно для совершения
убийства. Что ж, вы забываете принять во внимание одну вещь...
- Человеческую природу, конечно?
- Если вам будет угодно. Она всегда входит в расчет. Но я не это имел
в виду. Я хотел напомнить вам, что люди съехались сюда на отдых.
Эмили Брустер посмотрела на Пуаро с явным удивлением и призналась,
что не улавливает смысла его слов.
Эркюль Пуаро улыбнулся ей и, подчеркивая указательным пальцем
высказываемые им соображения, сказал:
- Допустим, у вас есть враг. Если вы решили разделаться с ним в его
квартире, рабочем кабинете или на улице, вам придется впоследствии дать
отчет о своем присутствии, объяснить, почему вы там оказались. Здесь же,
на берегу моря, вам делать этого незачем! Вы живете в `Веселом Роджере`.
Почему? Да это же яснее ясного! Сейчас август, так? В августе, месяце
отпусков, все едут на морское побережье. Так что присутствие здесь вас,
мистера Лейна, майора Барри, а также миссис Редферн и ее мужа вполне
естественно и совершенно нормально. В августе англичане едут к морю...
- Допустим, - согласилась мисс Брустер. - Это очень оригинальная
точка зрения. А как насчет Гарднеров? Они ведь американцы.
- Миссис Гарднер сама нам все объяснила: она нуждается в спокойном
отдыхе. Совершая поездку по Англии в качестве обыкновенной туристки, она
захотела провести две недели на берегу моря. Это вполне удовлетворительное
объяснение. Она обожает наблюдать за жизнью других людей...
- Вы тоже, я полагаю? - вполголоса спросила миссис Редферн.
- Да, сознаюсь, есть за мной такой грешок.
- Я уверена, что вы очень многое видите, - прошептала миссис Редферн
совсем тихо, словно для самой себя.
Наступила тишина. Затем Стефен Лейн прочистил горло и произнес с
оттенком самодовольства:
- Меня очень заинтересовало кое-что из ваших слов, месье Пуаро. Вы
сказали, что под солнцем везде есть зло. Это почти цитата из Экклезиаста.
Он сделал короткую паузу и, словно войдя в экстаз, с просветленным
лицом, произнес:
- `Воистину сердце людское есть обитель зла и обитель безумия во
время всего их пребывания на бренной земле.`
Он опять промолчал и продолжал:
- Я был счастлив услышать это от вас. В наше время никто больше не
верит в грех. В лучшем случае, грех считается отрицанием добра. Люди
утверждают, что они вершат зло по незнанию и что их нужно скорее жалеть,
чем бранить. Но ведь Зло существует, месье Пуаро! Зло есть действо! Я верю
в существование Зла подобно тому, как я верю в Бога! Зло всесильно! Это
оно правит миром.
Тяжело дыша, он прервал свою речь, отер платком лоб и извинился:
- Прошу меня простить. Я плохо владею собой...
- Я вас прекрасно понимаю, - мягко проговорил Пуаро, - и до известной
степени согласен с вами. То, что Зло правит миром, сомнению практически не
подлежит!
- Кстати, - вставил майор Барри, - я должен вам сказать, что
индийские факиры...
Майор обосновался в `Веселом Роджере` достаточно давно, чтобы
кто-либо мог не узнать его устрашающую привычку пускаться в нескончаемые
воспоминания о жизни в Индии. Заподозрив его в этом намерении, мисс
Брустер и миссис Редферн одновременно заговорили.
- Не ваш ли муж там плывет? - спросила мисс Брустер. - Великолепный
кроль! Какой отличный пловец!
Со своей стороны, миссис Редферн сказала:
- Чей это прелестный парусник под красным парусом? Мистера Блатта?
Маленький парусник с красными парусами пересекал залив вдалеке от
берега.
- Красные паруса! Что за выдумка! - проворчал майор.
Угроза нашествия факиров была устранена...
Эркюль Пуаро с добродушным любопытством смотрел на человека,
вышедшего из воды на берег. Патрик Редферн был превосходным представителем
рода человеческого. Высокий, с широкими плечами и тонкой талией, он
производил впечатление сильного и пышущего здоровьем мужчины. Его
естественная привлекательность была неодолимой.
Издалека он весело помахивал жене рукой.
Она ответила ему жестом и позвала его.
- Иду! - крикнул он.
Он сделал несколько шагов, чтобы подобрать оставленное на гальке
полотенце. В тот же момент из отеля вышла женщина и направилась к морю
мимо группы беседующих.
Ее появление произвело впечатление, подобное выходу на сцену
знаменитости.
Ослепительно белый купальник с глубоким вырезом на спине, обтягивал
ее высокую и стройную фигуру. Ее кожа была подобна золотистой патине
бронзы прекрасной и совершенной статуи. Каштановые волосы с огненным
отливом плавными волнами спускались на затылок. Тридцатилетний возраст
накладывал легкий отпечаток на ее лицо, но тем не менее больше всего в ней
поражала сияющая, победоносная юность. Ее тонкое лицо с большими голубыми
глазами было почти по-восточному неподвижным. Голову ее украшала огромная
картонная шляпа фантази эксцентричного зеленого цвета.
В ней чувствовалась победительница. Рядом с ней другие женщины на
пляже вдруг стали блеклыми и незначительными. Что касается мужчин, то их
взгляды устремились к ней и больше уже не отрывались от нее, как от
магнита.
Она прекрасно сознавала это, но ничто в ее поведении не указывало на
то, что она догадывалась о произведенном впечатлении. Видимо, она привыкла
неизменно вызывать любопытство своим присутствием, но делала вид, что
ничего не замечает.
Зрачки Пуаро расширились до предела; усы его чуть дрогнули в знак
преклонения. Майор Барри выпятил грудь, а его глаза навыкате еще больше
вылезли из орбит. Мастор Лейн судорожно глотнул, и лицо его окаменело.
- Это Арлена Стюарт, - вполголоса произнес майор. - Во всяком случае,
так ее звали до замужества с Маршаллом. Я видел ее в `Следуйте за мной,
молодой человек!` Потом она ушла из театра. Есть на что взглянуть, а?
Кристина Редферн ответила ледяным голосом:
- Она привлекательна, но похожа на вредное животное.
Заняв еще более крайнюю позицию, Эмили Брустер добавила:
- Вы только что говорили о Зле, месье Пуаро. Ну так вот, для меня эта
женщина - само воплощение Зла. В ней нет ни толики добра! Я знаю о ней
достаточно, чтобы иметь основание утверждать это...
Майор Барри пустился в воспоминания:
- Она напоминает мне некую особу, которую я знавал в Шимле. Тоже
рыжеволосую, замужем за одним унтер-офицером. Она перевернула вверх дном
весь тамошний гарнизон. Мужчины сходили по ней с ума. Если бы дать их
женам волю, они бы выцарапали ей глаза, имея на то полное право - она
разбила, не знаю, сколько браков...
Он покачал головой и добавил:
- Муж ее был маленький тихий человечек, готовый целовать землю под ее
ногами. Он ничего не подозревал. Во всяком случае, он никогда не подавал
вида...
Стефен Лейн произнес негромким, но твердым голосом:
- Подобные женщины - угроза... угроза... - и умолк.
Арлена Стюарт дошла до кромки воды. Двое молодых людей устремились ей
навстречу. Она стояла между ними и улыбалась.
Но улыбалась она не им, а человеку, проходившему поодаль за их
спинами, - Патрику Редферну.
Умственному взору Эркюля Пуаро вдруг предстал компас: Патрик Редферн
внезапно повернул в сторону, противоположную от террасы, намагниченная
игла, хочет она того или нет, подчиняется определенному закону и
поворачивается к северу. Патрик Редферн направился к Арлене Стюарт.
Она с улыбкой ждала его. Затем сделала несколько шагов. Волны угасали
у ее ног. Патрик шел теперь рядом с ней.
Когда она легла в тени камней, Патрик Редферн сел рядом с ней на
гальку.
Не произнеся ни единого слова, Кристина Редферн встала и ушла в
отель.
После ее ухода наступила неловкая тишина.
Первой заговорила Эмиль Брустер.
- Какое безобразие, - заявила она. - Кристина прелестная молодая
женщина, и женаты они всего лишь год или два!
- Особа из Шимлы, о которой я только что говорил, - вставил майор, -
заставила развестись несколько совершенно благополучных супружеских пар.
- Мне кажется, - продолжала Эмили Брустер, - что некоторые женщины
получают удовольствие, внося раздор в счастливую семейную жизнь других.
Чуть помолчав, она добавила:
- Патрик Редферн - глупец!
Эркюль Пуаро не принимал участия в разговоре. Отведя взгляд от
Патрика Редферна и Арлены Стюарт, он созерцал пляж.
Мисс Брустер вспомнила о своем желании покататься на лодке и ушла.
После ее ухода, снедаемый любопытством майор Барри устремил на Пуаро
свои выпученные глаза, наводящие на мысль об огромном крыжовнике.
- Ну как, Пуаро, что скажете? - спросил он. - Вы все молчите! Каково
ваше мнение о прекрасной сирене? Лакомый кусочек, не правда ли?
- Может быть, - ответил Пуаро, - я не могу ничего сказать.
- Ну-ну, давайте по-честному! Знаем мы вас, французов!
- Я не француз, - довольно сухо заметил Пуаро.
- Но не будете же вы меня убеждать, что вы некомпетентны, когда речь
идет о красивой молодой женщине! Что вы о ней думаете?
- Она не так уж и молода.
- Какое это имеет значение? Женщине столько лет, на сколько она
выглядит. По моему мнению, ей еще нечего стыдиться своего возраста...
- Она красива, согласен! - сказал Пуаро. - Но красота - это еще не
все. Все головы, за исключением одной, повернулись в ее сторону, когда она
появилась на пляже, не из-за ее красоты...
- А потому, что в ней что-то есть, а? `Изюминка`, верно?
Пуаро молчал. Майор проследил за его взглядом и спросил:
- Что это вас там так заинтересовало?
- Исключение, - ответил Пуаро, - Человек, который не повернул головы,
когда она шла по пляжу.
Загорелому блондину, удостоившемуся внимания Пуаро, было лет сорок.
Сидя на песке, он курил трубку и читал `Таймс`.
- Да ведь это ее муж! - воскликнул майор. - Это Маршалл!
- Я знаю, - промолвил Пуаро.
Майор издал негромкий смешок, похожий на кудахтанье. Будучи
холостяком, он разделял мужей на три категории: `препятствия`, `помехи` и
`ширмы`.
- На вид он ничего, - заключил майор. - Из уравновешенных. Интересно,
принесли ли мой `Таймс`...
Он встал и направился к отелю.
Пуаро повернул голову в сторону Стефена Лейна. Пастор смотрел на
Арлену Маршалл и Патрика Редферна. Его глаза встретились с глазами Пуаро.
- Эта женщина - исчадие ада, - процедил он. - Вы так не думаете?
- Трудно сказать, - медленно произнес Пуаро.
Глаза Стефена горели мистическим огнем.

2

Когда Розамунда Дарнли села рядом с Эркюлем Пуаро, он не стал
скрывать своего удовольствия.
Впоследствии Пуаро сам признался, что он испытывал перед Розамундой
Дарнли больше восхищения, чем перед любой другой женщиной в мире. Ему
нравились ее врожденное благородство, ее грациозный силуэт, царственная
посадка головы, уложенные ровными блестящими волнами темные волосы и
очарование лукавой улыбки. Темно-синее платье, отделанное белым, было того
самого простенького покроя, за которым стоят большие деньги. Розамунда
Дарнли, владелица фирмы `Роз Монд`, была одним из лучших модельеров
Лондона.
- Честно говоря, мне здесь не нравится, - сказала она. - Вот я и
думаю, что я здесь делаю?
- Но ведь это не первый ваш приезд сюда?
- Верно. Я уже приезжала в этот отель два года тому назад на Пасху.
Тогда здесь было меньше народа.
Эркюль Пуаро внимательно посмотрел на нее и мягко произнес:
- У вас что-то не ладится. Или я ошибаюсь?
Она отрицательно покачала головой. Опустив глаза, она вздохнула:
- Я увидела привидение. Вот что со мной!
- Привидение?
- Да!
- Какое? Кто вам привиделся?
- Я сама.
- А! - воскликнул Пуаро и ласково спросил:
- Вам причинили боль?
- Огромную. Вы знаете, когда возвращаешься в прошлое...
Отдавшись своим мыслям, она на время умолкла и потом продолжила:
- Вообразите себе мое детство! Вы, конечно, не сможете, потому что вы
не англичанин...
- Я все же попробую, - сказал Пуаро. - У вас было очень... очень
английское детство?
- Более английское, чем вы думаете. Сельская местность, большой
старый дом, лошади, собаки, прогулки под дождем, горящие дрова в камине,
садовые яблоки, нехватка денег, дешевенькие платья, запущенный сад...
- И вам захотелось вернуться в прошлое?
Она покачала головой.
- В прошлое не вернешься. Никогда! Но, если бы это было возможно, мне
бы хотелось избрать другой жизненный путь.
- Меня удивляют ваши слова, - сказал Пуаро.
- Меня тоже, - ответила она.
Они вместе засмеялись.
- Во время моей молодости, - начал рассказывать Пуаро, - такие
далекие времена - существовала забавная игра. Вас спрашивали: `Если бы вы
были не вы, кем бы вы хотели быть?` Ответ писали в дамские альбомы,
обтянутые красивой синей кожей с золотым обрезом. Ответить на этот вопрос
бывало так непросто! - Не сомневаюсь, - согласилась Розамунда. - Нельзя же
захотеть превратиться в диктатора или принцессу королевской крови. А
друзей знаешь слишком хорошо! Помнится, я однажды познакомилась с
очаровательной парой. Они производили впечатление, что продолжают нежно
любить друг друга даже после долгих лет брака. Каждый из них окружал
другого непрестанным вниманием, и я позавидовала счастливой участи этой
женщины. Если бы это оказалось возможным, я с большой радостью поменялась
бы с нею местами. Позже я узнала, что вот уже одиннадцать лет, как эти
двое, оставаясь наедине, не говорят друг другу ни единого слова.
Она вновь засмеялась и заключила:
- Мораль этой истории: никому не завидуйте!
Немного помолчав, Пуаро сказал:
- И все же, мадемуазель, у вас должно быть много завистников.
- Разумеется, - ответила Розамунда.
Подумав, она добавила с иронической улыбкой:
- Конечно, я из числа преуспевающих женщин. Моя работа дает мне
моральное - творческое - удовлетворение, и одновременно приносит мне все
финансовые блага. Я зарабатываю много денег, я не уродлива и мне есть, что
сказать...
Помолчав несколько секунд, она еще шире улыбнулась и закончила:
- Зато у меня нет мужа! В этом плане я потерпела фиаско...
- Если вы не вышли замуж, то лишь потому, что мужчины не умеют
выражать словами свои чувства, - галантно заметил Пуаро. - Вы остались
незамужней, не будучи к тому вынужденной, а по собственному выбору.
- Вот вы мне это говорите, а сами, в глубине души, думаете, что
женщина может быть счастлива, только если у нее есть муж и дети.
- Обзавестись мужем и детьми - это общий удел всех женщин, - с
живостью возразил Пуаро, - тогда как добиться славы и достичь высокого
социального положения доступно лишь одной женщине из ста, даже из тысячи!
Розамунда сделала гримаску.
- Тем не менее, я всего лишь невезучая старая дева! И сейчас меня это
угнетает. Я была бы намного счастливее, живя на гроши с неотесанным мужем
и сворой детей, путающихся у меня под ногами! Вы со мной согласны?
Пуаро поклонился:
- Если это ваше мнение, то оно и мое.
Она расхохоталась, и хорошее настроение вернулось к ней.
- Как бы то ни было, месье Пуаро, - сказала она, закуривая сигарету,
- вы умеете разговаривать с женщинами. Я чувствую себя теперь полностью
расположенной защищать - даже от вас, если пожелаете, - позицию работающей
женщины. Если задуматься, то вы правы! Мне повезло... и я это хорошо знаю!
- Значит, на нашем прекрасном пляже все обстоит отлично?
- Да!
Пуаро достал из портсигара одну из своих любимых тоненьких сигарет,
закурил и, следя глазами за завитками дыма, спросил:
- Если я хорошо понял, мистер... нет, капитан Маршалл - ваш старый
знакомый?
Она взглянула на него в изумлении.
- Откуда вы это знаете? Вам Кен сказал?
Пуаро покачал головой.
- Мне никто ничего не говорил. Не забывайте, что я детектив. Этот
вывод напрашивался сам собой.
- Я не понимаю вас.
- Подумайте, и все поймете!
Руки маленького детектива задвигались в красноречивых жестах.
- Подумайте! Вот уж неделя, как я вижу вас здесь веселой,
беззаботной, радующейся жизни. Сегодня же, ни с того, ни с сего вы вдруг
пускаетесь в разговоры о привидениях и о добром старом времени! Что
произошло? Новых постояльцев в отеле не прибавилось за исключением
капитана Маршалла, приехавшего вчера с женой и дочерью. И ваше настроение
немедленно меняется на глазах. Что ж здесь неясного?
- Вы правы, - призналась Розамунда Дарнли. - Мы с Кеннетом Маршаллом,
можно сказать, вместе воспитывались. Наши родители были соседями, и Кеннет
всегда очень хорошо ко мне относился. Разумеется, не без оттенка
снисходительности - ведь он был на четыре года старше меня. Я его очень
давно потеряла из вида. По меньшей мере, пятнадцать лет назад...
- Да, это действительно давно, - согласился Пуаро.
Они помолчали, затем Пуаро спросил:
- Он симпатичный человек?
- Кен очарователен, - немедленно ответила Розамунда с большой
теплотой в голосе. - Он один из лучших людей, которых я знаю. Очень
спокойный, очень сдержанный. Его можно упрекнуть только в одном: он
вступает в немыслимые браки!
- Вот как?
- Когда речь заходит о женщине, - продолжала Розамунда, - Кеннет
утрачивает способность думать! Вы помните дело Мартингдейлов?
Пуаро поморщил брови.
- Мартингдейлов?... Это не та история с отравлением мышьяком?
- Та самая. Это случилось семнадцать или восемнадцать лет назад. Жену
обвинили в убийстве мужа...
- Но ее оправдали, доказав, что она и не помышляла его отравлять?
- Совершенно верно... Ну так вот, после оправдательного приговора,
Кен женился на ней. Представляете себе, что он сделал?
- Хорошо, а если она была невиновна?
Розамунда Дарнли досадливо взмахнула рукой.
- Она была невиновна. Во всяком случае, так думали... Так что же,
мало на свете женщин, чтобы жениться на той, которую еще недавно обвинили
в убийстве?
Пуаро не ответил. Он знал, что ему достаточно хранить молчание, чтобы
Розамунда Дарнли продолжила свой рассказ. Что она и сделала.
- Конечно, - сказала она, - он был тогда очень молод - ему только что
исполнился двадцать один год - и очень влюблен в нее. Она умерла через год
после их замужества, родив Линду. Я думаю, что это причинило ему большое
горе. Потом он стал кутить, но недолго. Наверное, искал забвения...
Немного помолчав, она продолжала:
- А потом появилась Арлена Стюарт. В ту пору она играла в ревю, и
из-за нее лорд Кардингтон начал бракоразводный процесс. Он был страшно
увлечен ею, и все думали, что они поженятся, как только это станет
возможным. Лорд Кардингтон развелся, но брака не последовало. Она подала
на него в суд за нарушение брачного обещания, разыгрался скандал... и, в
конце концов, явился этот дурачок Кен и женился на ней! Ну, не глупо ли?
- Да, это безумный поступок, - мягко произнес Пуаро. - Однако у
капитана есть оправдание: она очень красива.
- Никто не утверждает обратного. Я полагаю, что сэр Роджер Эрскин
придерживался того же мнения. После его смерти, согласно составленному им
завещанию, она получила все его состояние. Поднялся страшный скандал. Я
думала, что это откроет Кену глаза, однако ошиблась. Сама я в ту пору уже
очень давно с ним не виделась, но мне сказали, что он отнесся к этой
истории совершенно спокойно! Хотела бы я знать, почему? Надо полагать, что
по отношению к ней он находится в полном ослеплении...
- Может быть, есть и другие причины?
- Гордость? Что бы ни случилось, не опускать головы?... Возможно. По
правде говоря, я не знаю, что он думает о ней, не знаю, любит ли он ее...
И никто этого не знает!
- А что она? - спросил Пуаро.
Розамунда невесело улыбнулась.
- Она самая корыстная женщина из всех, кого я знаю. `Искательница
золота` номер один! Что, впрочем, не мешает ей коллекционировать ощущения.
Как только в радиусе ста метров от нее появляется мало-мальски
привлекательный мужчина, она выступает в поход... Она такая!
- Я заметил, - согласился Пуаро. - Эта женщина видит вокруг себя
одних лишь мужчин.
- Сегодня она выбрала себе в жертвы Патрика Редферна. Он - легкая
добыча: красивый простодушный молодой человек, влюбленный в свою жену, не
Казанова. Не могу сказать, что я в восторге от Кристины Редферн, хотя мне
и нравится ее аккуратный и опрятный вид, но мне все же жаль ее. У нее нет
ни малейшего шанса победить Арлену!
- Я разделяю ваше мнение, - мрачно проговорил Пуаро.
- До брака Кристина преподавала в колледже. Она из тех людей, которые
верят в господство духа над материей. Боюсь, что ее убеждениям будет
нанесен сокрушительный удар!
Пуаро закинул головой в знак согласия.
- Какая гадкая история, - сказала Розамунда, вставая. - И право,
досадно, что здесь никто ничего не может сделать!


Стоя перед зеркалом у себя в номере, Линда Маршалл без тени
снисхождения рассматривала свое лицо. Оно ей решительно не нравилось.
Резко выступающие скулы и веснушки были, на ее взгляд, столь же мало
привлекательны, как и волосы, мягкие, но всегда растрепанные, столь же
некрасивы, как и глаза, светло-карий цвет которых казался ей глупым, как и
агрессивно выступающий вперед подбородок. Ее рот и зубы были еще ничего,
но разве зубы входят в расчет? И не прыщик ли это собирается выскочить у
нее на носу?
При ближайшем рассмотрении, она с облегчением констатировала, что это
был не прыщик, но, тем не менее, пришла в выводу, что шестнадцать лет -
это непереносимая кара.
Да, кара. Что это за возраст, шестнадцать лет? Никому неизвестно.
Неловкая, как молодой жеребенок, и свирепая, как сторожевой пес, Линда
страдала от своей неуклюжести и еще больше от того, что не была ни
женщиной, ни девочкой. В школе все еще обходилось. Но она закончила учебу,
и никто, казалось, не имел ни малейшего представления о ее будущем. Отец
собирался отправить ее на следующую зиму в Париж, но это ей совершенно не
улыбалось. Правда и то, что ей больше хотелось оставаться дома. Она
осознала это недавно, но четко: она ненавидела Арлену.
Ее лицо стало жестким, и она проговорила вполголоса:
- Грязная тварь!.. Она грязная тварь!
Всем известно, что на свете нет ничего хуже, чем иметь мачеху. И это
правда! Нельзя сказать, что Арлена обращалась с ней плохо, нет. Но она ее
игнорировала. А когда она, казалась, замечала существование Линды, в ее

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ




Россия

Док. 120804
Опублик.: 19.12.01
Число обращений: 0


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``