В Кремле объяснили стремительное вымирание россиян
БЕЗ СВОЕЙ ЖИЗНИ Назад
БЕЗ СВОЕЙ ЖИЗНИ

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Клиффорд САЙМАК
         Сборник рассказов и повестей

            СОДЕРЖАНИЕ:


БЕЗ СВОЕЙ ЖИЗНИ
ВЕДРО АЛМАЗОВ
ВЕТЕР ЧУЖОГО МИРА
Ван Гог космоса
Воспителлы
Все ловушки Земли
ГУЛЯЯ ПО УЛИЦАМ
Галактический фонд призрения
Грот танцующих оленей
ДУРАК В ПОХОД СОБРАЛСЯ
ДУРНОЙ ПРИМЕР
Денежное дерево
День перемирия
Детский сад.
Дом обновленных
Достойный противник
ЗЛОВЕЩИЙ КРАТЕР ТИХО
Зеленый мальчик с пальчик
Земля осенняя
Золотые жуки
ИЗГОРОДЬ
Игра в цивилизацию
КТО ТАМ, В ТОЛЩЕ СКАЛ?
Когда в доме одиноко
Коллекционер
Круг замкнулся
Куш
МИР КРАСНОГО СОЛНЦА
МИРАЖ
Марсианин
Машина
Мир теней
Мир, которого не может быть
Миры без конца.
НАБЛЮДАТЕЛЬ
НЕОБЪЯТНЫЙ ДВОР
На Юпитере
На землю за вдохновением
ОПЕРАЦИЯ `ВОНЮЧКА`
Однажды на Меркурии
Отец-основатель
ПРЕЛЕСТЬ
Поведай мне свои печали
Последнее непроверенное лекарство
Призрак модели `Т`
Проект `Мастодонт`
Пыльная зебра
Разведка.
СОСЕД
Свалка
Сделай сам
Сила воображения
Специфика службы
Спокойной ночи, мистер Джеймс.
Страшилища
Строительная площадка
Схватка
ТЕАТР ТЕНЕЙ
ТОРГОВЛЯ В РАССРОЧКУ
УПАСТЬ ЗАМЕРТВО
Утраченная вечность
Утраченная вечность
ФАКТОР ОГРАНИЧЕНИЯ
ЧЕРЕЗ РЕЧКУ, ЧЕРЕЗ ЛЕС
Штуковина
Эволюция наоборот
Я весь внутри плачу


     Клиффорд САЙМАК

ЧЕРЕЗ РЕЧКУ, ЧЕРЕЗ ЛЕС


1

Была пора, когда варят яблоки впрок, когда цветут золотые шары и
набухают бутоны дикой астры, и в эту-то пору шли по тропе двое детей.
Когда она приметила их из окна кухни, то на первый взгляд показалось -
дети как дети, возвращаются домой из школы, у каждого в руке сумка, а в
ней, понятно, учебники. Будто Чарлз и Джемс, подумала она, будто Алис и
Магги, да только давно минуло то время, когда эта четверка шагала по
тропинке в школу. Теперь у них свои дети в школу ходят.
Она повернулась к плите помешать яблоки - вон на столе ждет
широкогорлая банка, - потом снова выглянула в окно. Они уже ближе, и
видно: мальчик постарше, лет десять ему, девочке-то никак не больше
восьми.
Может, мимо? Да нет, не похоже, ведь тропа сюда приведет, куда еще по
ней попадешь?
Не дойдя до сарая, они свернули с тропы и деловито зашагали по
дорожке к дому. Ведь как идут, не задумываются, точно знают, куда идти.
Прямо к крыльцу подошли, и она вышла на порог, а они смотрели на нее
снизу, с первой ступеньки.
Мальчик заговорил:
- Вы наша бабушка. Папа велел первым делом сказать, что вы наша
бабушка.
- Но ведь это... - она осеклась.
Она хотела сказать, что это невозможно, она не может быть их
бабушкой. Но, посмотрев вниз, на сосредоточенные детские лица,
обрадовалась, что не произнесла этих слов.
- Меня звать Элен, - тоненьким голоском сказала девочка.
- А меня Пол, - сказал мальчик.
Она отворила затянутую сеткой дверь, дети вошли в кухню и примолкли,
озираясь по сторонам, будто в жизни не видели кухни.
- Все как папа говорил, - сказала Элен. - Плита вот, и маслобойка,
и...
- Наша фамилия Форбс, - перебил ее мальчик.
Тут женщина не выдержала.
- Но это невозможно, - возразила она. - Это же наша фамилия.
Мальчик важно кивнул.
- Ага, мы знаем.
- Вы, наверно, хотите молока и печенья, - сказала женщина.
- Печенья! - радостно взвизгнула Элен.
- Мы не хотим причинять вам хлопот, - сказал мальчик. - Папа говорил,
чтобы мы не причиняли хлопот.
- Он сказал, чтобы мы постарались быть хорошими детьми, - пропищала
Элен.
- Я уверена, вы постараетесь, - отозвалась женщина. - Какие уж тут
хлопоты!
Ничего, подумала она, сейчас разберемся, в чем дело.
Она подошла к плите и отставила кастрюлю с яблоками в сторонку, чтобы
не пригорели.
- Садитесь-ка за стол, - сказала она. - Я принесу молока и печенья.
Она взглянула на часы, тикающие на полке: скоро четыре. Вот-вот
мужчины придут с поля. Джексон Форбс сообразит, как тут быть, уж он всегда
найдется.
Дети вскарабкались, пища, на свои стулья и с важным видом смотрели
вокруг - на тикающие часы, на плиту с алым отсветом в поддувале, на дрова
в дровяном ящике, на маслобойку, стоящую в углу.
Сумки они поставили на пол рядом с собой. Странные сумки. Из толстого
материала, может, брезента, но ни завязок на них, ни застежек. Да, без
завязок и застежек, а все равно закрыты.
- У вас есть марки? - спросила Элен.
- Марки? - удивилась миссис Форбс.
- Не слушайте ее, - сказал Пол. - Ей же не велели спрашивать. Она
всех спрашивает, и мама ей не велела.
- А что за марки?
- Она их собирает. Ходит, таскает чужие письма, только чтобы добыть с
конверта марки.
- Ладно уж, поглядим, - сказала миссис Форбс. - Как знать, может,
найдутся старые письма. Потом и поищем.
Она пошла в кладовку, взяла глиняный кувшин с молоком, положила на
тарелку печенья из банки. Они степенно сидели на месте, дожидаясь печенья.
- Мы ведь ненадолго, - сказал Пол. - Как бы на каникулы. А потом
родители придут за нами, заберут нас обратно.
Элен усердно закивала.
- Они нам так сказали, когда мы уходили. Когда я испугалась, не
хотела уходить.
- Ты боялась уходить?
- Да. Почему-то вдруг понадобилось уйти.
- Времени было совсем мало, - пояснил Пол. - Все спешили.
Скорей-скорей уходить.
- А откуда вы? - спросила миссис Форбс.
- Тут совсем недалеко, - ответил мальчик. - Мы шли недолго, и ведь у
нас карта была. Папа дал нам карту и все как следует рассказал...
- Вы уверены, что ваша фамилия Форбс?
Элен кивнула.
- Ну да, как же еще?
- Странно, - сказки миссис Форбс.
Мало сказать - странно, во всей округе нет больше никаких Форбсов,
кроме ее детей и внуков. Да еще этих детей, но они-то чужие, что бы сами
ни говорили.
Они занялись молоком и печеньем, а она вернулась к плите, снова
поставила на огонь кастрюлю с яблоками и помешала их деревянной ложкой.
- А где дедушка? - спросила Элен.
- Дедушка в поле. Он скоро придет. Вы управились с печеньем?
- Все съели, - ответила девочка.
- Тогда давайте накроем на стол и согреем обед. Вы мне не пособите?
Элен соскочила со стула на пол.
- Я помогу, - сказала она.
- И я, - подхватил Пол. - Пойду дров принесу. Папа сказал, чтобы я не
ленился. Сказал, чтобы я носил дрова, и кормил цыплят, и собирал яйца,
и...
- Пол, - перебила его миссис Форбс, - скажи-ка мне лучше, чем занят
твой папа.
- Папа - инженер, он служит в управлении времени, - ответил мальчик.

2

Два батрака за кухонным столом склонились над шашечной доской.
Старики сидели в горнице.
- В жизни не видала ничего похожего, - сказала миссис Форбс. - Такая
металлическая штучка, берешься за нее, тянешь, она скользит по железной
дорожке, и сумка открывается. Тянешь обратно - закрывается.
- Новинка, не иначе, - отозвался Джексон Форбс. - Мало ли новинок не
доходит до нас тут, в нашей глуши. Эти изобретатели - башковитый народ,
чего только не придумают.
- И точно такая штука у мальчика на штанах, - продолжала она. - Я
подняла их с пола, где он бросил, когда спать ложился, взяла и положила на
стул. Гляжу - железная дорожка, по краям зубчики. Да и сама одежда-то - у
мальчика штаны обрезаны выше колен, и платье у девочки уж такое
короткое...
- Про самолеты какие-то говорили, - задумчиво произнес Джексон Форбс,
- не про те, которые мы знаем, а другие, будто люди на них едут. И про
ракеты, опять же не для лапты, а будто в воздухе летают.
- И расспрашивать как-то боязно, - сказала миссис Форбс. - Они... не
такие какие-то, вот чувствую, а назвать не могу.
Муж кивнул.
- И словно напуганы чем-то.
- И тебе боязно, Джексон?
- Не знаю, - ответил он. - Да ведь нету других Форбсов. То есть по
соседству-то нету. До Чарли пять миль как-никак. А они говорят, совсем
немного прошли.
- Ну, и что ты думаешь? - спросила она. - Что мы можем тут сделать?
- Хотел бы я знать, - сказал он. - Может, поехать в поселок
потолковать с шерифом? Кто знает, вдруг они потерялись, дети эти? А
кто-нибудь их ищет.
- По ним вовсе и не скажешь, что потерялись, - возразила она. - Они
знали, куда идут. Знали, что мы тут. Сказали мне, что я их бабушка, про
тебя спросили, назвали тебя дедушкой. И все будто так и надо. Будто и не
чужие. Им про нас рассказали. Как бы на каникулы, видишь ли. Так и
держатся. Словно в гости зашли.
- Ну вот что, - сказал Джексон Форбс, - запрягу-ка я Нелли после
завтрака, поеду по соседям, поспрошаю. Смотришь, от кого-нибудь что-то и
узнаю.
- Мальчик говорит, отец у них инженер в управлении времени. Вот и
разберись. Управление - это же власти какие-то, как я понимаю...
- А может, шутка? - предположил муж. - Отец просто пошутил, а
мальчонка за правду принял.
- Пойду-ка я наверх да погляжу, спят ли они, - сказала миссис Форбс.
- Лампы-то я им оставила. Вон они какие маленькие, и дом чужой для них.
Коли уснули, задую лампы.
Джексон Форбс одобрительно кашлянул.
- Опасно на ночь огонь оставлять, - заметил он. - А ну как пожар
займется.

3

Мальчуган спал, раскинув руки, спал глубоким, здоровым сном юности.
Раздеваясь перед сном, он бросил одежду на пол, но теперь все опрятно
лежало на стуле - она сложила, когда приходила пожелать ему спокойной
ночи.
Сумка стояла рядом со стулом, открытая, и два ряда железных зубчиков
слабо поблескивали в тусклом свете лампы. И в ней что-то лежало - кое-как,
в полном беспорядке. Разве так вещи складывают?
Она наклонилась, подняла сумку и взялась за металлическую скобочку,
чтобы закрыть. Уж, во всяком случае, сказала она себе, мог бы закрыть, не
бросать так, открытой. Потянула скобочку, и та легко заскользила по
дорожке, пока не уперлась во что-то торчащее наружу.
Книга... Она взялась за нее, хотела засунуть поглубже, чтоб не
мешала. И тут увидела название - стершиеся золотые буквы на корешке.
Библия.
Она помедлила, держа книгу на весу, потом осторожно вынула ее.
Переплет из дорогой черной кожи, потертый, старинный. Уголки помяты,
погнуты, страницы тоже стертые от долгого употребления. Золотой обрез
потемнел.
Она нерешительно раскрыла книгу и на самом первом листе увидела
старую, выцветшую надпись:

Сестре Элен от Амелии
30 октября 1896 года
С самыми добрыми пожеланиями

У нее подкосились колени, она мягко села на пол и, притулившись подле
стула, прочла еще раз.
Тридцатое октября 1896 года - ну да, ее день рождения, но ведь он еще
не настал, еще только начало сентября 1896 года.
А сама Библия - да сколько ей лет? Сто, наверно, а то и больше будет.
Библия - как раз то, что подарила бы ей Амелия. Но подарка-то еще нет
и не может быть, до числа, которое написано на листе, целый месяц.
Вот и ясно, такого не может быть. Просто глупая шутка какая-то. Или
ошибка. А может, совпадение? Где-то еще есть женщина, которую звать Элен,
и у нее тоже есть сестра по имени Амелия, а число - что ж, ошибся кто-то,
не тот год написал. Будто люди не ошибаются.
И все-таки она недоумевала. Они сказали, их фамилия Форбс, и пришли
прямо сюда, и Пол говорил про какую-то карту, по которой они нашли дорогу.
Может, в сумке еще что-нибудь такое есть? Она поглядела на нее и
покачала головой. Нет, не годится выведывать. И Библию-то она зря достала.
Тридцатого октября ей будет пятьдесят девять лет - старая женщина,
жена фермера, сыновья женаты, дочери замужем, под воскресенье и на
праздники внуки приезжают погостить. И сестра Амелия есть, которая в этом,
1896 году подарит ей на день рождения Библию.
Дрожащими руками она подняла Библию и положила обратно в сумку.
`Спущусь вниз, Джексону расскажу. Пусть-ка поразмыслит, может, что и
надумает`.
Она засунула книгу на место, потянула за железку, и сумка закрылась.
Поставила ее на пол, поглядела на мальчугана на кровати. Он крепко спал, и
она задула лампу.
В комнате рядом спала крошка Элен, лежа по-детски, ничком. Маленький
огонек над прикрученным фитилем трепетал от легкого ветерка, который
струился из открытого окна.
Сумка Элен была закрыта и бережно прислонена к ножке стула. Женщина
задержала на ней взгляд, потом решительно двинулась мимо кровати к
столику, на котором стояла лампа.
Дети спят, все в порядке, сейчас она задует лампу и пойдет вниз,
поговорит с Джексоном, и может, ему вовсе незачем будет утром запрягать
Нелли и объезжать соседей с расспросами.
Наклоняясь над лампой, она вдруг заметила на столе конверт с двумя
большими многокрасочными марками в правом верхнем углу.
`Какие красивые марки, никогда таких не видела`. Она нагнулась еще
больше, чтобы лучше их разглядеть, и прочла название страны: Израиль. Но
ведь нет на свете такого места. Это библейское имя, а страны такой нет.
Раз нет страны, откуда марки?
Она взяла конверт в руки, еще раз посмотрела на марки, проверяя.
Очень красивые марки!
Пол говорил, она их собирает. Таскает чужие письма.
На конверте была печать, и число должно быть, но проштемпелевано
наспех, все смазано, не разобрать.
Из-под рваного края конверта, там, где его вскрывали, самую малость
выглядывал краешек письма, и она поспешно извлекла его, от волнения трудно
дыша, и холодок сжал сердце...
Это был конец письма, последняя страница, и буквы не писаные, а
печатные, почти как в газете или книге.
Не иначе, опять какая-нибудь новомодная штука, из тех, что стоят в
учреждениях в большом городе. Где-то она про них читала - пишущие машинки,
что ли?


`...не думаю, - читала он, - чтобы из твоего плана что-нибудь вышло.
Не успеем. Враг осадил нас, нам просто не хватает времени.
И даже если бы хватило, надо еще продумать этическую сторону. По
совести говоря, какое у нас право лезть в прошлое и вмешиваться в дела
людей, которые жили сто лет назад? Только представь себе, чем это будет
для них, для их психологии, для всей их жизни!
А если ты все-таки решишь послать хотя бы детей, подумай, какое
смятение ты внесешь в душу этих двух добрых людей, когда они поймут, в чем
дело. Они живут в своем тихом мирке, спокойном, здоровом мирке. Веяние
нашего безумного века разрушит все, чем они живут, во что верят.
Боюсь, ты меня все равно не послушаешь. Я сделал то, о чем ты просил.
Написал тебе все, что знаю о наших предках на этой ферме в Висконсине. Как
историк нашего рода, я уверен в достоверности всех фактов. Поступай, как
знаешь, и пусть бог нас милует.
Твой любящий брат
Джексон
Р.S. Кстати, если ты все-таки отправишь туда детей, пошли с ними
хорошую дозу нового противоракового средства. Прапрапрабабушка Форбс
умерла в 1904 году, насколько я понимаю, от рака. С этими таблетками она
сможет прожить лишних десять-двадцать лет. И ведь это ничего не значит для
нашего сумбурного будущего, верно? Что выйдет, не знаю. Может быть, это
спасет нас. Может, ускорит нашу погибель. Может, никак не повлияет. Сам
разбирайся.
Если я успею все здесь закончить и выберусь отсюда, я буду с тобой,
когда придет конец`.

Она машинально сунула письмо обратно в конверт и положила его на стол
рядом с мигающей лампой.
Медленно подошла к окну и посмотрела на пустынную тропинку.
Они придут за нами, сказал Пол. Придут ли? Смогут ли?
Хоть бы им это удалось. Бедные люди, бедные, испуганные дети,
запертые в западне будущего.
Кровь от моей крови, плоть от плоти, и столько лет нас разделяет.
Пусть они далеко, все равно моя плоть и кровь. Не только эти двое, что
спят под моей крышей сегодня ночью, но и все те, которые остались там.
В письме написано - 1904 год, рак. До тех пор еще восемь лет, она
будет совсем старуха. И подпись - Джексон. Уж не Джексон ли Форбс? Может,
имя из поколения в поколение передавалось?
Она словно окаменела. После придет страх. После она будет не рада,
что прочла это письмо, не рада, что знает.
А теперь надо идти вниз и как-то все объяснить Джексону.
Она прошла к столу, задула лампу и вышла из комнаты.
Чей-то голос раздался за ее спиной:
- Бабушка, это ты?
- Да, Пол, - ответила она. - Что тебе?
Стоя на пороге, она увидела, как он, освещенный полоской лунного
света из окна, присел подле стула и что-то ищет в сумке.
- Я забыл. Папа велел мне, как приду, сразу отдать тебе одну вещь.


1┬г Солнца╕, М., Мир, 1982. перевод: В. Баканов


    ИЗГОРОДЬ

    Он спустился по лестнице и на секунду остановился, давая глазам привыкнуть к полутьме.
    Рядом прошел робот-официант с высокими бокалами на подносе.
    - Добрый день, мистер Крейг.
    - Здравствуй, Герман.
    - Не хотите ли чего-нибудь, сэр?
    - Нет, спасибо. Я пойду.
    Крейг на цыпочках пересек помещение и неожиданно для себя отметил, что почти всегда ходил здесь на цыпочках. Дозволялся только кашель, и лишь самый тихий, самый деликатный кашель. Громкий разговор в пределах комнаты отдыха казался святотатством.
    Аппарат стоял в углу, и, как и все здесь, это был почти бесшумный аппарат. Лента выходила из прорези и спускалась в корзину; за, корзиной следили и вовремя опустошали, так что лента никогда-никогда не падала на ковер.
    Он поднял ленту, быстро перебирая пальцами, пробежал ее до буквы К, а затем стал читать внимательнее.
    Кокс - 108,5; Колфилд - 92; Коттон - 97;
    Кратчфилд - 111,5; Крейг - 75...
    Крейг - 75!
    Вчера было 78, 81 позавчера и 83 третьего дня. А месяц назад было 96,5 и год назад - 120.
    Все еще сжимая ленту в руках, он оглядел темную комнату. Вот над спинкой кресла виднеется лысина, вот вьется дымок невидимой сигары. Кто-то сидит лицом к Крейгу, но почти неразличим, сливаясь с креслом; блестят только черные ботинки, светятся белоснежная рубашка и укрывающая лицо газета.
    Крейг медленно повернул голову и, внезапно слабея, увидел, что кто-то занял его кресло, третье от камина. Месяц назад этого бы не было, год назад это было бы немыслимо. Тогда его индекс удовлетворенности был высоким.
    Но они знали, что он катится вниз. Они видели ленту и, несомненно, обсуждали это. И презирали его, несмотря на сладкие речи.
    - Бедняга Крейг. Славный парень. И такой молодой, - говорили они с самодовольным превосходством, абсолютно уверенные, что уж с ними-то ничего подобного не произойдет.


    Советник был добрым и внимательным, и Крейг сразу понял, что он любит свою работу и вполне удовлетворен.
    - Семьдесят пять... - повторил советник. - Не очень-то хорошо.
    - Да, - согласился Крейг.
    - Вы чем-нибудь занимаетесь? - Отшлифованная профессиональная улыбка давала понять, что он в этом совершенно уверен, но спрашивает по долгу службы. - О, в высшей степени интересный предмет. Я знавал нескольких джентльменов, страстно увлеченных историей.
    - Я специализируюсь, - уточнил Крейг, -на изучении одного акра.
    - Одного акра? - переспросил советник, совершенно не удивленный. - Я не вполне...
    - История одного акра, - объяснил Крейг. - Надо прослеживать ее день за днем, час за часом, по темповизору, регистрировать детально все события, все, что случилось на этом акре, с соответствующими замечаниями и комментариями.
    - Чрезвычайно увлекательное занятие, мистер Крейг. Ну и как, нашли вы что-нибудь особенное на своем... акре?
    - Я проследил за ростом деревьев. В обратную сторону. Вы понимаете? От стареющих гигантов до ростков; от ростков до семян. Хитрая штука это обратное слежение. Сначала сильно сбивает с толку, но потом привыкаешь. Клянусь, даже думать начинаешь в обратную сторону... Кроме того, я веду историю гнезд и самих птиц. И цветов, разумеется. Регистрирую погоду. У меня неплохой обзор погоды за последние пару тысяч лет.
    - Как интересно, - заметил советник.
    - Было и убийство, - продолжал Крейг, -Но оно произошло за пределами акра, и я не могу включить его в свое исследование. Убийца после преступления пробежал по моей территории.
    - Убийца, мистер Крейг?
    - Совершенно верно. Понимаете, один человек убил другого.
    - Ужасно. Что-нибудь еще?
    - Пока нет, - ответил Крейг. - Хотя есть кое-какие надежды. Я нашел старые развалины.
    - Зданий?
    - Да. Я стремлюсь дойти до тех времен, когда они еще не были развалинами. Не исключено, что в них жили люди.
    - А вы поторопитесь немного, - предложил советник. - Пройдите этот участок побыстрее.
    Крейг покачал головой.
    - Чтобы исследование не утратило своей ценности, надо регистрировать все детали, Я не могу перескочить через них, чтобы скорее добраться до изюминки.
    Советник изобразил сочувствие.
    - В высшей степени интересное задание, - сказал он. - Я просто ума не приложу, почему ваш индекс падает.
    - Я осознал, - проговорил Крейг, - что всем все равно. Я вложу в исследование годы труда, опубликую результаты, несколько экземпляров раздам друзьям и знакомым, и они будут благодарить меня, а потом поставят книгу на полку и никогда не откроют. Я разошлю свой труд в библиотеки, но вы знаете, что сейчас никто туда не ходит. Я буду единственным, кто когда-либо прочтет эту книгу.
    - Но, мистер Крейг, - заметил советник, - есть масса людей, которые находятся в таком же положении. И все они сравнительно счастливы.
    - Я говорил себе это. - признался Крейг. - Не помогает.
    - Давайте пока не будем вдаваться в подробности, а обсудим главное. Скажите, мистер Крейг, вы совершенно уверены, что не можете более быть счастливы, занимаясь своим акром?
    - Да, - произнес Крейг. - Уверен.
    - А теперь, ни на минуту не допуская, что ваше заявление отвечает однозначно на наш вопрос, скажите мне: вы никогда не думали о другой возможности?
    - О другой?
    - Конечно. Я знаю некоторых джентльменов, которые сменили свои занятия и с тех пор чувствуют себя превосходно.
    - Нет, - признался Крейг. - Даже не представляю, чем можно еще заняться.
    - Ну, например, наблюдать за змеями, -предложил советник.
    - Нет, - убежденно сказал Крейг.
    - Или коллекционировать марки. Или вязать. Многие джентльмены вяжут и находят это достаточно приятным и успокаивающим.
    - Я не хочу вязать.
    - Начните делать деньги.
    - Зачем?
    - Вот этого я и сам не могу взять в толк, - доверительно сообщил советник. - Ведь в них нет никакой нужды, стоит сходить в банк. Однако немало людей с головой ушли в это дело и добывают деньги порой, я бы сказал, весьма сомнительными способами. Но, как бы то ни было, они черпают в этом глубокое удовлетворение.
    - А что потом они делают с деньгами? - спросил Крейг.
    - Не знаю, - ответил советник. - Один человек зарыл их и забыл где. Остаток жизни он был вполне счастлив, занимаясь их поисками с лопатой и фонарем в руках.
    - Почему с фонарем?
    - О, поиски он вел только по ночам.
    - Ну и как, нашел?
    - По-моему, нет.
    - Кажется, меня не тянет делать деньги, - сказал Крейг.
    - Вы можете вступить в клуб.
    - Я давно уже член клуба. Одного из самых лучших и респектабельных. Его корни...
    - Нет, - перебил советник. - Я имею в виду другой клуб. Знаете; группа людей, которые вместе работают, имеют много общего и собираются, чтобы получить удовольствие от беседы на интересующие темы.
    - Сомневаюсь, что такой клуб решил бы мою проблему, - проговорил Крейг.
    - Можно жениться, - предложил советник.
    - Что? Вы имеете в виду... на одной женщине?
    - Ну да.
    - И завести кучу детей?
    - Многие мужчины занимались этим. И были вполне удовлетворены.
    - Знаете, - произнес Крейг, - по-моему, это как-то неприлично.
    - Есть масса других возможностей, - не сдавался советник. - Я могу перечислить...
    - Нет, спасибо. - Крейг покачал головой. - В другой раз. Мне надо все обдумать.
    - Вы абсолютно уверены, что стали относиться к истории неприязненно? Предпочтительнее оживить ваше старое занятие, нежели заинтересовать новым.
    - Да, я отношусь неприязненно, - сказал Крейг. - Меня тошнит от одной мысли о нем.
    - Хорошенько отдохните, - предложил советник. - Отдых придаст вам бодрости и сил.
    - Пожалуй, для начала я немного прогуляюсь, - согласился Крейг.
    Прогулки весьма, весьма полезны, - сообщил ему советник.
    - Сколько я вам должен? - спросил Крейг.
    - Сотню, - ответил советник. - Но мне безразлично, заплатите вы или нет.
    - Знаю, - сказал Крейг. - Вы просто любите свою работу.


    На берегу маленького пруда, привалившись спиной к дереву, сидел человек. Он курил, не сводя глаз с поплавка. Рядом стоял грубо вылепленный глиняный кувшин.
    Человек поднял голову и увидел Крейга.
    - Садитесь, отдохните, - сказал он.
    Крейг подошел и сел.
    - Сегодня пригревает, - заметил он, вытирая лоб платком.
    - Здесь прохладно, - отозвался мужчина. - Днем вот сижу с удочкой. А вечером, когда жара спадает, вожусь в саду.
    - Цветы, - задумчиво проговорил Крейг. - А ведь это идея. Я и сам иной раз подумывал, что это небезынтересно - вырастить целый сад цветов.
    - Не цветов, - поправил человек. -Овощей. Я их ем.
    - То есть вы хотите сказать, что работаете, чтобы получить продукты питания?
    - Ага. Я вспахиваю и удобряю землю и готовлю ее к посеву. Затеи я сажаю семена, и ухаживаю за всходами, и собираю урожай.. На еду мне хватает.
    - Такая большая работа!
    - Меня это нисколько не смущает.
    - Вы могли бы взять робота, -посоветовал Крейг.
    - Вероятно. Но зачем? Труд успокаивает мои нервы, - сказал человек.
    Поплавок ушел под воду, и он схватился за удочку, но было поздно.
    - Сорвалась, - пожаловался рыбак. - Я уж не первую упускаю. Никак не могу сосредоточиться. - Он насадил на крючок червя из банки, закинул удочку и снова привалился к стволу дерева. - Дом у меня небольшой, но удобный. С урожая обычно остается немного зерна, и, когда мои запасы подходят к концу, я делаю брагу. Держу собаку и двух кошек и раздражаю соседей.
    - Раздражаете соседей? - переспросил Крейг.
    - Ну, - подтвердил собеседник. - Они считают, что я спятил.
    Он вытащил из кувшина пробку и протянул его Крейгу. Крейг, приготовившись к худшему, сделал глоток. Совсем не дурно.
    - Сейчас, пожалуй, чуть перебродила, -виновато произнес человек. - Но вообще получается неплохо.
    - Скажите, - произнес Крейг, - вы удовлетворены?
    - Конечно, - ответил человек.
    - У вас, должно быть, высокий ИУ.
    - ИУУ?
    - Нет. ИУ. Личный индекс удовлетворенности.
    Человек покачал головой.
    - У меня такого вообще нет.
    Крейг чуть не онемел.
    - Но как же?!
    - Вот и до вас приходил тут один. Довольно давно... Рассказывал про этот ИУ, только мне что-то послышалось ИУУ. Уверял, что я должен такой иметь. Ужасно расстроился, когда я сказал, что не собираюсь заниматься ничем подобным.
    - У каждого есть ИУ, - сказал Крейг.
    - У каждого, кроме меня. - Он пристально посмотрел на Крейга. - Слушай, сынок, у тебя неприятности?
    Крейг кивнул.
    - Мой ИУ ползет вниз. Я потерял ко всему интерес. Мне кажется, что что-то у нас не так, неправильно. Я чувствую это, но никак не могу определить.
    - Им все дается даром, - сказал человек. - Они и пальцем не пошевелят, и все равно будут иметь еду, и дом, и одежду, и утопать в роскоши, если захотят. Тебе нужны деньги? Пожалуйста, иди в банк и бери сколько надо. В магазине забирай любые товары и уходи; продавцу плевать, заплатишь ты или нет. Потому что ему они ничего не стоили. Ему их дали. На самом деле он просто играет в магазин. Точно так же, как все остальные играют в другие игры. От скуки. Работать, чтобы жить, никому не надо. Все приходит само собой. А вся эта затея с ИУ? Способ ведения счета в одной большой игре.
    Крейг не сводил с него глаз.
    - Большая игра, - произнес он. - Точно. Вот что это такое.
    Человек улыбнулся.
    - Никогда не задумывались? В том-то и беда. Никто не задумывается. Все так страшно заняты, стараясь убедить себя в собственном благополучии и счастье, что ни на что другое не остается времени. У меня, - добавил он, -времени хватает.
    - Я всегда считал наш образ жизни, -сказал Крейг, - конечной стадией экономического развития. Так нас учат в школе. Ты обеспечен всем и волен заниматься, чем хочешь.
    - Вот вы сегодня перед прогулкой позавтракали, - после некоторой паузы начал человек. - Вечером пообедаете, немного выпьете. Завтра поменяете туфли или оденете свежую рубашку...
    - Да, - подтвердил Крейг.
    - Что я хочу сказать: это откуда берутся все эти вещи? Рубашка или пара туфель, положим, могут быть сделаны тем, кому нравится делать рубашки или туфли. Пишущую машинку, которой вы пользуетесь, тоже мог изготовить какой-нибудь механик-любитель. Но ведь до этого она была металлом в земле! Скажите мне: кто собирает зерно, кто растит лен, кто ищет и добывает руду?
    - Не знаю, - ответил Крейг. - Я никогда не думал об этом.
    - Нас содержат, - проговорил человек. -Да-да, нас кто-то содержит. Ну, а я не хочу быть на содержании.
    Он поднял удочку и стал укладываться.
    - Жара немного спала. Пора идти работать.
    - Приятно было поговорить с вами, -произнес, вставая, Крейг,
    - Спуститесь по этой тропинке, -посоветовал человек. - Изумительное место. Цветы, тень, прохлада. Если пройдете подальше, наткнетесь на выставку. - Он взглянул на Крейга. - Вы интересуетесь искусством?
    - Да, - сказал Крейг. - Но я понятия не имел, что здесь поблизости есть музей.
    - О, неплохой. Недурные картины, пара приличных деревянных скульптур. Очень любопытные здания, только не пугайтесь необычности. Сам я там частенько бываю.
    - Обязательно схожу, - сказал Крейг. - Спасибо.
    Человек поднялся и отряхнул штаны.
    - Если задержитесь, заходите ко мне, переночуете. Моя лачуга рядом, на двоих места хватит. - Он взял кувшин. - Мое имя Шерман.
    Они пожали руки.
    Шерман отправился в свой сад, а Крейг пошел вниз по тропинке.


    Строения казались совсем рядом, и все же представить их очертания было трудно.
    `Из-за какого-то сумасшедшего архитектурного принципа`, - подумал Крейг.
    Они были розовыми до тех пор, пока он не решил, что они вовсе не розовые, а голубые, а иногда они выглядели и не розовыми, и не голубыми, а скорее зелеными, хотя, конечно, такой цвет нельзя однозначно назвать зеленым.
    Они были красивыми, безусловно, но красота эта раздражала и беспокоила - совсем необычная и незнакомая красота.
    Здания, как показалось Крейгу, находились в пяти минутах ходьбы полем. Он шел минут пятнадцать, но достиг лишь того, что смотрел на них чуть под другим углом. Впрочем, трудно сказать - здания как бы постоянно меняли свои формы.
    Это была, разумеется, не более чем оптическая иллюзия.
    Цель не приблизилась и еще через пятнадцать минут, хотя он мог поклясться, что шел прямо.
    Тогда он почувствовал страх.
    Казалось, будто, продвигаясь вперед, он уходил вбок, словно что-то гладкое и скользкое перед ним не давало пройти. Как изгородь, изгородь, которую невозможно увидеть или почувствовать.
    Он остановился, и дремавший в нем страх перерос в ужас.
    В воздухе что-то мелькнуло. На мгновение ему почудилось, что он увидел глаз, один-единственный глаз, смотрящий прямо на него. Он застыл, а чувство, что за ним наблюдают, еще больше усилилось, и на траве по ту сторону незримой ограды заколыхались какие-то тени. Как будто там стоял кто-то невидимый и с улыбкой наблюдал за его тщетными попытками пробиться сквозь стену.
    Он поднял руку и вытянул ее перед собой. Никакой стены не было, но рука отклонилась в сторону, пройдя вперед не больше фута.
    И в этот миг он почувствовал, как смотрел на него из-за ограды этот невидимый: с добротой, жалостью и безграничным превосходством.
    Он повернулся и побежал.


    Крейг ввалился в дом Шермана и рухнул на стул, пытливо глядя в глаза, хозяина.
    - Вы знали, - произнес он. - Вы знали и послали меня.
    Шерман кивнул.
    - Вы бы не поверили,
    - Кто они? - прерывающимся голосом спросил Крейг. - Что они там делают?
    - Я не знаю, - ответил Шерман.
    Он подошел к плите, снял крышку и заглянул в котелок, из которого сразу потянуло чем-то вкусным. Затем он вернулся к столу, чиркнул спичкой и зажег старую масляную лампу.
    - У меня все по-старому, - сказал Шерман. - Электричества нет. Ничего нет. Уж не обессудьте. На ужин кроличья похлебка.
    Он смотрел на Крейга через коптящую лампу, пламя закрывало его тело, и в слабом мерцающем свете казалось, что в воздухе плавает одна голова.
    - Что это за изгородь? - почти выкрикнул Крейг. - За что их заперли?
    - Сынок, - проговорил Шерман, -отгорожены не они.
    - Не они?..
    - Отгорожены мы, - сказал Шерман. -Неужели не видишь? Мы находимся за изгородью.
    - Вы говорили днем, что нас содержат. Это они?
    Шерман кивнул.
    - Я так думаю. Они обеспечивают нас, заботятся о нас, наблюдают за нами. Они дают нам все, что мы просим.
    - Но почему?!
    - Не знаю, - произнес Шерман. - Может быть, это зоопарк. Может быть, резервация, сохранение последних представителей вида. Они не хотят нам ничего плохого.
    - Да, - убежденно сказал Крейг. - Я почувствовал это. Вот что меня напугало.
    Они тихо сидели, слушая, как гудит пламя в плите, и глядя на танцующий огонек лампы.
    - Что же нам делать? - прошептал Крейг.
    - Надо решать, - сказал Шерман. - Быть может, мы вовсе не хотим ничего делать.
    Он подошел к котелку, снял крышку и помешал.
    - Не вы первый, не вы последний. приходили и будут приходить другие. - Он повернулся к Крейгу. - Мы ждем. Они не могут дурачить и держать нас в загоне вечно.
    Крейг молча сидел, вспоминая взгляд, преисполненный доброты и жалости.

Клиффорд САЙМАК

ГУЛЯЯ ПО УЛИЦАМ


Джо остановил машину.
- Ты знаешь, что должен делать, - сказал он.
- Я должен ходить по улицам, - сказал Эрни. - Ничего не делать и
ходить до тех пор, пока мне не скажут, что хватит. Эти люди уже там?
- Да.
- Почему бы мне не пойти одному?
- Сбежишь, - сказал Джо. - Так однажды уже было.
- Теперь я не убежал бы.
- Это только слова!
- Не нравится мне эта работа, - сказал Эрни.
- Это очень хорошая работа. Тебе не нужно ничем делать, просто ходить
по улице.
- Да, но это ты указываешь мне эти улицы. Я не могу сам выбирать.
- А какая тебе разница?
- Я-не могу делать того, чем сам хочу. И в этом все дело. Я даже не
могу ходить там, где хочу.
- А где бы ты хотел ходить?
- Не знаю, - сказал Эрни. - Где-нибудь. Там, где бы вы за мной не
следили. Когда-то было иначе. Я делал то, что хотел.
- А теперь у тебя есть что жрать, - сказал Джо. - И что пить. Тебе
есть где спать. У тебя есть деньги в кармане, есть деньги в банке.
- Что-то здесь не так, - сказал Эрни.
- Слушай, старик, что с тобой? Ты не хочешь помогать людям?
- Не скажу, что не хочу. Но откуда мне знать, что я им помогаю? У
меня есть только твое слово. Твое и того типа из Вашингтона.
- Он тебе это объяснял.
- Ну да, он мне говорил, но я не все понял и не знаю, можно ли верить
его словам.
- А ты думаешь, я понимаю? - сказал Джо. - Зато я видел цифры.
- Я не знаток цифр.
- Пойдешь ты наконец, или мне тебя подтолкнуть?
- Ну, хорошо, я иду. Когда нужно начинать?
- Мы тебе скажем.
- И будете за мной следить?
- Ну, ясно, - сказал Джо.
- Это какой-то нищий район. Почему я всегда должен ходить по улицам
таких районов?
- Ты должен чувствовать себя здесь как дома. В подобном районе ты
жил, когда мы тебя нашли. В ином ты не чувствовал бы себя счастливым.
- Но там, откуда вы меня забрали, у меня были друзья. Сюзи, Джек,
Павиан и другие. Почему я не могу к ним вернуться?
- Ты бы начал говорить и выболтал все.
- Вы мне не верите?
- А можем ли мы тебе верить, Эрни?
- Пожалуй, нет, - сказал Эрни и вылез из машины. - Но я был счастлив,
понимаешь?
- Да, да, - сказал Джо. - Знаю.
В баре за одним из столов сидел мужчина, двое других стояли у столика
в глубине зала. Это заведение напомнило ему тот бар, где вместе с Сюзи,
Павианом, а иногда с Джеком и Мари они проводили вечера за пивом. Он сел.
Ему было удобно, и чувствовал он себя так, как в старые, добрые времена.
- Мне один крепкий, - сказал он бармену.
- А у тебя есть деньги, приятель?
- Конечно, есть.
Эрни положил на стойку доллар. Бармен вынул бутылку и налил. Эрни
проглотил одним глотком.
- Еще раз то же самое, - сказал он. Бармен налил.
- Похоже, ты не здешний, - сказал он.
- Никогда раньше здесь не был.
Теперь он сидел спокойно, медленно потягивая из третьего стакана.
- Угадай, что я делаю? - спросил он бармена.
- Понятия не имею. Наверное, то же, что и все. То есть ничего...
- Я лечу людей.
- В самом деле?
- Я хожу и лечу людей.
- Вот хорошо, - сказал бармен. - У меня как раз насморк. Вылечи меня.
- Ты уже вылечился, - сказал Эрни.
- Я чувствую себя так же, как и тогда, когда ты только вошел.
- Подожди до утра. Утром ты почувствуешь себя лучше. На это нужно
время.
- Но я не собираюсь тебе за это платить!
- Это совсем не обязательно. Мне платят другие.
- Какие другие?
- Просто другие люди. Я не знаю, кто они.
- Наверное, чокнутые.
- Они не хотят пустить меня домой, - пожаловался Эрни.
- Ну, это не страшно.
- У меня были друзья - Сюзи, Павиан...
- У каждого есть друзья, - сказал бармен.
- А я излучаю. Так они думают.
- Что ты делаешь?
- Излучаю. Так они это называют.
- Никогда не слышал ни о чем подобном. Хочешь выпить?
- Ладно, налей еще одну, потом мне нужно будет идти.
Чарли стоял на тротуаре перед баром и смотрел на него. Эрни не
хотелось, чтобы Чарли сейчас вошел и сказал, например: `Принимайся за
работу`. Ему было бы неудобно.
В окне наверху он увидел вывеску и взбежал по лестнице. Джек стоял на
другой стороне улицы, а Эл - через один дом от него. Они увидят его и
прибегут, но, может, он успеет заскочить в контору, прежде чем его
схватят.
На дверях надпись: `Лоусон и Крамер. Юристы`.
Он ворвался внутрь.
- Я должен увидеться с юристом, - сказал он секретарше.
- Вы по договоренности?
- Нет, я не по договоренности, но мне необходим юрист. У меня есть
деньги...
Он вынул комок смятых банкнот.
- Мистер Крамер занят.
- А тот, второй? Тоже занят?
- Нет никакого второго. Когда-то был...
- Послушайте, у меня нет времени на болтовню.
Двери кабинета открылись, и в них появился какой-то мужчина.
- Что здесь происходит?
- Этот господин...
- Никакой я не господин, - сказал Эрни. - Мне нужен юрист.
- Хорошо, - сказал мужчина. - Входите.
- Так это вы Крамер?
- Да, это я.
- Вы мне поможете?
- Попробую.
Крамер закрыл дверь и сел за стол.
- Садитесь, - сказал он. - Как вас зовут?
- Эрни Фосс.
Крамер записал это на листе желтого блокнота.
- Эрни. Это, наверное, от Эрнеста?
- Точно.
- Ваш адрес, мистер Фосс?
- У меня нет адреса. Я путешествую. Когда-то он у меня был. У меня
были и друзья: Сюзи, Павиан и...
- А в чем, собственно, дело, мистер Фосс?
- Меня держат!
- Кто вас держит?
- Правительство. Они не пускают меня домой и все время за мной
следят.
- А почему вы думаете, что за вами следят? Что вы им сделали?
- Ничего я не сделал. Видите ли, во мне есть ЧТО-ТО.
- Что в вас есть?
- Я лечу людей.
- На доктора вы не похожи.
- Я не доктор. Я только лечу людей. Хожу и лечу. Я излучаю.
- Что вы делаете?
- Излучаю.
- Не понимаю.
- Во мне что-то есть. Что-то, что я распространяю. Может, у вас есть
насморк или что-нибудь подобное?
- Нет, у меня нет насморка.
- Если бы был, я бы вам его вылечил.
- Я вам кое-что скажу, мистер Фосс. Выйдите в ту комнату и посидите.
Я сейчас приду.
Выходя, Эрни увидя, как мужчина снимает трубку телефона. Ждать он не
стал и молниеносно выскочил в холл. Джек и Эл уже были там.
- Ты сделал глупость, - сказал Джо.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ



Док. 114635
Опублик.: 21.12.01
Число обращений: 0


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``