Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
ВЕДЬМАК Назад
ВЕДЬМАК

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Примечание: сие есть пародия, написанная на цикл `ведьмачьих` романов
А.Сапковского и отдельный рассказ о свадьбе Геральта и Йеннифэр, к-рый
живет по адресу kuliсhki.rаmblеr.ru/mоshkоw/SАРКОWSКIJ/сhtоtо.tхt Попутно
хочу заверить читателей, что ни под каким из описанных в пародии персонажей
не подразумеваются реальные люди с толкиеновской тусовки, исполнявшие роли
соответствующих героев на игре `Ведьмак`. (Так что, Йеннифэр, Геральт,
Фаоильтиарна, Цири и прочие - без обид. :-)))) ) Автор приносит извинения
отдельным личностям, кому данное лит. произведение покажется фривольным, и
позволяет себе смиренно сказать в свое оправдание, что оригинал в этом
плане гораздо хуже. :-)


Любимая Бабушка Арагорна

Ведьмак.

Посвящается студентам психологического факультета. :-)))


Глава 1

- Папа, папа, гляди: там ежик в кальсонах дорогу перебежал! На
счастье!
- Это не ежик, сынок, это Бонарт, погасивший окурок о стену с фиолетовым
бизоном..
Флоуренс Пальцем-Деланной, сборник `Устное творчество скоя`таэлей`, том
II.


А ну, проваливай отсюда, зараза!-ревело чудовище,-Разорву в клочки!
Но Геральт достал меч и спокойно сказал:
Я те разорву, декорация спилберговская! Я те щас так разорву, родная
мама не узнает. И где ты только вставную челюсть таких размеров себе
заказывать будешь?
Коз-зел!-добавил он для пущего эффекта.
Я не козел!-обиженно вспылило чудовище, покраснев сквозь щетину,-Я
монстр! Сам ты козел!
Поговори тут у меня!-наступал на чудище Геральт,-Как со старшими
разговариваешь, шпана?! Клыки свои когда последний раз чистил?
Чего? Э-э-э... Позовчера,-соврал монстр, заикаясь и пятясь задом.
Сапожной ваксой, что ли, чистил?-напирал ведьмак.
А они что, так выглядят?-жалобно спросило чудовище.
Нет, так пахнут!-рычал Геральт.
Монстр окончательно стушевался, но внезапно вдруг взорвался от ярости и
обиды:
А твое какое дело?! Приперся тут и обзывается, зараза!-монстр швырнул в
ведьмака горсть свежевычесанных блох,-Розы прет с теткиного куста, я все
видел!
Не приперся, а пришел в гости,-назидательно сообщил ведьмак,-А ты с
разинутой пастью на людей кидаешься! Ну, а за розы - извини. Могу на место
приклеить, дабы тетушка тебе уши не надрала.
Да чего уж там...-смущенно пробормотало чудовище,-Не надо. Эх, увидала
б моя тетка сейчас мои уши, в гробу б завертелась как штопор... Ну, ладно,
проходи, зараза, гостем будешь!
Вскоре Геральт и Нивеллин (так представился клыкастый субъект) уже
сидели за обеденным столом.
Какие черти тебя сюда принесли, ведьмак?-вежливо поинтересовался хозяин
замка.

Да вот ехал голодный, жрать нечего. Гляжу - два обглоданных трупа. Я
ужас как обрадовался! `Ну, Плотка,`-говорю я своей кобыле,-`Если мы будем
безразлично проезжать мимо таких дел, то не заработаем даже тебе на овес,
правда?` Жаль, только - всего два покойника. Кабы штук десять валялось,
вот бы уж я сделал в этих краях бизнесс! А потом я начал осматривать
окрестности и наткнулся на твой замок, Нивеллин...
Ведьмак поднял свои глаза от тарелки на собеседника и заметил, что
последний уже его и не слушает. Грустным взглядом Нивеллин рассматривал
затянутые паутиной лепные украшения на потолке.
Вот видишь, Геральт, какой я!-грустно философствовало чудовище, чавкая
и вытирая руки то о скатерть, то о трехтомник Зигмунда Фрейда,-Слабый я
духом, в себе неуверенный... Выпереть тебя, заразу, не смог. А все почему?
Трудное детство, неправильное воспитание...
Скользкие подоконники,-аккуратно вставил ведьмак, уплетая рябчика.
Почувствовав левым ухом опасность, Геральт едва успел увернуться, лишь
ведьмачья реакция спасла его. Он сделал финт, пируэт, минуэт,
сальто-мортале и, выбросив вперед клинок, изящно приземлился задом прямо в
супницу с горячим борщом. Что-то темное и очень тяжелое с дьявольской
силой просвистело рядом с его головой, прихватив часть белоснежной
шевелюры, и с грохотом пробило дыру в стене.
Не,-сообщил Нивеллин,-Подоконники не скользкие, а вот игрушки
действительно чугунные.
Ведьмак настороженно огляделся: слева от стола и вправду было прибито к
полу еще несколько.
Да ты не будь такой впечатлительный,-посоветовал хозяин замка (Геральт
в это время, матерясь, бегал вокруг стола, хлопая себя по дымящимся
кожаным штанам и лихорадочно вынимая из карманов и из-за пояса горячую
капусту с вареными морковными кругляшками).
Вот, значит, зараза,-продолжал, громко чавкая Нивеллин,-Неблагополучная
у меня была семья! Папаша - пьяница, бандит с большой дороги, аморальный
тип. Братья - уроды, гопота подзаборная, уркоган на уркогане. Мамаша
преставилась, зараза, царствие ей небесное. Ты Фрейда читал, Геральт?
Ведьмак снова выматерился, вскочил и выковырял из-за пояса скелет
большой щуки, благоухавшей зерриканскими специями.
Нет? Не читал? Ну, я так и думал. У вас, у мутантов, у всех косоглазие,
чтоб можно было одновременно в разные стороны двумя глазами смотреть. Где
уж вам читать-то... Извини, пошутил!-быстро пробормотал Нивеллин, видя,
что Геральт отдирает вторую игрушку от пола.
Ну, значит, Фрейд, который Зигмунд, он, зараза, все понимал. Тут ведь
что, зараза, получается? Все, так сказать, травмы, которые выпали ребенку
в детстве, понимаешь, на долю, потом влияют на его характер! Улавливаешь,
Геральт?
Не совсем,-мрачно ответил ведьмак, садясь к столу. Чугунную игрушку он
угрожающе поставил рядом.
Ну как же! Вот представь, был ты, зараза, маленький совсем. Месяца два,
например. И упал на тебя сверху... э-э-э... утюг! Ты потом вырастешь,
помнить этот случай, ясно, не будешь...
Как сказать!-поежился ведьмак.
Не будешь!-тоном, не терпящим возражений, продолжил монстр,-А вот
утюгов будешь бояться! И не будешь понимать, почему. Вот такая она зараза,
ента психоанализа!-довольно заключил хозяин замка.
Интересно, никогда не думал,-ответил ведьмак.
Ты вот, Геральт, чего больше всего не любишь?
Не знаю... Поезда, наверное. Или еще штуку такую, нож для чистки рыбы.
Га-га-га-га-га!-басом заржал Нивеллин,-Поезда? То-то у тебя башка такая
сплюснутая! А рыбочистка - это когда вы, мутанты, в Каэр Морхене по весне
чешуей обрастаете, и чесотка у вас, и зуд...
Монстр с грохотом нырнул под стол; чугунная игрушка, блестя болтами и
воя как снаряд, пронеслась у него над головой и вдребезги разнесла витраж
с изображением жития святого Хрюнделя.
Полно замок-то ломать, зараза!-обиженно прогудел из-под столешницы
Нивеллин.
Ладно, вылезай,-остыл ведьмак,-Но больше так не шути.
Нивеллин выбрался и сел в кресло, возмущенно хлюпая носом. Геральт
решил перевести разговор на другую тему. В конце концов, он совсем не для
того сюда приехал, чтобы устраивать дебоши.
Тоскливо тебе, наверное, здесь одному?-задал ведьмак наводящий вопрос.
Тоскливо? Вот уж нет!-жизнерадостно возразило чудовище, уминая уже
восьмого рябчика,-То есть было, конечно, тоскливо, пока я с Вереной не
познакомился.
А кто это, Верена?
У-у! Ты не знаешь мою красавицу-Верену? Да она в магазине продавщицей
работает, знаешь супермаркет на перекрестке? Вот там.
Нивеллин, ты говоришь, тут супермаркет есть? Мне кое-что купить надо.
А, зараза, нет проблем, я тебе объясню! Дожирай свое филе и пойдешь,
успеешь до перерыва.
Нивеллин рассказал ведьмаку, как добраться, попрощался и ушел спать в
тумбочку.
Через час Геральт уже привязывал свою гнедую кобылу Плотку возле
магазина. Из дверей супермаркета доносилось нежное пение. Медальон в виде
волчьей головы на груди Геральта предупреждающе задрожал, вызывая зуд за
пазухой. Вот оно как, оказывается... Магия! Ведьмак ступил под гулкий свод
помещения. Он коснулся пальцами колдовского медальона; в ответ медальон
нервно чихнул и выругался матом. Значит, дело слишком серьезное. И тогда
он ее увидел. Она прильнула к большому кассовому аппарату, обняв замшелый
и облепленный жевачками пластик маленькими ручками, такими белыми, что
казались прозрачными. Из под бури перепутанных черных волос блестели,
уставившись на него, огромные, широко раскрытые глаза цвета антрацита.
Тоненькая девушка в белоснежном платье, она была очень красива. Создание,
прильнувшее к заплеванной кассе, поворачивало вслед за ведьмаком свое
личико с выражением неописуемой тоски, полное прелести, которая
показывала, что песня еще не окончена.
Извините,-смиренно начал ведьмак,-Меня интересуют компоненты для
бальзама `Экстаз вурдалака`. Ну, знаете, настойка из мухоморов, черемицы,
кретин-травы...
Потом немного зарубись-корня, сопли летучих мышей и еще кое-что... Если
вас не затруднит, посмотрите, пожалуйста.
Услышав акцент жителя Ривии, продавщица преобразилась. Маленькое личико
приобрело жуткое выражение, черные глаза сверкнули.
Нет у нас никаких компонентов, и вообще ничего такого нет!-резко
ответила девушка.
Ну, тогда я возму мухоморов и сам сделаю настойку. Будьте так добры...
Девица плюхнула коробку с мухоморами на весы.
Пять оренов!-рявкнула она.
Извините,-вдруг сказал Геральт,-Те мухоморы, что сверху - еще
туда-сюда, но те, что внизу - совсем гнилые.
Так будете брать?-раздраженно спросила продавщица.
Нет,-ответил Геральт,-Такую труху последний мокрец есть не станет.
Извините.
И он уже совсем было собрался уходить, как вдруг сзади раздался
яростный вопль:
А-а-а, ривы чертовы! Понаехали тут, и то им не так, и это им не этак!
Все, понимаешь, профессора, врачи, интеллигенты, блин, поганые! Ничего
святого нет, только мухоморы наши кровные жрать приперлись! Проваливайте
назад в свою вонючую Ривию!!
Флигранная красавица в белом платье неестественно легко вспорхнула на
стойку.
Из-за бледных губ блеснули белые, остроконечные клыки.
Ты так сильно походишь на русалку, - спокойно произнес ведьмак, вынимая
меч, - что обманешь любого, черноволосая. Но лошади никогда не ошибаются.
Узнают таких, как ты, инстинктивно и безошибочно. Моя Плотка только что
все рассказала мне на ухо! Бедная лошадка даже составила завещание, но я
заверил ее, что этого не требуется. Кто ты? Думаю, что муль или альп.
Обычный вампир не смог бы взлететь, имея на себе столько золотых украшений.
Осатаневшая вампирка взметнулась, выгнула спину, как пантера, и
закричала:
Ах ты, такой-сякой-этакий!! Беженец поганый, дармоед вонючий, чтоб вы
все передохли!!!!
Волна звука ударила в ведьмака как таран, лишая дыхания, сминая ребра,
пронзая уши и мозг шипами боли. Опрокидываясь назад, он сумел еще
скрестить обе руки в Знак Мизантропа. Колдовство в значительной мере
смягчило удар плечами о стену, но и так у него потемнело в глазах, а
остатки воздуха вырвались из легких вместе со стоном:
Ты брукса!
Вампирка завопила еще раз, но теперь ведьмак был уже готов и собран:
знак держался лучше, и весь поток ругательств, отразившись от силовой
преграды, ударил назад в продавщицу. Девушка, злобно визжа, кувыркнулась
со стойки.
Геральт перевел дух. Но там, где только что валялась миниатюрная
красотка в белом платье, уже вытягивал поблескивающее тело огромный черный
нетопырь, раскрыв длинную узкую пасть, наполненную белыми, острыми как
иглы зубами.
Болотного цвета крылья развернулись, беззвучно захлопали, и существо
ринулось на ведьмака как стрела, выпущенная из арбалета. Геральт, чувствуя
во рту железистый привкус нивеллиновых рябчиков, выкрикнул заклятие,
выбрасывая перед собой руку с пальцами, сложенными в Знаке магического
Кукиша. Брукса окрысилась, опять выругалась и сделала попытку укусить
Геральта за кулак. Ведьмак показал ей еще один жест, тоже магический, но
весьма неприличный. Нетопырь отшатнулся и начал кружить под потолком,
выбирая момент для следующего нападения. Правым глазом Геральт продолжал
пристально следить за бруксой, в то время как левым он внимательно
наблюдал за мухой, ползущей по его, ведьмачьему, затылку.
Подозрительная какая-то муха. Не иначе как Фелиппа Эльхарт в нее
превратилась.
Теперь жди какой-нибудь гадости! Неким шестым чувством он ощутил, что
на мухе болтается сорочка со следами губной помады. `Геральт - торчок
убогий!`-старательно выводила Фелиппа на голове ведьмака масляной краской.
Это был подлый намек на сундучок из черного дерева. Геральт стремительно
сделал три шага вперед, уклон и полуоборот, а после - быстрый, как мысль
пинок левой пяткой. Сапог ведьмака скинул гнусно жужжащую муху с затылка.
Грязно ругаясь и теряя из карманов телефоны любовниц, Фелиппа вылетела в
окно. Чародейка грохнулась во дворе крольчатника. Мощным усилием воли
Геральт заставил всех местных кроликов питаться исключительно мухами.
Ведьмак даже успел левым глазом заглянуть в окно и усладить свой взор
следующей картиной: восемнадцать кроликов, сшибаясь лбами и прыгая как
бешеные, гонялись за мухой-Фелиппой. `Геральт!
Наркоман поганый, я тебе это припомню!!!`-в истерике жужжала чародейка.
Правый глаз Геральта загорелся красным и предостерегающе замигал: брукса
под потолком изготовилась к атаке. Ведьмак развернулся чуть боком,
прижавшись спиной к стене и подняв серебряный клинок. В левом глазу
Геральта тоже зажглась надпись:
`Аlаrm!` Отвратительная, слюнявая пасть нетопыря уже размывалась,
исчезала, хотя появлявшийся на ее месте бледный ротик по-прежнему не
скрывал смертоносных клыков. Брукса приближалась к нему - бело-черная,
растрепанная, страшная. `Боже, кто так безобразно постриг эту
дуру?`-мелькнуло у ведьмака,-`И дантист опять же подвел...` Геральт
отпрыгнул влево, окружил себя коротким дезориентирующим взмахом меча.
Зубастые челюсти лязгнули рядом с его головой, разнеся в щепы половину
холодильника с напитками. Мощная струя спрайта или еще какой-то
газированной ерунды из бутылок, с коих сорвало крышки, ударила вампирке в
физиономию. И тут Геральт сильно рубанул мечом. Удар пришелся плашмя.
Серебряный клинок высек искры из крепкого тупого лба; брукса заверещала и
кубарем покатилась с лестницы, ведущей в подвал. Геральт старательно
начертал на входе автомобильный знак `Stор!` и встал с оружием
наизготовку. Насколько он знал подобную публику, сотрясение мозга бруксе
не грозило, а значит, она была еще очень опасна. Однако, время шло, а в
подвале было тихо. Ведьмак неторопливо открыл свой сундучок черного
дерева, где внутри, в выложенных сухими травами гнездах, стояли флакончики
из темного стекла. Он с отвращением отшвырнул записку `Позор токсикоману!`
(гнусная Филиппа добралась и сюда) и откупорил один из них.
Спускаться в темный подвал, не приняв для храбрости, было равносильно
самоубийству. Геральт прошептал параграф УК о вождении кобылы в нетрезвом
виде и выпил содержимое склянки. Он сел на пол, не шевелясь и закрыв
глаза. Его дыхание, ровное вначале, вдруг стало учащенным, хриплым,
сбивчивым. Потом и вовсе прервалось. По телу пошли трупные пятна. Из ушей
со свистом вырвались струйки пара, в черепе затикало. Напиток, с помощью
которого ведьмак полностью контролировал работу всех органов тела, состоял
главным образом из черемицы, дурман-травы, и боярышника с добавлением
жареных гвоздей, прессованых валенок и мышиного помета. Другие его
компоненты ни на одном человеческом языке приличных названий не имели.
Геральт был приучен к эликсиру с детства, но для любого непривычного
человека напиток стал бы смертельным ядом. Ведьмак откупорил еще два
флакона из ящичка. Он выпил их столь же сосредоточенно, поморщился и
закусил пластмассовой табуреткой. Эликсиры наделяли Геральта ценными
способностями, необходимыми в борьбе с чудовищем. Так смесь белладонны,
аконита, волчьей ягоды и нестиранных портянок, измельченных на терке,
давала возможность ходить по потолку, разговаривать по-японски и
подделывать банковские магнитные карточки. К тому же, тебя начинали
пускать без билетов в Большой Театр. Может быть, это происходило потому,
что жидкость делает лицо белым, как мел, а зрачки расплываются во всю
радужку. Зубы становятся хрустальными, а уши завязываются над головой
бантиком. Иногда на висках вырастает по два дополнительных носа.
Секретный состав из молочая, сибирского кактуса и провернутых через
мясорубку шести будильников позволял получать стипендию в течение года,
после того, как тебя выгоняли из Университета. Но ведьмак пил его сейчас
не за этим: состав давал возможность отрастить плавники и жабры на случай,
если подвал, где сидела брукса, был затоплен. Вдруг чья-то рука легла
сзади Геральту на плечо. Ведьмак обернулся и увидал Велерада.
А-а-а, здорово, колдун! Сколько лет, сколько зим! Что это у тебя, опять
политурой балуешься?-градоправитель Стужни покосился на сундучок со
склянками,-Верно говорят: сухой закон в Ривии!
Заткнись!-нервно оборвал его красноречие ведьмак,-Не видишь, я работаю?
Да бросай ты эту дрянь, айда к нам, мы тебе настоящего пивка поставим!
Геральт поморщился. Принесла ж нелегкая этого типа! Ведьмак должен был
вот-вот начать линять - брали свое вороний глаз и чистотел.
Тише ты, брукса там!-недовольно проговорил Геральт.
Да ладно тебе,-отмахнулся градоправитель,-Пусть Нивеллин сам со своей
бабой разбирается! Не он первый, не он последний, кто на стерве женился.
Покусает тебя еще, а вдруг бешеная?
Ах ты тварь!-донеслось из подвала,-Это кто это бешеная?!
Ну не я же!-огрызнулся Велерад,-Слушай, Геральт, поехали к нам! Упырицу
нашу изловишь - Фолтест кучу колдунов наприглашал, и тебе бы попытать
счастья, а? Три тысячи оренов награда!
А что, это можно,-ответил ведун, подумав, что развод Нивеллин сможет
получить и как-то иначе.
Велерад не стал ждать, пока Геральт решит окончательно: он сгреб
ведьмака в охапку и потащил на выход.


Глава 2

...И вот что рассказывают о том, как ловят единорогов: звери
сии невинных дев зело любят и лишь их одних близко к себе подпускают. Но
беда вся в том, что в дни наши дев таковых уже гораздо менее, чем самих
единорогов осталось. Особливо чтоб в романе Сапковского деву праведную
найти, на уши встать надо. А потому берут ловцы деву старую и привязывают
ее в лесу. Единорог же как ее заметит, так сразу бодать бежит. Тут ему и
конец приходит...
Флоуренс Недоделанной, `Сказки и предания.`

По дороге ведьмак и Велерад сообразили на двоих чистотелу и стали
закадычными друзьями. Но чистотела было мало, и они поехали к Фолтесту за
пивом. Ехать было весело; приятели орали песни пьяными голосами, а ведьмак
пугал своей белесой физиономией прохожих, громко хлопая жабрами. Пару раз
они останавливались, и Геральт отходил в кусты метать икру - брали свое
белладонна и аконит с будильниками. Но ведьмак не беспокоился: к вечеру
действие элексиров должно было пройти, и его чувства и внешность вновь
становились чувствами и внешностью обычного человека. Так вот, обнявшись и
напевая, градоправитель Стужни и Геральт ввалились в специальную горницу
Фолтестова дворца, предназначенную для приема важных гостей разного
сословья.
Во,-вещал Велерад,-Приехали, значит! Даже если ты и не согласен идти на
упырицу, пожрать здесь можно знаменито. Только ты мечи в гардероб не
сдавай - упрут.
Хорошо,-ответил Геральт.
Слушай, ведьмак, и это вот этим мечом ты, значит, всяку нечисть
изничтожаешь?
Нет. Этот для людей, для нечисти - серебряный.
А-а-а... А третий тебе зачем?
А третий для членов движения `Черные пантеры`, неонацистов и тому
подобного - иногда и их заказывают. Этих уже даже серебряный не берет.
Слушай, ведун, кстати, по поводу `пантер` и прочей экзотики... У нас
тут тип из-за Гор Амелл завелся.
Ты шутишь? Как его сюда занесло-то?
А хрен его знает!-Велерад поскреб затылок под богатой
шапкой,-Понимаешь, та еще история! Приперся намедни во дворец старикан
один - труха сыплется. И к королю: я, мол, могу такое зелье сварить, что
упырица как его увидит, выпить захочет, как выпьет - уснет, а проснется
через 5 лет прекрасной принцессой. Ну, Фолтесту нашему мозги запудрить
даже такой сморчок в состоянии. Самогонщик старый! Король, значит, уши
развесил, аж корона дыбом:-`Давай,`-говорит,-`Вари.`
`И сварю,`-отвечает сморчок,-`Только мне для энтого предприятия
кой-чего надо.`
`И чего ж тебе,`-спрашивает Фолтест,-`Чародею, надо?` `Молодого
папоротника, уши осла, издохшего в пятницу, алмаз со страусиное яйцо
размером и порядочного строительного подрядчика из Страны Вечножгучего
Солнца.` Ну, Фолтест его чуть не повесил. `Ты,`-орет,-`Сдурел?! Папоротник
с ушами я тебе достану, и даже алмаз как-нибудь... Но чтобы честного
ихнего подрядчика, да ты чего, издеваться над королем вздумал?!` Ну,
старикан перепугался вусмерть и сам этого подрядчика откуда-то раздобыл.
Не знаю уж, где он его, порядочного, откопал, может, в пробирке вывел.
Вобщем, зелье старик сварил, подрядчик туда плюнул...
И что? Вышло что-нибудь?-недоверчиво поинтересовался Геральт.
Как бы не так!-заржал Велерад,-У упырицы от зелья сперва расстройство
желудка сделалось. К склепу теперь на вездеходе не подъедешь. А потом на
нее икота напала. А чтоб заснуть - фигу тебе! Так вот она теперь,
подлянка, сутками по лесам шатается и икает. Хоть одно хорошо: все ее за
километр слышат и разбегаются. Фолтест с досады совсем взбесился, хотел
было тому старому пеньку голову отрубить, да старикан вовремя смылся.
С алмазом, конечно?
Понятное дело. А вечножгучего подрядчика тут оставил. Кому такое добро
надобно? У нас ведь еще социализм не построили. Да вон он сидит! Геральт,
пошли за их столик; этот тип когда у него настроение хорошее, забесплатно
пивом угощает.
И они направились к столу у камина, за которым сидело несколько
старичков-чародеев и здоровенный мужик в трусах в цветочек с большой
золотой цепью на шее. Мордаха Велерада приняла льстиво-хитрющее выражение:
Здорово, ископаемые!-радостно заорал он,-И тебе, Буба, привет ото всей
души!
Дашь взаймы 2 орена на выпивку?
Хорошо,-устало ответил мужик с цепью,-А ты мне верни те 48, которые
раньше взаймы брал. Тоже на выпивку.
Злотая цепь на дубе том!-огрызнулся Велерад, оскорбленный в лучших
чувствах.
Чародейские старички были уже весьма под мухой, поэтому прошамкали
что-то невразумительное. Порядочный подрядчик Буба нежно взял двух из них
за шиворот и переложил на соседнюю лавку спать дальше, расчистив тем самым
место для гостей.
Потом он снова грустно уставился в пространство. Бубин тейп рядом на
лавочке орал танцы живота так, что со стен осыпалась штукатурка, но
проспиртованные старички никак не реагировали.
Велерад, все еще на что-то надеясь, подсел к труженику, которому нечего
терять, кроме своих золотых цепей:
Буба, а вот что ты думаешь, почему упыриха икает?-заговорщицки
поинтересовался он,-Энто у нее нервное, али ее какая асфихсия мучит?
Ас... Чего? Асфигсия?-подрядчик с подозрением посмотрел на Велерада,-Не
знаю!
Академиев не кончали, Бетховена не читали!-отрезал он на всякий случай,
если это подвох. И снова стал внимать танцам живота.
Э-эх,-вздохнул Велерад,-Времена-то пошли! Дурные времена, верно,
Геральт?
Нечисти сколько всякой поразвелось! Лешаки, кикиморы так и кишат! На
реку пойдешь, одежду на берегу оставишь - русалки живо все карманы
обчистят, а то и последние штаны упрут. У меня самого на чердаке домовые
завелись, штук шесть. И `Дустом` их пробовал, и нафталином - хоть бы что.
Ночами спать невозможно, такой гам наверху. В карты режутся, матерятся.
Проигравший у них должен три раза вокруг дома с пучком горящей соломы на
заднице обежать. Ты представляешь, Геральт, что это такое? Я все пиво-вино
из своего погреба к соседу снес, так они, черти, в чулан залезли, средства
для чистки ковров нализались, -градоправитель голодным взглядом посмотрел
на подрядчика.
`Дуст` не годится, Велерад,-серьезно ответил Геральт,-Попроси Бубу,
чтобы он тебе в своей стране купил такую штуку, которая продается в
кондитерском отделе и называется у них `пропиткой для самодельного торта`.
Вот уж что так клопами пахнет, что... Короче, ею даже токсикоманы брезгуют.
Да,-отозвался вдруг Буба,-Я их тоже не люблю - нечисть эту. Одни шумят,
вот как у тебя, другие кусаются... Я только одну ихнюю женщину тихую знаю
- Баба-Яга ее зовут. В МИДе сидит, документы у туристов проверяет. Как что
не так, сразу ворчит:-`Чую, чую русским духом пахнет!`
Вдруг в кармане цветочных трусов подрядчика что-то запищало, и Буба,
ворча, извлек сотовый телефон.
Алле?
Геральт был поражен:
Что это? По этому можно с кем-то разговаривать? И все слышно?!
Нет, но за него можно платить большие деньги и трястись всякий раз, что
ты эту дрянь где-то забыл... Алле! Алле!... Алле!!! Черт...
Геральт и сам не знал, что через год купит себе подобную штуку - `Але,
это санэпидемстанция?` `Ведьмак Геральт Ривский слушает! На кого
жалуетесь?` `Да вот завелись здесь у нас эти... ну, такие... Потравить бы
надо!` `Сейчас выезжаю!`
Тем временем подрядчику, наконец, все же удалось разобрать сквозь хрип
голос собеседника. Буба стал что-то коряво записывать; спустя некоторое
время он поднял взгляд на ведьмака с градоправителем:
Геральт! Это ты, что ли, Геральт?
Я.
Знаешь такую Йа... Йе... Йонофер из Винегрета?
Йеннифэр из Венгерберга! Ну!
Тут говорят, что Дийкстра собрался ее арестовывать. Она живет... Вот
адрес, я записал. Это что, твоя родственница?
Ведьмак рывком вскочил из-за стола, Велерад поспешно отодвинулся, давая
ему дорогу. Геральт почти побежал к выходу, шумно задевая мешавшую мебель.
Ты осторожней там, приятель!-крикнул вдогонку градоправитель
Стужни,-Говорят, этот мужицкий сын Дийкстра на тебя сильно злой!
Но Геральт не слышал. Уже на выезде из города ведьмака отловила дружина
Фолтеста и, невзирая на количество убитых и покалеченных, кое тут же
появилось в ее рядах, затолкала в гробницу и заперла там на ночь. Ведьмаку
ничего не оставалось, как расколдовать королевскую дочку, предварительно
навешав упырице хороших тумаков. Наутро он был уже в седле и во весь опор
мчался на помощь чародейке Йеннифер. В округе решили, что Геральт
драпанул, дабы Фолтест не женил его на своей дочурке, но истинную причину
его поспешного отъезда не знал почти никто.


Глава 3

..И, говорят, нагнулся Крах Ан Крайт, ярл земли Скеллиге, и
отковырял он от черно-белой лепешки обсидиановую звезду. А потом поднял
грозные очи на рыбачку и вскричал в великом гневе:-`Дура! Из-за тебя мои
остолопы залив заасфальтировали!
Смотреть надо лучше, че летит, а ты все:-`Чалленджер, Чалленджер!`...`
`Из истории строительства аэропорта в Ард Скеллиге.`

Комья грязи летели из-под копыт мчавшейся Плотки. Геральт нещадно
пришпоривал кобылу. Йеннифэр! Фиалковые глаза, звезда на черной бархотке,
запах сирени и крыжовника... Геральт помнил ее иссиня-черные волосы,
натуральные локоны, ее брови, чудесно неправильные, когда она смывала
уголек, которым подрисовывала их днем, ее талию, тонкую и гибкую,
подчеркнутую чрезмерно стянутым пояском. Он помнил прекрасное, гордое
лицо, шелковую кожу, милые истерики, нежную брань, ласковые подлянки...
Если только Дийкстра посмеет!... Если только он посмеет тронуть хоть волос
на ее голове, он пожалеет. Рано или поздно, но он очень сильно пожалеет об
этом! Дийкстра, первый Министр Редании `серый кардинал`...
Зачем ему Йеннифэр? Кто ее вообще может выдержать более пяти минут,
кроме него, Геральта, закаленного ведьмака, пропитанного элексирами? `Ему
нужен я,`-подумал Геральт,-`Он ищет меня, но пока может излить свою жажду
мщения и на Йен. Ты ждешь меня, Дийкстра? Ну что ж, я иду!` Лошадь во весь
опор неслась по раскисшей дороге, плащ ведьмака летел за нею по воздуху
как крылья.
Йеннифэр не оказалось по тому адресу, который был указан в бубиной
записке.
`Переехать они изволили, Ваша милость!`-ответила рыжая рябая служанка
на вопрос ведьмака,-`Вот уж неделю как их светлость, чародейка госпожа
Йеннифэр, вещи собрать изволили, да и уехали.` `Куда? Может, она говорила
здесь кому-нибудь?`
`Да нет, никто и не спрашивал. Все так рады были...` На обгорелых
бревнах соседского дома уныло сидел сосед, превращенный в корову, и
мусолил сигарету в левом копыте.
Эй, мужик!-окликнул он Геральта,-Огонька не найдется?
Ведьмак помог ему прикурить.
Эх, мать честная,-сосед затянулся,-Надо успеть прежде, чем доярка
придет. А то опять орать будет, что молоко куревом пахнет. Хорошо еще, та
стервь меня в карпа не превратила... Хрен тогда покуришь.
Ведьмак медленно начал доставать меч. Сосед в образе коровы дернулся и
одним махом перескочил через остатки забора. Геральт сунул меч назад в
ножны и вскочил в седло. Он знал, что найдет ее. Когда Йеннифэр пропала в
прошлый раз, тоже казалось, что уже нет надежды, пока безошибочное чутье
не привело ведьмака в рыбацкую таверну.
Там его внимание сразу привлекла могучая особа цвета старого кирпича,
одетая в вытертый до блеска камзол из нарвальей кожи - рыбачка с Островов
Скеллиге.
Вокруг особы сидела изрядная компания местного кабацкого сброда и с
интересом слушала.
...Ну, значицца, слушайте дальше,-вещала кирпично-вытертая тетя,
отхлебывая тормозную жидкость из чего-то, выломанного из системы тормозов
`Запорожца`,-Приплыли мы на устричную отмель, выбираем сети, и вдруг
Гудрон, Стурлихина дочка, как взвизгнет во весь голос! У меня аж ухи
заложило, а Бензол, Унина дочка, вааще за борт навернулась. Ну, и Мазут
перепугалась, потому как уж больно визг был громкий. К тому ж Гудрон наша
вопит и пальцем в правый борт тычет. Глядим, а там летит чегой-то по
воздуху, да не птица! У меня сердце аж захолонуло, потому как я сразу
подумала, что чародейка какая... добро б выворотень али гриф малый. Но это
черное чудо тем часом хлюсть в воду! И по воде - шмыг! Прям в наши сети.
Запуталося в сетях-то и барахтается, быдто тюлень какой! Тогда мы кучей,
сколь нас было, а было нас баб восемь штук, за сеть и давай тягать энто на
палубу! Что, думаю, за хрень такая? Одна из баб наших кричит:
`Восьминог!`, другая `Камбала!` Да только, думаю, какой ж тут восьминог?
С виду-то, вроде, и похоже - они, восьминоги, и темного цвету бывают,
но уж больно стреляет синим, верещит, да курвится с угрозами всякими. И,
понятно, не камбала энто. У ее, чувырлы той, хоть оба глаза и на одной
стороне были, а кто ж когда видал камбалу, чтобы так материлась? Ужо я-то
сильна по энтой части, а таких крутых выражений не составляю - образованье
не то! Но камбале никакой за мной не поспеть, энто уж точно!-мускулистая
рыбачка многозначительно посмотрела на пустую железяку от `Запорожца`,
давая понять, что кто-то из слушателей должен был бы уже поставить
рассказчице еще выпивки.
Геральт опередил дюжего матроса, вздумавшего поухаживать за
островитянкой и подсовывавшего свой флакон одеколона, и налил для дамы в
свою галошу чистый спирт. Рыбачка с Островов Скеллиге воодушевилась.
Ну,-продолжала она,-Думаю, может, угорь то костяной, ан нет! Из сети-то
шипит, пар идет, и воняет - страсть, хоть с баркаса в море прыгай! Нешто
угорь так напакостить может? Нет, говорю, чародейка энто! И верно:
чаровница Йеннифэр из Венгерберга там оказалась! Не то, сказывают, цунами
включила и вот, принесло ее в наши сети, да на нашу голову. Лежит,
понимаешь, сама в сетях, шипит, ругается, дымы цветные пущает, да ужас как
опасно волшебствует. И разъярена-то так, что и сказать нельзя! Ну, я
думаю: никак лопнет сейчас со злости-то, все забрызгает, а нам потом
баркас отмывать! А во рте ее - лосось, в котором, чтоб я так здорова была,
сорок два с половиной фунта весом, не мене...
Никто из слушателей не комментировал и не выражал недоверия, хотя факт
поимки лосося такого поразительного размера не помнили даже самые старшие
из них.
Ее звали Йеннифэр?-тут же переспросил ведьмак,-Где она сейчас?
Погодь!-недовольно оборвал его матрос, подносивший одеколон,-Как она
чего говорить-то могла с лососем во рте?
Как, как!-рыбачка Скеллиге недоверчиво покосилась на человека, не
понимающего элементарных вещей,-Ясно, что она сперва не говорила, мычала
только. А потом как энтим вшивым лососем в меня плюнула, я чуть с баркаса
в море ко всем чертям не слетела!-дама показала руку в гипсе,-И грозит,
значицца, и чародействует, всем нам обещает, что мужья нас бросят,
помидоры наши завянут, и ваще, орет, всех вас в крыс превращу. Ну, в
первое я не поверила - уж лет десять жду, кто б на моего болвана
позарился, да все без толку. Но вот все остальное мне ужо совсем не по
нраву было! Вот, думаю, влипли так влипли!
Народ неодобрительно покивал и поворчал с пониманием - знаем, мол, этих
чародеев! По кругу пошел большой кувшин с пивом. Служанка принесла еще
громадную миску зелени и стопку рыбных консервов.
И что ж вы делать-то стали?-испугано спросил кто-то.
Что, что! Знамо дело, Мазут, Каренина дочка, подцепила сеть багром, а я
здоровой рукой, веслом - бац, бац! И в трюм ее, а потом вместе с рыбой на
завод сдали!
Геральт рванулся вперед. Он отпихнул руку местного спеца по починке
сетей от большой банки рыбных консервов, схватил эту банку и, невзирая на
малоцензурные протесты труженника моря, открыл ее. И по всей таверне
разлился запах сирени и крыжовника. Вместе с запахом из банки с надписью
`Бычки в томате` посыпались смачные угрозы разнести в пыль эту паршивую
таверну, вонючий рыбный завод и вообще потопить весь архипелаг Скеллиге.
Посетители с грохотом рванули в двери и окна, разбив вдребезги стекла и
опрокинув мебель, а Геральт остался у стола, радуясь, что нашел
возлюбленную. Поэтому и сейчас ведьмак не терял надежды.
Но в этот раз все было гораздо хуже. Их ссора, ее поспешный отъезд...
Геральт стоял и смотрел, как Йеннифэр собирает вещи.
Ты думаешь, я тебя прощу? Никогда не прощу!
Йен...
В саквояж летели кисточки из тонкого волоса, большие для напудривания
лица, маленькие, которыми она накладывала помаду на губы, и совсем
малюсенькие для краски, которой она чернила брови и ресницы. Щипчики и
серебряные ложечки.
Баночки и скляночки из фарфора и молочно-белого стекла, содержащие, как
он знал, эликсиры и мази с такими таинственными ингредиентами, как
мандрагора, антимоний, красавка, драконья кровь. Концентрированный яд
гигантских скорпионов Йеннифер могла вырабатывать сама, когда очень
сердилась. Геральт никогда не спрашивал, сколько же ей лет, и не могла ли
она быть той самой неуклюжей повитухой, которая в свое время уронила его
вниз головой. Однажды в музее ему показали кости динозавра, который умер
от разрыва сердца, получив по морде обсидиановой звездой на черной
бархотке. Магическое искусство позволяло в несколько раз продлевать жизнь
и молодость, и чародейки, пользуясь специальными препаратами, выглядели
лет на 25-30, по возрасту давно заткнув за пояс слоновых черепах. Геральт
смотрел, как убывала батарея флакончиков на трельяже. Этикетки мазей
гласили: `Чтоб не сыпалась труха`, `От старческого маразма`, `Лосьон для
чистки особо чувствительных музейных экспонатов`, `Чтоб седина не била в
бороду, а бес - в ребро`. Большая шкатулка с надписью `Набор юного
реставратора` тоже исчезла в саквояже. А надо всем этим витали ароматы
сирени и крыжовника - благовоний, которые Йеннифер употребляла всегда.
Геральт не хотел думать о том, что завтра уже не будет этих запахов. Не
будет громких воплей по утрам, когда чародейка каталась по полу
коммунальной кухни вместе с очередной соседкой, вцепившись друг другу в
волосы. Ведьмак всегда незаметно перешагивал через дам, и шел дальше в
ванную: Йеннифер не любила, когда кто-либо вмешивался, даже если соседка
оказывалась сильнее. Чародейка не терпела одолжений. Геральт любил издали
смотреть, как его возлюбленная, задумчиво нахмурив прекрасное лицо, кидает
булавки в суп сапожника, снимавшего комнату сверху. Потом, немного отойдя
от плиты, она обычно начинала мурлыкать заклинания, от которых в других
кастрюлях заводились пираньи и миниатюрные крокодильчики. Теперь все это
прервалось, неизвестно, как надолго.
Не будет ее ласк, ее заботы. Тем утром Геральт принял восхитительную
ванну:
Йеннифэр только резко раскинула руки, выкрикнув заклинание, и в
раскрытое окно повеяло насыщенной морской прохладой. Створки дрогнули, и в
комнату со свистом ворвалась зеленая, собранная в неправильной формы шар
водяная пыль. Лохань запенилась волнующейся, бьющей о края, плещущей на
пол водой.
Ну как?-спросила чародейка.
Прекрасно!-Геральт потрогал пальцем морскую воду,-Только убери,
пожалуйста, отсюда двух акул и этого обалдевшего водолаза.
Черт!-выругалась Йеннифэр,-Извини, не заметила.
Судорожно раскрывающие зубастые пасти рыбины и дрыгающий ногами
аквагангист поднялись в воздух, зависли на секунду и вылетели обратно в
окно.
Ма-а-а-ма!-прозвучал снаружи хриплый вопль.
Зачем ты так, Йен? Это все-таки седьмой этаж!
А ну его!-отмахнулась чародейка, расчесывая ресницы специальной
щеточкой,-Будет смотреть в следующий раз, где плавает.
Двух акул, угодивших поошибке в порцию взятой из моря воды, Йеннифер
закинула в комнаты дома напротив. Она знала, где любимые соседи сейчас
принимают ванны.
Геральт с наслаждением вымылся. Утро было чудесное, ничто не предвещало
бурю.
Йеннифер извлекла морскую воду из лохани, превратила ее в напалм и тоже
отправила кому-то в окно.
Черт побери, Йен,-захохотал ведьмак,-Могла бы откинуть и подальше.
Могла,-буркнула она,-Да не хотела.
С улицы раздались ругательства; что-то по поводу чародеек общего
пользования.
Йеннифер в ярости рванулась к окну. Геральт знал, что она хочет
сделать, и мягко удержал ее за руку.
Не надо, Йен, это всего лишь Истредд. Из ревности. Я ж ему говорил, что
лучше меня никого нет, а он не поверил... Вобщем, не напускай чуму на этот
паршивый городишко, а то когда там повымрет половина, точно введут
карантин, и я не смогу уехать в Новиград.
Чародейка, вроде, успокоилась и вернулась к баночкам с кремом и прочей
косметике. А потом началось. Йеннифер внезапно отложила щеточку для
ресниц, встала от трельяжа и повернулась к Геральту:
Это ты пригласил на нашу свадьбу Борха Три Галки и бадью с зерриканками?
Нет, - покачал головой ведьмак, от души радуясь тому, что мутация
кровеносных сосудов лишила его возможности краснеть, - Не я. Подозреваю,
что Лютик, хотя они все утверждают, что о свадьбе узнали из магических
кристаллов.
Я не желаю, чтобы весь этот комплект присутствовал на моей свадьбе!
Почему? Они ведь наши друзья.
Не делай из меня идиотку, ведьмак! Все знают, что ты с ними спал!
Неправда!
Правда!
Неправда!
Правда!
С бадьей? С бадьей нет!
Фиалковые глаза Йеннифэр опасно прищурились. Две гремучие змеи,
возникнув из ниоткуда, обвили шею ведьмака и нежно, но требовательно
зашипели в оба уха, демонстрируя ядовитые зубы.
Ну ладно, - Геральт со злостью отвернулся, - Правда. И что с того?
С минуту чародейка молчала, поигрывая обсидиановой звездой, приколотой
к черной бархотке.
Ничего, - сказала она наконец, - Но я хотела, чтобы ты признался.
Никогда не пытайся мне лгать, Геральт. Никогда.
Гремучие змеи на плечах ведьмака превратились в две большие конфетки.
Геральт в ярости запустил ими в мусорную корзину.
Я не нуждаюсь в твоих указаниях, какие оргии мне посещать, а какие
нет!-крикнул он.
Не надо было этого делать. Голос Йеннифер стал ледяным:
Значит, Йоля, Трисс, та костлявая студентка-медичка,
Ренфри-Сорокопутка...
Перестань,-виновато поморщился Ведьмак,-У тебя не хватит пальцев, Йен.
Чародейка, сидя в кресле, загибала пальцы уже на ногах:
Глазок, эта бездарность, три полуэльфки и старушка-кикимора из борделя
`Пассифлора`, две зарриканки гуртом, золотой дракон, упырица...
Неправда!!-завопил Геральт,-У меня с ней ничего не было! И вообще, с
каких это пор ты, Йен, стала так ревнива?!
Не было! Как бы не так!-вскинулась Йеннифэр: она ненавидела, когда ей

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ



Док. 115847
Опублик.: 16.01.02
Число обращений: 0


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``