Глава Минздрава допустила введение четырехдневной рабочей недели в России
БАНАЛЬНОЕ УБИЙСТВО Назад
БАНАЛЬНОЕ УБИЙСТВО

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Рекс Стаут
Ниро Вульф 1-59



Банальное убийство
Без улик
Бокал шампанского
В ЛУЧШИХ СЕМЕЙСТВАХ
Все началось с Омахи
Второе признание
Вышел месяц из тумана
Гамбит
Дверь к смерти
Дело о черных орхидеях
Если бы смерть спала
Завещание
Звонок в дверь
Знак Зеро
Золотые пауки
И БЫТЬ ПОДЛЕЦОМ
Избавление методом номер три
Иммунитет к убийству
Когда человек убивает
Красная коробка
Красные нити
Кровь скажет
Лига перепуганных мужчин
Маска для убийства
НЕ ПОЗДНЕЕ ПОЛУНОЧИ
Не рой другому яму
Недостаточно мертв
Не чувствуя беды
Одна пуля - для одного
Оживший покойник
Окно к смерти
Окончательное решение
Острие копья
Отравление
Охота за матерью
ПРАЗДНИЧНЫЙ ПИКНИК
ПРИГЛАШЕНИЕ К УБИЙСТВУ
Пасхальный парад
Пистолет с крыльями
Поваренная книга Ниро Вульфа
Повод к убийству
Погоня за отцом
Подделка для убийства
Последний свидетель
Право умереть
Прежде чем я умру
Рождественская вечеринка
С ПРИСКОРБИЕМ ИЗВЕЩАЕМ
СЕМЕЙНОЕ ДЕЛО
СЛИШКОМ МНОГО КЛИЕНТОВ
СМЕРТЬ СОДЕРЖАНКИ
СЛИШКОМ МНОГО ЖЕНЩИН
Слишком много поваров
Слишком много сыщиков
Смертельная ловушка
Смерть Цезаря
Смерть демона
Смерть хлыща
Снова убивать
Сочиняйте сами
ТРЕБУЕТСЯ МУЖЧИНА
УОТСОН БЫЛ ЖЕНЩИНОЙ.
Убей сейчас - заплатишь потом
Убийство - не шутка
Убийство из-за книги
Убийство на родео
Убийство полицейского
Умолкнувший оратор
Через мой труп
Черная гора
Это вас не убьет


Рекс Стаут.
Право умереть



--------------------
Рекс Стаут
Право умереть
А Right tо Diе (1964)
переводчик не указан
Издательская фирма . 1994
ОСR Сергей Васильченко
--------------------



Глава I

Он пришел без предварительной договоренности, и, едва взглянув на него,
я сразу понял, что не этот человек принесет нам первый крупный гонорар в
наступившем 1964 году. Посетитель, назвавшийся Уипплом, заявил, что ему
необходимо посоветоваться с мистером Вулфом, и я провел его в кабинет. Мое
поведение объяснялось, во-первых, тем, что передо мной был негр, а
во-вторых, я готов был с улыбкой выдержать любой, самый суровый взгляд Вулфа
- кару за нарушение установленного порядка, - лишь бы внести какое-то
разнообразие в монотонное течение дня. Я подумал еще о том, что, ведя
справедливую и страстную борьбу за гражданские свободы, негры вправе
обращаться к частным детективам. Вот почему я даже не спросил у посетителя,
какие неприятности привели его к нам. В кабинете, усевшись в обитое красной
кожей кресло у стола Вулфа, Уиппл осмотрелся, потом откинулся на спинку и
закрыл глаза. Я сообщил ему, что Вулф придет ровно в шесть, он кивнул и
ответил:
- Знаю. Орхидеи.
Я сел за свой письменный стол и тут же услышал шум спускающегося лифта;
минуту спустя в кабинет вошел Вулф. Он сразу заметил сидевшего в кресле
человека и наградил меня одним из самых свирепых своих взглядов.
- Мистер Уиппл пришел посоветоваться с вами, - доложил я.
Все с тем же сердитым видом Вулф остановился посреди кабинета, решая,
куда направиться - в кухню или в подвал, потом вдруг прищурился и
переспросил:
- Уиппл?
- Да, сэр.
Вулф окинул посетителя внимательным взглядом, обошел вокруг стола и
уселся в свое огромное кресло.
- Ну-с, слушаю, - хмуро проговорил он.
Посетитель вяло улыбнулся и ответил:
- Я сейчас произнесу речь.
Он откашлялся, склонил голову набок и начал:
- Хотя в любом цивилизованном обществе люди не только имеют право на
коллективную защиту, когда возникает угроза убийства, но и могут прибегнуть
к другим средствам самозащиты, в США эти принципы не распространяются на
негров. В нашей стране белый может убить негра и остаться либо вовсе
безнаказанным, либо отделаться пустяковым наказанием, совершенно не
соответствующим характеру преступления. Это возмутительно, и я не виню
негров, когда они негодуют по поводу такой несправедливости. Но как ее
устранить? - Посетитель выбросил вперед руку и, пробормотав: `Тут я немного
пропущу`, - продолжал: - Однако совсем другое дело, если вы укрываете убийцу
только потому, что он одного цвета кожи с вами. Тем самым вы наносите себе и
своему народу огромный вред. Вы как бы подтверждаете закономерность того
исключения из общих правил, которое вызывает у вас столь справедливое
возмущение. В подлинно идеальном человеческом обществе расовые и религиозные
различия не могут иметь значения; все, кто помогает сохранению подобных
различий, препятствуют созданию такого общества, и сейчас в этой роли
выступаете вы. Если в деле об убийстве вы позволяете себе
руководствоваться...
Посетитель продолжал говорить, но я уже не слышал его. Я смотрел на
Уиппла и представлял себе номер в гостинице `Эшпур павильон` в Канова-спа в
Западной Виргинии. Это было много лет назад, однажды поздним вечером. Вулф
примостился в кресле, еле вмещавшем его тушу весом без малого в одну седьмую
тонны; на полу перед ним расселись четырнадцать негров - поваров и
официантов. Вулф знал, что один из них располагает исключительно важными
сведениями, которые могли бы помочь раскрыть тайну убийства: битых два часа
он тщетно пытался дознаться, кто из этих четырнадцати владеет столь нужной
ему информацией. Часа в два ночи, начиная все сызнова. Вулф разразился
длинной речью, и она достигла цели. Некий Поул Уиппл, двадцати одного года,
студент Ховардского университета, так расчувствовался, что выложил все, что
интересовало Вулфа. И вот теперь наш посетитель, слово в слово повторял
отдельные места из его речи.
Я подумал о том, что, хотя с той ночи прошло много лет и тогда Вулф
встречался со стройным юношей с худым лицом, сейчас перед нами сидел
лысеющий человек средних лет, с обвисшими щеками, в очках в черной оправе,
однако Вулф помнил его, и я невольно почувствовал досаду. Конечно, Вулф
гений, а я простой смертный, но я всегда считал, что память у меня не хуже,
чем у любого гения.
Посетитель умолк на середине фразы, видимо, в этом месте он прервал
Вулфа в ту ночь. Сейчас, слегка улыбаясь, он посмотрел на меня, потом
перевел взгляд на Вулфа.
- У вас прекрасная память, мистер Уиппл, - проворчал Вулф.
Посетитель покачал головой.
- Что вы! Просто ваша речь мне так понравилась, что я ее тогда же
записал. Если бы у меня была хорошая память, я бы гораздо успешнее
справлялся со своими обязанностями.
- Где вы работаете?
- Старшим преподавателем Колумбийского университета в Нью-Йорке. На
большее я вряд ли могу рассчитывать.
- Вы читаете антропологию?
Уиппл широко раскрыл глаза.
- Боже милосердный! И вы еще толкуете о моей памяти! Неужели вы это
помните?
- Конечно. Вы же сами говорили мне об этом в свое время. - Вулф поджал
губы. - А знаете, вы поставили меня в трудное положение. Я многим вам
обязан, если бы не вы, мне пришлось бы торчать в Канова-спа целую вечность.
Ну и, конечно, мне приятно, когда вы на память цитируете мою речь. Вы
нуждаетесь в моей помощи?
Уиппл кивнул:
- Откровенно говоря - да. Я нуждаюсь в вашей помощи. - Он снова
улыбнулся, на этот раз чуточку пошире. - Дело сугубо конфиденциальное. Я
вряд ли смогу уплатить вам гонорар, к которому вы привыкли, но работать вы
будете не бесплатно.
- Неважно. Я уже сказал, что считаю себя в долгу перед вами. Итак,
какие у вас затруднения?
- Они... Они очень личного характера - У посетителя дрогнули губы. Он
взглянул на меня, потом снова на Вулфа. - В какой-то степени речь идет о том
же, о чем вы говорили в ту ночь. Вот потому-то я и приводил здесь цитаты из
вашей речи. У меня есть сын, Данбар, ему двадцать три года. Помните, в ту
ночь вы читали строки из стихотворения Поля Лоренса Данбара*?

* Поль Лоренс Данбар (1872-1906) - американский негритянский поэт
(Прим. перев.)

- Помню.
- Так вот, мы назвали сына Данбаром. Славный мальчик. Конечно, не без
недостатков, но в общем-то совсем неплохой паренек. Данбар работает в КЗГП.
Вы знаете, что такое КЗГП?
- Комитет защиты гражданских прав. Я регулярно отсылаю туда небольшие
пожертвования.
- Почему?
Лицо Вулфа выразило удивление.
- Что вы, мистер Уиппл? Вы снова хотите меня цитировать?
- И хочу, и могу. Но сейчас в этом нет необходимости. Важно то, что я
знаю ваши взгляды на наши проблемы. Поэтому и пришел к вам... Ради моего
сына. Дело в том... Дело в том, что он влюбился в белую девушку и намерен на
ней жениться, и я никак не могу его отговорить. Вот почему мне нужна помощь.
Вулф сделал гримасу.
- Во всяком случае, не моя, - решительно заявил он.
- Не для того, чтобы отговорить его. Нужно выяснить что с ней
происходит.
- А что с ней может происходить, если не считать недостатков,
свойственных всем представительницам ее пола?
- Не скажите. Тут явно что-то не так - Уиппл поднял брови. - Она из
хорошей семьи, молода, интересна, в материальном положении совершенно
независима. При таких условиях ее брак с негром - абсурд.
- Я не стану произносить речь, а приведу соответствующие изречения и
поговорки. Вот, например, Бенджамин Франклин утверждал: `Влюбленный может
проскакать и на необъезженной лошади`. То же самое можно сказать и про
влюбленную. Древняя римская поговорка гласит: `Экс визу амор` - `Полюбить
можно, только посмотрев`... В природе не встречается ничего абсурдного, хотя
есть много такого, о чем приходится сожалеть.
- Все это не имеет отношения к делу.
- Вы полагаете?
- Да. - Уиппл улыбнулся. - Любовь, а тем более страсть, здесь
совершенно ни при чем. Нет ничего абсурдного в том, что белая женщина
поболтает с негром или даже переспит с ним. Совсем другое дело замужество. Я
утверждаю, что если Сюзанна Брук намеревается выйти замуж за моего сына, тут
что-то не так. У нее в голове, видимо, не хватает винтика. Ведь это связано
с такими трудностями, неудобствами, осложнениями... Да вы и сами понимаете.
- Еще бы.
- Она не может стать для него хорошей женой и должна это понимать. С
ней что-то неладно. Одно из двух: либо у нее не все благополучно в прошлом,
либо в характере девушки есть какие-то особенности. Если бы я мог все точно
разузнать и рассказать сыну... Он у меня не идиот. Но как раз разузнать-то я
и не в состоянии. Не умею. Вот почему я пришел к вам.
- Расовая гордость, - внятно произнес Вулф.
- Что?! У кого?
- У вас, у кого же еще. Возможно, вы не отдаете себе отчета...
Уиппл вскочил и, прищурившись, гневно взглянул на Вулфа.
- Я не расист. Я допустил ошибку, решив обратиться к вам. Я не думал...
- Ерунда. Садитесь. Ваша проблема...
- Забудьте о ней. Забудьте обо мне. Жалею, что вспомнил о вас. Обвинить
меня в...
- Садитесь, черт возьми! - крикнул Вулф. - Антрополог, отрицающий
расовую гордость... Как ученый, вы должны знать, что она закономерна. Как
человек, вы должны быть наделены ею. Я не хотел вас оскорблять и беру свое
замечание обратно. Оно бессмысленно. Обстоятельства вынудили вас начать
действовать, и не столь уж важно, какие мотивы руководили вами. Мною же
руководит то обстоятельство, что я в долгу перед вами, вы напомнили мне об
этом, и я с вами расплачусь. Однако вначале я хочу сделать одно замечание...
Вы, может быть, все же присядете?
- Кажется, я стал слишком обидчив, - пробормотал Уиппл и сел.
Вулф взглянул на него и продолжал:
- Я имею в виду этот брак. Возможно, мисс Брук подходит к делу более
реалистично, чем вы. Вероятно, она достаточно умна и понимает, что
неприятностей в семейной жизни все равно не избежать, за кого бы она ни
вышла. Во всяком случае, трудности, неудобства, осложнения (повторяю ваши
слова, хотя предпочел бы более резкие) так или иначе неизбежны. Но если она
выйдет за белого, семейные дрязги будут казаться ей пустяковыми и обычными.
Став женой негра, она из-за каждой мелочи будет считать себя страдалицей. Я
еще не встречал женщин, в полной мере наделенных, здравым смыслом, но
допускаю, что они существуют. А что, если мисс Брук одна из них?
Уиппл покачал головой.
- Нет, сэр. На словах-то у вас очень ловко получается. - Он улыбнулся.
- Отец называл таких людей, как вы, сладкогласными соловьями. Нет, сэр.
- Вы убеждены в этом?
- Да.
- Ну что ж, хорошо. Вы можете под каким-нибудь благовидным предлогом
устроить мистеру Гудвину встречу с мисс Брук? Может, за ленчем или за обедом
вместе с вами и вашим сыном?
Уиппл заколебался.
- Боюсь, это невозможно. Ей известно, что я... что мое отношение... Но
так ли уж необходимо мистеру Гудвину встретиться с ней и моим сыном?
- С вашим сыном не обязательно. С ней - да. Я не могу исполнить вашу
просьбу, пока мастер Гудвин не повидается и не поговорит, а возможно, и не
потанцует с ней и не доложит мне. Возможно, что нам в данном случае
понадобится только способность мистера Гудвина проникать в психологию
хорошеньких молодых женщин и его талант завоевывать их доверие. - Он
повернулся ко мне: - Арчи, у тебя есть предложения?
Я кивнул.
- А как же! - Вулф сам напросился. - Насколько я понимаю, мне предстоит
встретиться с девушкой, определить, что она из себя представляет, понять ее,
доставить сюда, поместить в нашу гостевую комнату с тем, чтобы вы ее
соблазнили и женились на ней. Что же касается всяких там трудностей,
неудобств, осложнений...
- Мистер Гудвин, - прервал меня Уиппл, - вы, конечно, можете шутить, но
мне не до шуток.
Я взглянул на него.
- Понимаю. Но я не мог не ответить на ехидное замечание мистера Вулфа
насчет меня и хорошеньких молодых женщин. Однако он прав, я должен
повстречаться с ней, сам мистер Вулф никогда не выходит из дому по делам.
Насколько все это срочно? Они уже назначили день свадьбы?
- Нет.
- Вы уверены, что они еще не поженились?
- Совершенно уверен. Мой сын ничего не скрывает ни от меня, ни от
матери.
- Ваша жена поддерживает вас?
- Целиком и полностью, - Уиппл повернулся к Вулфу. - Вы взяли обратно
ваше замечание относительно расовой гордости потому, что оно лишено смысла.
Все же вы его высказали, и, думаю, оно отнюдь не бессмысленно по отношению к
моей жене. Разве это не расовая гордость, если она хочет, чтобы женой ее
сына стала женщина, с которой она могла бы подружиться? Подружиться
по-настоящему. Как американский негр, как человек, как антрополог, наконец,
я хочу спросить, есть ли у нее надежда подружиться с белой женщиной?
- Нет. Но давайте поставим вопрос по-другому: а была бы у нее такая
надежда, если бы женой сына стала не белая, а цветная женщина? - Вулф жестом
дал понять, что считает дальнейший разговор бесполезным. - Но вы же твердо
убеждены в своей правоте. - Он искоса взглянул на настенные часы: до обеда
оставалось сорок минут. - Поскольку мистер Гудвин не внес никаких
предложений, давайте попробуем вместе разобраться в ситуации. Расскажите
все, что вам известно о мисс Брук.
Я приготовил блокнот.
Беседа продолжалась полчаса, и до обеда оставалось еще десять минут,
когда я, проводив Уиппла, вернулся в кабинет. Вулф сидел с закрытой книгой в
руках и, поджав губы, смотрел на нее. На этот раз ему не удалось
воспользоваться часом, который он обычно проводил за чтением.
Я остановился и взглянул на Вулфа.
- Если вы ожидаете, что я начну извиняться, вам придется ждать очень
долго, - заметил я. - Не могу молчать, когда вы принимаетесь иронизировать
надо мной при посторонних.
Вулф поднял голову.
- Знаю, знаю... Между прочим, я сейчас как раз добрался до середины
очередной главы.
- Да? Прошу прощения. Если вы обиделись, что я его впустил, не
предупредив вас, то ведь могут же быть исключения...
- Ба! Ты хотел проверить, узнаю ли я его? Не узнал, пока не услышал
фамилию. А ты?
- Нет. Откровенность за откровенность. Ни его лицо, ни его голос ничего
мне не сказали. Я вспомнил ту историю лишь после того, как он назвал себя. -
После этой лжи мне просто неудобно было молчать и я продолжал: - Во всяком
случае, в ходе кампании за гражданские права появилось нечто новое. Девушка
имеет полное право выйти замуж за человека, которого любит. Вы только
посмотрите, кто пытается ей помешать? И он еще имел наглость цитировать вашу
речь!
- Все равно я в долгу перед ним.
- И мы действительно займемся этим делом?
- Да. И займешься им ты.
- Я один?
- Нет. Но мы поговорим об этом позже.
- Да тут и разговаривать не о чем. Что бы мы о ней ни узнали, он,
вероятно...
В холле послышались шаги, на пороге появился Фриц и доложил, что обед
подан. Вулф отложил книгу, провел по ней рукой и поднялся.


Глава II

Наша беседа происходила в понедельник двадцать четвертого февраля, а
сорок два часа спустя, в среду, я завтракал с Сюзанной Брук в квартире у
Лили Роувен на Шестьдесят третьей улице между Медисон-авеню и Центральным
парком.
Во всем том, что сообщил Уиппл, не было ничего, за что можно было бы
уцепиться. Четыре-пять лет назад Брук окончила Редклиффский университет и
вскоре приехала в Нью-Йорк. Вместе с матерью она жила на Парк-авеню у брата,
инженера-электроника. Уиппл предполагал, - правда без особой уверенности, -
что они приехали из города Расина в штате Висконсин. Не больше чем догадкой
было и его предположение о состоятельности девушки; он основывался на том,
что она вот уже в течение двух лет не только работала в КЗГП без всякого
вознаграждения, но за те же два года внесла в фонд этой организации две
тысячи триста пятьдесят долларов. Мисс Брук не занималась канцелярской
работой, она устанавливала для комитета полезные связи, устраивала собрания
и вечера для сбора пожертвований.
Это было все, что знал Уиппл, если не считать множества ничего не
значащих деталей и кое-каких беспочвенных догадок.
Мысль об устройстве ленча у Лили Роувен принадлежала, конечно, мне,
поскольку Лили была моей приятельницей, а не Вулфа. После обеда в
понедельник вечером я предложил ему следующий план действий: я звоню
директору-распорядителю комитета Томасу Хенчи и сообщаю что он, Вулф,
предполагает пожертвовать в фонд организации довольно значительную сумму и в
связи с этим хочет переговорить с кем-нибудь из работников комитета и что,
по моему мнению, наиболее подходящей кандидатурой является мисс Брук,
поскольку, как мне известно, она производит на мужчин приятное впечатление.
Однако Вулф забраковал мое предложение по следующим мотивам: а) от него
будут ожидать крупное пожертвование - не меньше тысячи долларов; б) беседуя
с привлекательной молодой женщиной в его отсутствие, я скорее добьюсь
положительного результата. Третий - главный - мотив подразумевался: речь шла
о встрече с женщиной. В старинном каменном особняке Вулфа на Западной
Тридцать пятой улице есть много такого, что ему нравилось: мебель, ковры,
книги, хорошая звукоизоляция, оранжерея на крыше, повар Фриц Бреннер,
садовник Теодор Хорстман и, конечно, я - сильная личность, человек действия.
Однако больше всего ему нравилось отсутствие женщин; он был бы страшно рад,
если бы ни одна представительница прекрасного пола вообще никогда не
переступала порог его дома.
Вот почему я и предложил организовать встречу у Лили Роувен, для
которой ничего не значило выбросить тысячу долларов, против этого
предложения Вулфа не возражал. В тот же вечер я позвонил Лили, но она
заявила, что ненавидит обсуждать подобные дела по телефона и что я должен
предстать перед ее светлые очи, пришлось предстать, и в результате я
вернулся домой лишь в третьем часу ночи. Поскольку ничто, исключая убийство,
не может нарушить моего правила ежедневно спать восемь полных часов, во
вторник утром я заявился в кабинет лишь после того, как Вулф, по
установившемуся обычаю, провел в своей оранжерее два часа - с девяти до
одиннадцати. Примерно в полдень позвонила Лили. Она сообщила, что мисс Брук
будет у нее на ленче завтра в час дня, и порекомендовала мне прийти пораньше
и детально `проинструктировать хозяйку`.
Две мили через город и по Шестьдесят третьей улице, один из моих
любимых маршрутов для прогулок, но в эту среду он дался мне с большим
трудом. На улице двадцатиградусный мороз; из-за каждого угла на вас
набрасывается леденящий ветер, разогнавшийся на просторах бухты Гудзон; он
заставляет вас сгибаться чуть не до земли, затыкает вам рот, а идти все-таки
надо, и вы идете, скрежеща зубами, заскакивая то в подъезд, то в бар, то в
вестибюль гостиницы.
В конце концов я все же добрел, стряхнул в прихожей снег с пальто и
шляпы, поднялся на лифте на верхний этаж и, едва Лили открыла дверь,
спросил: `Где тут можно свалиться с ног и отдышаться?`
Лили комически сморщила лоб - я сам когда-то научил ее этому.
- Вы не туда попали! - засмеялась она, закрывая за мной дверь, потом
удивленно спросила: - Неужели ты шел пешком?
- Если только это называется `пешком`. - Я повесил в шкаф пальто и
шляпу. - Если про альпинистов, поднимающихся на Эверест, можно сказать, что
они `идут пешком`, то я шел.
Взявшись под руку, мы прошли в гостиную, застланную огромным персидским
ковром с вытканными на нем яркими цветами; на стенах висели картины Ренуара,
Мане и Сезанна, в углу стояло пианино цвета слоновой кости, а огромная
стеклянная дверь вела на террасу, где, подхваченные порывами ветра, в диком
танце кружились бесчисленные снежинки. Мы сели, Лили вытянула ноги и ни с
того ни с сего пробормотала:
- Так... Значит, ноги у меня, как у антилопы...
- Ну, во-первых, я имел неосторожность сделать это сравнение много лет
назад. А во-вторых, я же сказал тогда, что ты выглядишь, как антилопа среди
стада коров. Готов и сейчас повторить это, когда тебя окружают другие
женщины. Впрочем, поговорим лучше о мисс Брук, хотя нечего и ждать ее в
такую погоду.
Однако спустя десять минут мисс Брук пришла. Дверь открыла горничная,
но Лили встретила молодую особу на пороге гостиной. Я стоял на персидском
ковре, и Лили представила меня как своего консультанта по деловым вопросам.
Уиппл, несомненно, не мог сохранить беспристрастность, описывая
внешность мисс Брук. Ее никак нельзя было назвать костлявой; девушка
казалась дюйма на два ниже Лили, которая доставала мне лишь до подбородка; у
нее была гладкая светлая кожа, русые волосы, карие глаза и очень немного
помады на полных губах. Мою руку она пожала решительно и дружественно, но не
чересчур. После Лили сказала мне, что коричневое, шерстяное платье мисс
Брук, вероятно, приобретено в магазине Бергдорфа и стоит не менее двух
монет. От коктейля мисс Брук отказалась.
Я предоставил Лили заниматься гостьей. Во время ленча (тушеные грибы,
суфле из омаров, ананасный мусс` Сюзанна Брук говорила только о КЗГП: о его
сотрудниках, прошлой и настоящей деятельности, о программе. Она прекрасно
знала все это, умела говорить и с успехом могла бы полемизировать с
губернатором Уоллесом или с каким-либо другим заядлым расистом.
Мы условились, что Лили сама решит, пожертвует ли она что-нибудь
девушке на ее комитет или воздержится; мне же предстояло решить, когда
именно перевести разговор на личную тему: до или после вручения чека. Лили
приняла решение еще до того, как мы вышли из-за стола: потерла глаз средним
пальцем. Это означало, что она намерена дать чек. А я тем временем
размышлял, когда с большей надеждой на успех можно приступить к расспросам
мисс Брук: пока она еще не получила чек и питает надежду, что получит, или
когда он уже зашуршит в ее руках и она поймет, что визит оправдал себя?
Пусть, по мнению Вулфа, я хорошо разбирался в характерах привлекательных
молодых женщин, - на этот раз мои способности ничего мне не подсказали.
Поэтому я извлек из кармана монету и взглянул на нее орел или решка? Орел! Я
потер левый глаз и увидел, что Лили заметила этот условный знак.
Мы вернулись в гостиную, нам подали кофе; Лили извинилась и вышла. Она
почти тут же вернулась, передала мисс Брук голубой бумажный прямоугольник.
- Вот, пожалуйста, - сказала она. - К лику святых меня не причислят, а
вам немного поможет.
Сюзанна Брук посмотрела на чек - нет, не просто посмотрела, а
исследовала внимательным взглядом.
- Сначала чудесный ленч, а теперь еще и это! - У нее был приятный
мягкий голос, но иногда она сбивалась на скороговорку. - Большое спасибо,
мисс Роувен, и, конечно, не только от меня - от всех нас. Мы можем назвать
вас в списке наших жертвователей?
- Если сочтете нужным, - ответила Лили, усаживаясь. - Мой отец наживал
деньги, прокладывая канализационные трубы и одновременно занимаясь
политикой. - Она подняла чашку и отпила несколько глотков. - Поскольку вы
так свободно распоряжаетесь своим временем, ваш отец, очевидно, тоже умеет
наживать деньги?
- Умел. - Мисс Брук спрятала чек в сумочку и щелкнула замком. - Правда,
канализационные трубы он не прокладывал. Он торговал недвижимым имуществом.
Умер шесть лет назад.
- В Нью-Йорке?
- В Висконсине.
- Да? В Омахе?
Лили демонстрировала мне свою ловкость. Мисс Брук из вежливости даже не
улыбнулась.
- Нет, в Расине, - ответила она.
- Вероятно, я кажусь слишком уж назойливой, - продолжала Лили, отпивая
кофе, - но вы прямо-таки очаровательны. Хотя меня никак не назовешь
лентяйкой, видно, я просто бесполезное существо. Я не понимаю вас. Вы не
возражаете, если я попытаюсь понять?
- Что вы! Пожалуйста. Но вот это совсем не бесполезно. - Мисс Брук
погладила сумочку.
Лили пренебрежительно махнула рукой.
- Я вычту из капитала, подлежащего обложению налогом. Но вот вам не
следовало бы так растранжиривать свою энергию и свое время. И вы занимаетесь
этим делом с тех пор, как приехали в Нью-Йорк?
- Нет, всего года два с небольшим... Поверьте, ничего особенного я
собой не представляю. Кое-как окончила Редклиффский университет и вернулась
домой, в Расин, где скоро мне все осточертело. Потом... Потом кое-что
произошло. Мой отец к тому времени умер, мы с матерью жили одни в большом
пустом доме... Решили переехать в Нью-Йорк, к брату, - он давно звал нас...
Но неужели моя биография представляет какой-то интерес?
- А почему бы и нет? Вы живете сейчас вместе с братом?
Мисс Брук покачала головой.
- Одно время жили, потом переехали в отдельную квартиру. А я нашла себе
работу. - Она поставила на стол пустую чашку. Я снова наполнил ее, радуясь
возможности сделать хоть что-нибудь.
- Бели вы еще в состоянии терпеть мои вопросы, - продолжила Лили, -
какую именно работу?
- Если вы еще не устали спрашивать, я буду охотно отвечать. В мои
обязанности входило читать рукописи в одной издательской фирме. Кошмарная
работа! Вы и не представляете, что сочиняют некоторые графоманы. Потом я
перешла на канцелярскую работу в ООН. Откровенно говоря, попала из огня да в
полымя. Но тут хоть я встречалась с интересными людьми. Только здесь я
поняла, до чего же нелепо убивать время на какую-то нудную службу, в то
время как у меня вовсе нет нужды в деньгах. Цветная девушка, которую я
встретила в ООН, подала мне мысль о работе в КЗГП, вот я и отправилась туда
и предложила свои услуги.
Она отпила глоток кофе.
- Ну до чего же интересно! - воскликнула Лили. - Правда, мистер Гудвин?
- Нет, - отрезал я, ибо консультанту по деловым вопросам полагалось
быть суровым. - Все зависит от того, к чему стремится человек и в чем
находит удовлетворение. Дорогие дамы, вы обе обладаете достаточными
средствами, но ведете себя, на мой взгляд, эгоистично. Вы могли бы создать
для двух мужчин идеальную жизнь, но не хотите брать на себя никаких хлопот.
Обе не замужем. По крайней мере... вы не замужем, мисс Брук?
- Нет.
- И не собираетесь?
Она тихонько рассмеялась.
- Может, соберусь. После всего, что я слышала, мне действительно
придется признать себя эгоисткой, если я не обзаведусь мужем. Вас и мисс
Роувен я обязательно приглашу на свадьбу.
- С удовольствием приму ваше приглашение... Да, а в какой издательской
фирме вы работали. Одно издательство отклонило мою рукопись. Уж не вы ли?
- Надеюсь, нет. Я служила в издательстве `Парфенон-пресс`.
- Тогда не вы... А сейчас я расскажу вам нечто, что должно вас
позабавить. После того как мисс Роувен решила пожертвовать вашему комитету
определенную сумму, она поручила мне навести кое-какие справки об этой
организации. И вот некий человек сообщил, что комитет находится,
по-видимому, под влиянием коммунистов. О, я понимаю, у нас уже стало своего
рода традицией наклеивать этот ярлык на любую организацию, если ее
деятельность кое-кому не по вкусу. Но на этот раз мой собеседник назвал имя
Данбар Уиппл. Впрочем ничего конкретного - одни сплетни. И все же Уипплу,
возможно, будет небезынтересно это узнать. Разрешите не называть фамилию
моего информатора.
Ни смущения, ни беспокойства. Мне даже показалось, что мое сообщение
позабавило мисс Брук.
- Надеюсь, ваши слова не следует воспринимать, как завуалированный
вопрос, не коммунистка я?
- Что вы! Такой бесхитростный человек, как я, так бы прямо и спросил:
вы коммунистка?
- А я бы так же прямо ответила: нет. Вначале, когда у меня в
закамуфлированной форме стали допытываться, не коммунистка ли я, мне,
признаться, трудно было сдержать негодование. Но потом я махнула рукой и
теперь отвечаю на подобные расспросы вот так: скажите, мистер Гудвин, вы не
член общества Бэрча?
- Что?! Отказываюсь отвечать. Я возмущен.
Мисс Брук чуть слышно рассмеялась.
- Ничего, пройдет. Данбар Уиппл очень своеобразный человек. Он молод,
ему еще набираться да набираться ума, но все же придет день, когда ом станет
первым среди негров мэром Нью-Йорка. - Она повернулась к Лили: -
Предупреждаю, мисс Роувен, я как-нибудь опять приду к вам за пожертвованием,
но совсем по иному вопроса в фонд избирательной кампании за избрание Уиппла
мэром. Вы будете голосовать за негра?
Лили ответила, что она решит этот вопрос, когда он возникнет, и что она
голосует за демократов только из уважения к памяти отца. Я поднялся,
собираясь вновь наполнить чашку мисс Брук, но девушка взглянула на часы и
заявила, что ей предстоит еще одно деловое свидание. Лили показала на
террасу и заметила, что в такой день надо было бы забыть о всяких деловых
встречах, но мисс Брук ответила, что это невозможно, поскольку ей предстоит
принять участие в заседании, где будет обсуждаться вопрос о бойкоте одной
школы. Она крепко пожала руку Лили, которая пошла проводить ее в прихожую. Я
же взял чашку кофе и подошел к двери на террасу полюбоваться разгулявшимся
днем.
Вскоре ко мне присоединилась Лили.
- Вот это девушка! - воскликнула она. - И подумать только, что она
отправилась договариваться о бойкоте какой-то школы! Уж если ее можно
назвать очаровательной, мое счастье, что я лишена таких `чар`.
- Одно из твоих преимуществ как раз в том и состоит, что тебя никак
нельзя отнести к числу очаровательных особ.
Я поставил свою чашку на цветочную подставку.
- И к тому же я эгоистка, - дополнила меня Лили. - Ну-ка, Эскамильо,
взгляни мне в глаза. Сейчас же отрекись от своего утверждения, будто я
неспособна создать для тебя уютную, счастливую и обеспеченную жизнь.
- Я говорил не о тебе. Я имел в виду вообще мужчин.
- Назови хоть одного.
- Пожалуйста. Ниро Вулф.
- Ха! Хочешь биться об заклад, что я докажу обратное?
- Не хочу. Я знаю его и знаю тебя. Никаких закладов и никакого спора.
- Тебе придется уехать из дома Вулфа. - В глазах Лили появилось точно
такое же выражение, какое появляется у тигрицы, выследившей стадо оленей,
хотя, признаться, я никогда не видел тигриц. - Разумеется, мы уволим Фрица и
Теодора. Вулф будет читать мне книги вслух. Орхидеи, конечно, выбросим, а
вместо оранжереи устроим площадку для танцев, но тебе вход туда будет
заказан. На ленч у нас будут подаваться бутерброды с арахисовым маслом и
желе...
Одной рукой я зажал ей рот, а другой взял за голову. Лили, не
вырываясь, попыталась укусить мне ладонь.
- Как только ты изъявишь готовность перейти к деловому разговору о мисс
Брук, - сказал я, - закрой правый глаз.
Лили сейчас же закрыла правый глаз, и я опустил руки.
- Ну?
- Я уже говорила и продолжаю говорить: она очаровательна.
- С твоей точки зрения. А между тем все объясняется просто. Она ищет
мужа с положением. Ей хочется стать женой мэра.
- Бррр! Я всегда смеюсь над твоими шутками, чтобы доставить тебе
удовольствие, но на этот раз пропускаю твой каламбур мимо ушей. Не
возражаешь? Ты хочешь узнать о ней что-нибудь такое, что помешало бы сыну
вашего клиента жениться на ней. Правильно?
- Правильно.
- Так вот. Во-первых, не думаю, что тебе удастся найти что-то
компрометирующее, а выдумывать, конечно, ты не станешь. По-моему, она чиста,
как стеклышко. Во-вторых, если даже у нее есть что-то такое, что она
вынуждена скрывать, то сегодняшний разговор с ней не дал тебе ни малейшей
ниточки. Впрочем, твоей вины тут нет, это скорее моя вина. Если она и Данбар
Уиппл хотят пожениться, стало быть, они идиоты. Но, в конце концов, это их
дело. Вот почему я прошу тебя об одном одолжении. Если тебе все же удастся
что-то выудить у девушки и ты сумеешь помешать их свадьбе, не говори мне об
этом. И слышать не хочу! Ты меня понимаешь?
- Понимаю. - Я взглянул на часы: без четверти три. - Если бы я сумел
составить собственное мнение насчет этой истории, оно, в общем-то, не
отличалось бы от твоего. Но никакого собственного мнения у меня пока нет.
Тут все и каждый имеют какие-то права. Она имеет право выйти за него замуж.
Он имеет право жениться на ней. Отец и мать имеют право вмешаться - право,
освященное веками. Ниро Вулф имеет право заплатить долг некоему человеку. Я
имею право делать все необходимое по долгу службы, при условии, что не
нарушу законов. Вот почему я отправлюсь поскорее в издательство
`Парфенон-пресс`, благо оно находится всего в нескольких кварталах.
- Сейчас ты никого там не застанешь. Посмотри, снова повалил снег...
Кстати, я чувствую, что сегодня могу обыграть тебя в карты. Разве в такую
погоду служащих не распускают по домам раньше обычного?
Я посмотрел на густую пелену снега.
- Вообще-то могут и распустить. Минутку, я позвоню туда.
Лили оказалась права. На мой звонок ответила не телефонистка
издательства, а какой-то человек, сообщивший, что в издательстве уже никого
нет. Как только я положил трубку, Лили позвала меня из другой комнаты с
настежь распахнутой дверью.
- Я здесь! - крикнула она. - Иди сюда. Справедливость восторжествует,
если я выиграю у тебя. Надо же мне возместить расходы на ленч.
Она в какой-то мере достигла своей цели...


Глава III

Таким делом я занимался впервые. За долголетнюю практику мне пришлось
проверить тысячу, а может, и две тысячи людей, но всегда с какой-то
определенной целью, будь то алиби или мотив преступления. Сюзанну же Брук я
проверял просто ради того, чтобы проверить. Будучи человеком, склонным к
самоанализу, я бы не отказался заплатить тому, кто сумел бы ответить на
вопрос, что же я, собственно, сам-то предпочитаю: раскопать что-нибудь
такое, что могло серьезно скомпрометировать девушку, или, наоборот, ничего
не найти. По совести говоря, я выполнял поручение Вулфа без всякого рвения -
возможно, потому, что ни Вулф, ни я ничего не теряли и ничего не
приобретали.
За этой работой я провел три дня (не полностью) и три вечера. На первых
же порах стало ясно, что в `Парфенон-пресс` ничего выяснить не удастся.
Девушка читала рукописи на дому, и в издательстве ее знали только два-три
редактора да стенографистка. Один из редакторов отозвался о ней не очень
лестно, однако из намека стенографистки и понял, что он пытался ухаживать за
мисс Брук, но она отвергла его притязания.
Получить справки в ООН оказалось делом куда более трудным - пришлось
затратить целых полдня лишь на то, чтобы узнать, где именно она работала.
Мне потребовалось бы столько же времени, чтобы изложить на бумаге все те
мелочи, которые я узнал, а вам потратить не менее получаса, чтобы
ознакомиться с ними. По сведениям из одного источника, она напилась на
прощальном обеде в честь некоего грека. По другим сведениям - это не
соответствовало действительности. Она якобы была так дружна с одной польской
девушкой, что даже как-то летом выезжала с ней на уик-энд за город. Раза три
(а может, четыре или пять) некий француз с репутацией донжуана приглашал ее
на ленч в ресторан для делегатов и чиновников ООН. Я пытался пойти по этому
следу, но безрезультатно. Однажды видели, как она выходила из здания ООН с
девушкой из Марокко, потом с венгеркой, потом со шведкой и т.д. и т.п. Все
это, конечно, было очень полезно с чисто образовательной точки зрения:
знакомство с ООН расширяет кругозор человека. Я, например, узнал, что у
турчанок короткие ноги, а индианки обычно страдают плоскостопием.
В субботу, часов в десять вечера, я поднялся на крыльцо нашего старого
каменного особняка, открыл дверь своим ключом, повесил пальто и шляпу на
вешалку в вестибюле и прошел в кабинет. Вулф восседал за письменным столом в
единственном во всем мире кресле, которое устраивало его, и читал книгу А.Л.
Роуза `Вильям Шекспир`. Я терпеливо ожидал, пока он кончит абзац и взглянет
на меня.
- Впервые вижу, чтобы вы так долго читали одну и ту же вещь, - сказал
я.
Вулф отложил книгу.
- Докапываюсь, правильно ли Роуз датировал появление `Цимбелина`.
По-моему, неправильно.
- В таком случае, возвратите книгу в магазин. - Я повернул свое
вращающееся кресло и сел за письменный стол. - Я ужинал с одной девушкой из
Марокко в ресторане Рустермана... Да вы не беспокойтесь, денежки я платил из
собственного кармана. Она не танцует, и я проводил ее домой. Сегодня у меня
такой же безрезультатный день, как и предыдущие, ничего сенсационного
сообщить не могу. Завтра воскресенье. Я, конечно, не возражаю и дальше
валять дурака, но должен сказать, что затея наша безнадежна. Вношу
предложение: заявить Уипплу, что если и существуют какие-то обстоятельства,
компрометирующие мисс Брук, то нам до них не докопаться.
- Она тебе нравится, - пробормотал Вулф.
- Не очень. Я уже говорил вам в среду вечером, что, по-моему, ничего
плохого мы не сможем о ней узнать, Я по-прежнему придерживаюсь той же точки
зрения.
- Ты говоришь искренне?
- Более или менее. Во всяком случае, пытаюсь.
- Где расположен этот Расин?
- Между Чикаго и Милуоки. На берегу озера.
Вулф оттолкнул кресло, поднялся, подошел к глобусу диаметром вдвое
больше его самого, не без усилия повернул эту махину и отыскал Висконсин.
- Так. До Расина проще всего добраться из Милуоки. С Милуоки есть
авиасообщение?
- Разумеется. Но билет туда обойдется долларов восемьдесят плюс
тридцать долларов суточных. Уиппл может не согласиться.
- Уиппл вообще ничего не будет знать. - Вулф снова уселся в кресло, -
Веблен* называл это инстинктом мастерства. Я вызвался помочь мистеру Уипплу

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ




Россия

Док. 114458
Опублик.: 19.12.01
Число обращений: 1


Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``